Контрреволюционная повесть. Часть вторая
Автор: FD & Князь Пожарский
Дата: 2009-01-07 13:12
-Чёрт. Михаэль, извините, я на одну минуточку,- с этими словами аспирант бросился по коридору ко входной двери. Звонок не умолкал. Звонившим оказался высокого роста парень в очках, с темно-медными непричесанными волосами.
-Привет,- по его лицу было заметно, что он чувствует себя по-дурацки.
-А, Юр, привет. Мне сегодня прям везёт на гостей. Тебе чего надо?
-Слушай Арик, я, конечно, понимаю, что это звучит как в проклятом хреновом анекдоте, но можно у тебя соли одолжить? А то еду солить нечем. Ты же знаешь, Машка уехала, и вот, представь себе, в кои-то веки я решил приготовить себе хавчик сам, и в кои-то веки я обнаружил, что на локации «Квартира Юрика» нет ресурса «Соль». А в магазик влом идти, сам видишь, что твориться за бортом,- он кивнул в сторону окна. Ливень бушевал всё сильнее.
-Соли? А... Сейчас… Погодь, а как ты узнал, что я дома?- Аристарх выглядел немного растерянным.
-Так это, ты у тебя вай-фай врублен.
-А, понятно. Соли, да? Сейчас принесу… - аспирант побежал на кухню, но вдруг резко остановился на полдороги. – Стоп! А откуда ты узнал, что у меня вай-фай врублен?!- спросил он в недоумении.
-Так это… Ну да забей - парень улыбнулся и принялся делать руками неопределённые жесты. - Ты давай, соль неси, я те потом объясню.
-Палишь, сцуко? Ну-ну, соли тебе? Ага. Ща принесу!
Из кабинета показался Михаэль.
-Господа, простите, что прерываю вашу беседу, но мне просто интересно, что за слово такое «Сцу-ко», да? Отдаёт чем-то японским. Просто я бы хотел изучить и современный разговорный жаргон.
-Э-э-э, здрасьте. – Оторопел явившийся за солью парень.
-Послушайте, Михаэль, не заморачивайтесь вы этой чепухой! «Сцуко» - это местный интернетовский слэнг, это как слово-мусор, лучше не употреблять в разговоре - объяснил, выйдя с пачкой соли из кухни, аспирант.- Вот на тебе СОЛЬ, это все?- с нажимом спросил Аристарх, выделяя слова.
-За…мо-ра…чивайтесь?- гость из Австрии медленно, по слогам произнёс новое слово и вопросительно уставился на аспиранта. Но тот лишь отмахнулся.
-Да вроде все, спасибо,- любитель соли замялся в дверях, но потом вдруг нашёлся.- Э! А она же крупная, помельче нет?
-Ты на ней спать собрался, Шарик?- спросил Аристарх, попутно выталкивая незваного гостя за дверь.
- Спать я предпочитаю с девушками, а не с солью. И же миллион раз просил меня так не…- начал было визитёр, но перед его носом уже захлопнулась дверь.
А тем временем по другую сторону двери аспирант прислонился к стенке и принялся отдыхиваться. Жестом остановив пытавшегося что-то сказать Михаэля, он молча приходил в себя ещё несколько секунд, после чего встал, и как ни в чём не бывало, спросил:
-Так на чем мы остановились, господин Орьлих?- и поманил своего гостя в назад в кабинет.
-Вы что-то хотели у меня спросить.
-Ах, да! Вот я хотел узнать… - аспиранта, уже почти вошедшего в кабинет, опять прервал дверной звонок, - Да ё-пэ-рэ-сэ-тэ!
Громко топая, Аристарх неспешно вернулся в прихожую и с силой отворил дверь.
На пороге стоял среднего роста черноволосый юноша.
-А, здорово, Арик! - он бесцеремонно залетел в квартиру. - Я заберу кое-что из фильмов? А то дома скукота, делать нечего,- он беспрерывно перемещался по гостиной, напоминая раскрученный волчок.- Моя «Гибель Империи» у тебя? И ещё, можно я возьму тот фильм о беломахновцах? И ещё кстати! «Адмирала» дай, пожалуйста!- тут он, наконец, остановился и вопросительно взглянул на аспиранта.
