Список форумов belrussia.ru  
 На сайт  • FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Красный террор Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7416
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 20, 2009 9:35 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

материал на тему расстрелов узников тюрем НКВД на Западе УССР и Белоруссии в первые дни войны с нацистской Германией

Одна из цитат:
Цитата:
"Я, видя, как убегают через ограду, и сам устремляюсь за одним крепкого телосложения юношей, но его скашивает очередь, и он мертвый падает на меня и мы оба летим вниз. Его труп прикрыл мою голову, его же кровь залила мое лицо... На меня еще стали падать трупы. Ощутил их непосильное бремя.
Еще долго стреляли энкаведисты по людям, которые бежали сюда, искать избавления от смерти. В конце концов, стрельба поутихла, вповалку лежали на дворе живые и мертвые. Только раненные стонали: одни просили помощи у Бога, другие просили добить их, а кое-кто призвал к мести палачам. Лежа под трупами, я слышал беспрерывные глухие выстрелы на западном дворе. Это из пистолетов добивали раненых. Когда там закончили достреливать, перешли на восточный двор. Ловко каждый из них подбегал к раненому и пускал пулю в лоб. Раненых было очень много, были и такие, что имели лишь незначительные царапины, но стоило палачам увидеть на ком-то свежую кровь, стреляли, ничего не спрашивая. И снова слышу громкий вопль: "Внимание! Кто живой поднимайтесь, стрелять больше не будем." Такой призыв был повторен несколько раз. Приложив немало усилий, мне удалось немного освободиться от горы трупов, и я поднял голову. Увидев немало людей, которые пятерками стояли возле входных дверей тюрьмы, поднимаюсь и я. Возле меня энкаведист с нацеленным на меня пистолетом. "Ранен?" – кричит. "Нет, – говорю, – я не ранен, только измазанный чужой кровью".
Счастье, которое на мне не было свежей крови, а то бы он, не спрашивая, нажал бы на спуск пистолета. Вытерся я так и становлюсь в заднюю пятерку. Снова вопль: "Работать будете?" "Будем, будем, гражданин начальник. Все, что только скажете, будем делать", – послышались голоса. Разводят нас по камерам нижнего этажа. В скором времени вопль: "Выходи на работу!" Выхожу на западный двор. Боже мой, что я здесь увидел! Человеческий ум не в силе всего этого передать: огромный двор было усеян трупами, фрагментами тел. Подпорная стена двухэтажного крыла – вся доверху забрызгана кровью, облеплена кусочками мяса... Эту резню учинили гранаты, брошенные энкаведистами на головы сбитой массы узников из окон.. В глубокие ямы от немецких бомб, которые были еще немного углубленные и удлиненные, мы сносили трупы и шматы тел, посыпая все это заранее приготовленной негашенной известью. Выносились трупы и из конюшни, которая находилась рядом на дворе. Там было свыше 70 трупов со скрученными назад руками. Их не стреляли, а покололи штыками"


полностью на :
nbuv.gov.ua/portal/natural/Vnulp/Armia/2008_612/26.pdf

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7416
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 20, 2009 10:25 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Из статьи "Р-значит расстрелять"

Ю. Калинина:

Цитата:
Нарком внутренних дел Ежов издал приказ №0047, по которому без суда и следствия были расстреляны сотни тысяч людей, а их тела закопаны в секретных захоронениях.

Приговоры выносили внесудебные органы — “тройки”. За одно заседание они “приговаривали” по 300—400 человек. Работы было так много, что зачастую против фамилий осужденных вместо “РАССТРЕЛЯТЬ” писали одну букву “Р” — чего расписывать, и так понятно.

Большой террор продолжался 15 месяцев. Масштабы его были чудовищными. У каждого советского гражданина имелся репрессированный родственник или знакомый, и вряд ли можно считать случайностью то, что в одной только нашей редакции сразу у трех сотрудников родные были расстреляны приблизительно в одно и то же время в одном и том же месте.

Мой прадед по маминой линии был арестован в 30-м году за вредительство в военной промышленности. Получил десять лет, отбывал срок на Беломорканале — строил Туломскую ГЭС. В 38-м от него перестали приходить письма. Его жене, Анне Дмитриевне, моей прабабушке, сказали, что ему дали еще десять лет без права переписки.
Потом началась война. Анна Дмитриевна с внучкой — моей мамой, которой тогда было лет восемь, — уехали в эвакуацию в Узбекистан. Вернулись в Москву в конце 43-го, и Анна Дмитриевна в первый же день побежала узнавать, что с мужем. Ей сказали, он умер от инфаркта. Где похоронен? Неизвестно. Где-то там, на Беломорканале.