Воспользовавшись паузой, Аристарх начал контрнаступление:
-Фёдор! Ты почему не в школе, ёлы-палы?! Или у тебя незапланированный отпуск?
Озадаченно потупившись, Волчок тактично откашлялся, видимо подбирая самый деликатный ответ:
-Ну…наверное, по той же причине, по которой ты сейчас не в институте,- он многозначительно поглядел на аспиранта.
Это была патовая ситуация. Федя доблестно прогуливал школу, но и сам Аристарх, по совести, сейчас должен был отсыпаться на паре. Переговорить это нахальное проворное существо по имени Фёдор Голубев было довольно сложно, да и не тот сейчас был момент. В кабинете Аристарха ждала недочитанная рукопись.
-Ты контуженный, что ли? У «Адмирала» только завтра официальная премьера!
Фёдор много значительно глянул на несговорчивого аспиранта:
-Товарищ Арик, вот только не надо мне тут театр мастырить, да? Я же знаю, что вы позавчера с этим прохвостом из соседней квартиры стащили откуда-то это кино!
-Кто тебе сказал?!- нервно удивился аспирант.
-Тут не надо быть Шерлоком Холмсом, Аристарх Сергеич! И если про то, что Каппеля там играет Безруков, а Керенского – Вержбицкий могли знать все, благо эти в трейлере засветились, то про унтер-офицера Кравченко и мичмана Плетнёва знать мог только я!- Волчок с силой ткнул себя пальцем в грудь. – И не надо меня убеждать, что вчера у этой ходячей каланчи обострились экстрасенсорные способности, и он мне внезапно назвал, всех, кто там и кого играет!
Атака была закончена. Арик решил выкинуть белый флаг.
-Ладно. Сейчас, обожди, - Аристарх побежал в кабинет.
-Я с тобой! Слушай, Арик. Ты здоров вообще? А то мне кажется, ты какой-то…ну…взвинченный! Всё хорошо? О, гутен морган! - Бросил юноша, заметив Михаэля. Он частенько приветствовал незнакомых людей подобным образом.
-Das aller, daЯ ihr kennen deutsche? – На чистейшем немецком ответил Орьлих, саркастически улыбнувшись.
-Слышь, аспирант. Это чего у тебя за немец-перец гостит? - Шёпотом вопросил Фёдор, когда они отошли подальше.
Аспирант лишь отмахнулся в ответ:
-Вот на «Колчака», «Гибель Империи» и беломахновцев. Смотри, блин, когда в следующий родители твои приедут, все расскажу о твоих делах! В школу надо ходить, а не на Костина с этим…ну как его… ну с Маковецким короче смотреть!- разразился Аристарх разгромной тирадой.
-Давай, давай, закладывай меня, Павлик Морозов. За кого ты меня принимаешь? Нашёл, чем напугать. Вот, например, история. Я и без школы её знаю. Я знаю её! А эти козлы украли у меня возможность попасть на олимпиаду! Они не заслуживают моего высочайшего присутствия!
Аристарх лишь мельком успел подумать об этом, но Волчок тут же выдал:
-Я - это история! История – это я!
В очередной раз удивившись собственной прозорливости, аспирант выпер
прогульщика за дверь.
-И в ближайшие часы прошу меня не беспокоить!
-Арик, да ты чего, белены объелся!?- озвучил, наконец, свою мысль Фёдор.
Но ответом ему был хлопок дверью.
-Всё, всё, всё! Хватит! – аспирант замахал руками перед невидимым собеседником и пошёл в сторону кабинета, но вдруг резко встал, как вкопанный, а затем в два прыжка преодолел расстояние до двери и рывком выключил звонок,- всё, хватит с меня гостей на сегодня, достаточно!
И лишь затем, пару раз вдохнув и выдохнув, он успокоился окончательно.
-Прыткий юноша. Кто это был?- спросил с интересом Михаэль, стоило аспиранту вернутся в кабинет.
-А. Достоевский это,- беспечно ахнул рукой Аристарх.
-Кто?!
Цезарёв усмехнулся, представив, что сейчас происходило в голове у иностранца:
-Да нет, нет. Просто имя отчество у вышеуказанного юноши – Фёдор Михайлович. К тому же периодически он толкает настолько философские, но в тоже время такие упаднические речи, что диву даёшься. Ну Достоевский, как есть.
Михаэль, похоже, не многое понял их всего сказанного, но спорить не стал и даже понимающе закивал.
-Ну да я отвлёкся. У вас нет больше вопросов, господин Орьлих? Тогда, если позволите, я продолжу читать рукопись, хорошо?
Аристарх вновь сел в своё кресло у стола и снова придвинул лампу поближе.
"В определённый момент, когда казалось, было, что великое представление, именуемое нами борьбой за правое дело, подошло к концу, я смог встретится с Ордалиным в мирной обстановке. И он поведал мне всё то, что случилось с ним тогда. Честно скажу тебе, дорогой читатель, сначала я не верил в его рассказ. Любой нормальный человек не поверил бы. И я бы принял этого офицера за умалишённого, если бы сам не имел отношения к этой истории. Истории… Прошу тебя, поверь в это.
Я старался записать рассказанную Ордалиным историю так, чтобы ты мог представить себе, через что прошёл этот человек. Так имей в себе смелость дочитать её до конца. Уверен, от этого будет зависеть очень многое.
История эта для Ордалина началась в городе Яссы. Туда он приехал после того, как его списали по ранению, которое он получил на Румынском фронте. Он очень не любил говорить об этом последнем сражении. Судя по его сухому описанию, там, во время наступления, поблизости от него разорвался снаряд, а дальше он не помнил ничего, до момента, как он очнулся в госпитале в Яссах. Около недели он бредил. Ужасно болела голова, повсюду чудились погибшие товарищи. Врач сказал, что он бегал по ниточке между жизнью и смертью. Он спасся чудом. Господь уберёг. Уже позже, через несколько лет я узнал, что Ордалин тогда соврал мне. Но я понимал его. Я расскажу тебе, то произошло на самом деле, но позже. Всему своё время. В Яссах он попал в Лазарет Евгеньевской общины Красного Креста. В конце 1917-ого он по чистой случайности встретился там с капитаном Ниловым, который в то время активно агитировал офицеров собираться в группу и отправляться на Дон, для помощи сформированной там Добровольческой армии. Ордалин увидел в этом шанс. Как он сам потом рассказывал, он и сам-то сначала не понял, что на него нашло, но каким-то шестым чувством он понял, что этот поход станет для него судьбоносным. Что он перевернёт его жизнь. Или разделит её на две половины. Полковник Дроздовский, начальник расквартированной в городе Четырнадцатой Пехотной Дивизии, первым предложивший эту идею, на следующий день организовал Бюро Записи на первом этаже лазарета. Пётр Николаевич Ордалин был одни из первых, кто записался в Первую офицерскую бригаду Дроздовского. Его определили во Вторую Роту капитана Андриевского. Вскоре они двинулись в путь. По пути к ним прибивались рассеянные по всему Югу офицеры, которые спасались от гнева дикой, разъярённой толпы псов, которые когда-то были солдатами царской армии. Приходили просто добровольцы.
Люди, которым было не всё равно. Революция превратила большую их часть в собак, но, похоже, мало кто их них был этим недоволен. К тому времени, как Дроздовцы подошли к Ростову – их было чуть более тысячи. Красные превосходили их по численности в 25 раз. Город был наводнён красными. Но, пройдя с тяжёлыми боями полторы тысячи вёрст, никто не намеревался отступать. Они должны были победить или умереть. Все до одного. И они победили. Это было настоящее чудо. Потери были велики, но Господь смиловался над Дроздовцами. Но милость была недолгой. На следующий же день из выбили из города, но проиграли он не из-за недостатка доблести у солдат, а из-за достатка трусости у офицеров… После Ростова они соединились с восставшими казаками. И вместе взяли Новочеркасск. Они освободили колыбель Белого Движения от красной скверны. "
Аристарх отложил пожелтевшие листы рукописи.
-Хм, а ведь правы были ваши австрийские профессора. Из этого можно сколотить замечательную приключенческую книжку! Почему вы отказались? – весело спросил он.