В 57-м прадед был реабилитирован, выдана соответствующая справка, но где могила, так никто и не сказал. Только в начале 90-х, когда пошла волна разоблачений сталинских репрессий, мы поняли, что никакого инфаркта не было. Прадеда попросту расстреляли, и нам, видно, никогда уже не узнать, кто его приговорил, кто привел приговор в исполнение и где покоится его прах.

Перед майскими праздниками я вспомнила эту нашу семейную историю и, ни на что не надеясь, набрала имя прадеда в поисковике Интернета. Вдруг — чудо! На экране появилась отсылка. Февральская статья в петрозаводской газете “Карелия” — “Расстрелянные и забытые”. В списке офицеров, расстрелянных в окрестностях Медвежьегорска, приведена его фамилия: “Юркевич Николай Степанович, 1875 г.р., русский, дворянин, уроженец г. Вильно, окончил Артиллерийскую академию, полковник, и.о. директора Шосткинского порохового завода. Осужден по делу Промпартии. Расстрелян 4 декабря 1937 г.”

Я созвонилась с автором статьи — петрозаводским журналистом Сергеем Лапшовым. Он направил меня к правдоискателю Юрию Алексеевичу Дмитриеву, посвятившему почти двадцать лет жизни поискам захоронений жертв репрессий на территории Карелии, установлению имен и обстоятельств смерти. Спустя несколько дней я была в Петрозаводске, и прямо с поезда мы с Дмитриевым отправились в Медвежьегорск — в Сандармох, где был расстрелян прадед.

Хотя нет. Не прямо с поезда. Сначала мы заехали в местное управление ФСБ — в архив, где хранятся дела реабилитированных. Мне хотелось посмотреть дело Юркевича. Кроме того, меня интересовали еще несколько офицеров из списка, фамилии которых показались знакомыми.

В архиве УФСБ по Карелии любезно объяснили, что выполнить мои пожелания не представляется возможным.

Да, в 92-м году вышел указ президента Ельцина “О снятии ограничительных грифов с законодательных и иных актов, служивших основанием для массовых репрессий и посягательств на права человека”. Соответственно, с 92-го года дела реабилитированных были открыты для родственников, журналистов и исследователей. По идее, сейчас их уже должны были передать из архива ФСБ в Госархив. Но год назад, в июле 2006-го, министр культуры Соколов, министр внутренних дел Нургалиев и директор ФСБ Патрушев издали новый совместный приказ о порядке доступа к делам реабилитированных. По этому приказу дела теперь могут читать только прямые родственники, доказавшие многочисленными справками свое родство и предъявившие документ о смерти реабилитированного.

Не полный запрет, но резкое сужение круга допущенных. Чем оно вызвано? Очевидно, нынешние власти считают, что не стоит теребить тему репрессий. Она не в лучшем свете выставляет прошлое госбезопасности, поэтому вредна для патриотического воспитания.
Приказ №0047

В соответствии с приказом №0047 с 5 августа 1937 года во всех республиках, краях и областях была начата “операция по репрессированию бывших кулаков, активных антисоветских элементов и уголовников”.

В каждой республике (области) действовала своя “тройка”, в которую входили начальник НКВД, секретарь республиканского комитета партии и прокурор.

Все антисоветские элементы разбивались на две категории: 1) наиболее враждебные; и 2) менее активные, но тоже враждебные. Первая категория подлежала немедленному аресту и по рассмотрении их дел на “тройках” — расстрелу. Вторая — заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет.

Для регионов вводились лимиты — сколько народу должно быть репрессировано по каждой категории. По ходу дела эти лимиты были сильно превышены. Для Карелии, например, первоначально определялся лимит в 1000 человек плюс отдельный лимит имел Белбалтлагерь — 800 человек. Всего 1800. Однако в процессе работы эта цифра выросла почти на порядок — было репрессировано около 15 тысяч человек (12700 — расстрел, 2200 — лишение свободы).

Операция планировалась на четыре месяца, но растянулась на пятнадцать. По указанию НКВД СССР “тройки” прекратили рассматривать дела лишь в апреле 1938 года. В Карелии они работали дольше — до середины ноября.