Михаэль тем временем успел встать с дивана. Теперь он медленно прохаживался по комнате и внимательно изучал содержимое книжных полок в кабинете.
-Видите ли, по-моему, у этого послания есть куда более глубокий смысл,- ответил Гость, немного прищурившись,- вы напрасно делаете выводы так рано. Вы читайте.
-Непременно, вы только подайте мне вон ту книжицу со второй полки сверху, видите? На корешке ещё белыми буквами написано «Белое движение»?
Немного порыскав по полкам, Михаэль наконец достал искомое издание и положил на его стол рядом со аспирантом.
-Вот, только зачем она вам?
-Превосходно!- Аристарх схватил книгу и принялся быстро её листать. Остановившись на главе про Михаила Гордеевича Дроздовского, он положил книгу рядом с рукописью и продолжил читать.
«27 мая они соединились с Добровольческой армией. Солдаты и офицеры стали стягиваться в их полк, как мусульмане в Мекку. Иные приходили из соседних городов, в особенности офицеры. Численность офицерского полка, раньше с трудом насчитывавшего тысячу человек, теперь превышала три тысячи. Вскоре Дроздовскую бригаду переформировали в дивизию. К тому времени она стала знаменита на весь Юг России. Красные обходили её крюком за семь вёрст. Но проблемы у Дроздовского не заканчивались. Всё только начиналось. Солдаты и офицеры Третьей пехотной дивизии генерала Дроздовского, прошедшие за это время через семь кругов ада, получили удар в спину. От собственного руководства.
Начальник штаба командующего Добровольческой армией генерал Романовский был по сути своей человеком тщеславным и завистливым, если такие качества вообще могли быть присущи русскому генералу. Впрочем, гражданская война перевернула всё с ног на голову. В ней можно было встретить типажи и покраше этого. Кроме того, Романовский был на редкость невзрачным в качественном смысле генералом. Он абсолютно ничем не выделялся из серой толпы тех генерал-фельдмаршалов, у которых медалей на груди было больше, чем мозгов в голове. Был таким же тучным, небольшого роста, с невыразительным лицом и жиденькими усами. От былого бравого вояки не осталось и следа. Штабиста от рождения, идеологически нейтрального, весьма среднего во всех отношениях, генерала Романовского офицеры недолюбливали с того самого момента, как он появился на большой арене, заняв должность начальника штаба Добровольческой армии. В особенности его не жаловали в Дроздовском полку. Потому как в нём, ещё в Яссах были восстановлены все обычаи и традиции истинного русского офицерства. Чего Романовский принять никак не мог. Он всеми силами пытался обезличить, стереть все индивидуальные черты, и лишить самостоятельности Третью дивизию.
Взять хотя бы дуэли. Разрешённые в офицерской части Дроздовского, они были строго настрого запрещены на территории, находящейся во власти Добрармии. Несколько раз Романовский даже подвергал дуэлянтов аресту. Вследствие чего, между Михаилом Гордеевичем и генералом Романовским нередко вспыхивали перепалки, каким-то чудом не доходившие до рукоприкладства.
В конце концов, наглость, его превосходительства начальника штаба достигла высшей отметки. К тому времени их отношения стали уже открыто враждебными. Романовский задался целью изничтожить дивизию. Дроздовский опасался, что начштаба вышлет людей, чтобы они по-тихому убрали его. Но хитрый начштаба поступил по-иному. Он просто-напросто блокировал поступления подкреплений в дивизию и постоянно ставил дроздовцев на острие удара. Так, вследствие одной из атак, дивизия Михаила Гордеевича уменьшилась вдвое. Именно тогда приближённые Дроздовского, одним из которых являлся сам Пётр Николаевич Ордалин, начали думать, как убрать с дороги шельмоватого начальника штаба. Подполковник Бологовской, самый открытый человек из всех, кого когда-либо встречал наш герой, с самого начала предложил убить Романовского. Без изысков. Быстро и просто. На что Михаил Гордеевич ответил, что с удовольствием бы согласился, если б Деникин не благоволил так этому мерзавцу. Вот ещё одна деталь, которую никто не мог понять. Несмотря на невзрачность начальника штаба, и полное отсутствие у него каких бы то ни было способностей руководить, Антон Иванович держался за него обеими руками. Романовский повсюду сопровождал главнокомандующего и являлся его первейшим советчиком при любых проблемах.
«Романовский явится прямой и непосредственной причиной гибели Белого движения», - так сказал про него Дроздовский.
Тем временем его подчинённые продолжали думать, как же избавиться от Романовского или хотя бы нейтрализовать его усилия по уничтожению Третьей дивизии. Идею к этому подкинул ещё полковник Жебрак, к тому времени уже трагически погибший. Но эту мысль подхватил Одралин, когда у него спросили совета. А предложил Жебрак следующее: замаскировать одного из дроздовских парней под офицера какой-нибудь другой дивизии, например Марковской. И отправить этого кого-то поближе к штабу Деникина. То есть в Екатеринодар. Там располагался один из учебных лагерей, где из юнкеров старались сделать хоть какое-то подобие настоящих солдат. Инструктором по рукопашному бою там служил списанный по серьёзному ранению ротмистр Талызин, сам когда-то бывший бравым дроздовцем. Всем давно было известно, что Романовский старался выжать его из Екатеринодара и уже довольно давно. Так что, если он внезапно куда-то исчезнет, а лучше с предсмертной запиской, то искать его вряд ли кто будет, начштаба позаботится. Зато на его место можно будет поставить своего человека! Дроздовца явного поменять на дроздовца скрытого. А там уже действовать по обстоятельствам. Хоть что-нибудь выведать по любому удастся, город был полон штабистов-пьяниц, которые после трёх стопок смирновки все секреты ведомства и в придачу биографию свою с историей рода до семнадцатого колена расскажут. Но самое главное, это заранее узнать об очередной акции Романовского, когда он снова решит прижать Дроздовскую дивизию к ногтю. Это было самым важным.
Поначалу люди вяло реагировали на эту идею, и их можно было понять. От сей затеи веяло авантюрой за три версты. Но потом из штаба в Екатеринодаре, от «любезного» господина Романовского прибыл новый приказ. Наступать на Армавир. Дроздовцам было не по пути. Стало ясно, что если план не начать реализовывать сейчас, то следующая возможность представится нескоро, если вообще представится. Третья дивизия была сильно побита и только благодаря личной доблести и самоотверженности Михаила Гордеевича солдаты держались на ногах.
Армавир был окружён уймой казачьих станиц, которые кишели красными. При плохом варианте развития событий от дивизии бы ничего не осталось. В связи с этим Деникин всё же сжалился и прислал подкрепления. Но это была капля воды в пустыне. Дивизии грозило полное уничтожение. Все были к этому готовы, но без борьбы умирать не желал никто. И вот, Дроздовский, после краткого совещания, всё же решил отправить человека в Екатеринодар. На это решили отрядить самого Ордалина, как автора идеи. Два дня длилась подготовка, договаривались с Талызиным, которому пообещали беззаботное существование в тыловой службе. Достали поддельные документы, кои смог сделать пойманный в Ростове дроздовцами фальшивомонетчик. Ещё через два дня, уже тогда, когда дивизия двинулась навстречу красным, на восток, Ордалина отправили в противоположном направлении. В Екатеринодар. Град, где генерал Корнилов сложил свою горячую голову, так и не взяв его…
И вот теперь прошло уже более двух недель. Сегодня 17 сентября 1918 года. Город замер, все как будто чего-то ждут. Только потом Ордалин понял, что все ждали извести из Армавира. Дроздовский вёл там беспрерывные бои уже несколько дней подряд. Обе стороны уже дышали на ладан. Нужен был один решительный удар, и всё бы решилось. Но удара не было...
Ордалин к тому времени уже успел устроиться по поддельным документам в лагере и был назначен там, как и ожидалось, на место ротмистра Талызина - инструктором по рукопашному бою. Шёл пятнадцатый день его особого задания."
Продолжение следует...
| Предыдущее: | Контрреволюционная повесть. Часть первая |
| Следующее: |
Контрреволюционная повесть. Часть третья |
| Лучшее по просмотрам: | Война между Боливией и Парагваем (Чакская война) |
| Последнее: | Святой Афанасий Брестский и его борьба с польской унией |