Приговоры приводились в исполнение “с обязательным полным сохранением в тайне времени и места приведения приговора в исполнение”. Выписки из расстрельных актов приобщались в отдельном конверте к следственному делу каждого осужденного.
Как искали Сандармох

Место расстрела знали только его исполнители. Даже в расстрельных актах оно указывалось приблизительно: приговор приведен в исполнение в районе станции Сегежа, либо на Водоразделе, либо в окрестностях Медвежьегорска. А где конкретно — тайна, ушедшая вместе с палачами, которые тоже были расстреляны спустя несколько лет или к концу 90-х уже умерли. А даже если не умерли — кто же признается, что был палачом…
В 97-м группа питерского “Мемориала” искала в районе Медвежьегорска место расстрела Соловецкого этапа. Было известно, что тысячу сто заключенных в 37-м увезли расстреливать на материк по причине невозможности соблюсти на Соловках конспирацию столь массовой казни.

В это же время в этих же местах поисками захоронения заключенных Белбалтлага занимался Юрий Дмитриев. В марте 97-го он познакомился с мемориальцами, а в июле, объединив усилия, они выехали в совместную экспедицию. Поиски велись в лесу на 19-м километре шоссе Медвежьегорск—Повенец. Недалеко от дороги там есть песчаный карьер, и ходили слухи, будто кто-то когда-то слышал оттуда выстрелы и вроде находили кости. Дмитриев, однако, счел карьер бесперспективным. Пока питерские мемориальцы его размечали, он вместе со старлеем, командовавшим солдатиками-землекопами, пошел по старой заросшей дорожке в глубь леса.

“В архивных делах я читал, что расстрелы должны были производиться в 10 км от населенного пункта, — рассказывает Дмитриев, — и так, чтоб не было слышно выстрелов с дороги, не видно света от костра и фар, поскольку расстреливали в основном ночью. И вот мы идем, беседуем, и я про себя прикидываю, где бы я выбрал такое место. Прошли одну горочку, вторую — нет, здесь рано, выстрелы еще будут слышны на шоссе.

Спустились под третью. Я только подумал, вот подходящее место, и тут же заметил в земле провал правильной формы. Квадрат примерно два метра на два. Оглянулся — еще один провал, еще, еще.

Мы вернулись к карьеру, взяли солдатиков, и через полтора часа я держал в руках первый череп с характерным отверстием в затылке.

На следующий день вместе с нами приехали работники прокуратуры. Вскрыли еще пару ямок. Прокуратура провела комплексную проверку (трассологические экспертизы, изучение вещдоков из ям, которые мы раскрывали, документов из архивов ФСБ), которая подтвердила, что это расстрелы 37—38-х годов.

Захоронение надо было как-то назвать. На карте ближайший топоним — Сандармох. Так называется болото, расположенное неподалеку, поэтому урочище тоже назвали — Сандармох”.

Очень большое кладбище

Когда Ельцин отдыхал в Шуйской Чупе — не так далеко от Медвежьегорска, — правозащитники приглашали его в Сандармох. Он не приехал. Но местные власти на всякий случай проложили дорогу в глубь леса и залили асфальтом большую площадку перед памятником с красноречивой надписью: “Люди, не убивайте друг друга”.

В остальном здесь все осталось как было. Частые сосны, а между ними углубления в земле одинаковой геометрической формы. Тела со временем разложились, поэтому почва просела здесь сантиметров на двадцать. Их очень хорошо заметно, эти углубления. Оглядываешься — и везде их видишь. Мы долго ходили, но так и не дошли до края, где они заканчиваются.

Это действительно большое кладбище. Очень большое.

Возле некоторых ямок врыты деревянные кресты. Только богу известно, кто в какой ямке похоронен, но родственники, приезжая сюда, прибивают на кресты таблички с фамилиями, портретами, годами жизни. Их прибивают на кресты и на сосны.

Все это совершенно не похоже на кладбище. На кладбище никогда не бывает так, чтоб надгробные таблички были прибиты к деревьям.

…В Сандармохе мы встретили директора краеведческого музея Медвежьегорска Сергея Колтырина. Он приехал со школьниками — прибираться. В часовенке ребята затягивали окошко пленкой. Вставлять стекло — нет смысла. Сторожа нет, так что разобьют обязательно. Хотя брать в часовенке нечего — из имущества здесь одна икона да толстая поминальная книга, где перечислены те, чьи жизни оборваны в Сандармохе.

…Андерсон Николай Христофорович, полковник царской армии, комендант Читы; Андроников Яссе Николаевич, князь; Аполлонский Никита Романович, артист драмы; Берс Александр Андреевич, сын генерала; Бобрищев-Пушкин Александр Владимирович, потомственный дворянин; Вачнадзе Георгий Абрамович, князь, капитан царской армии; Гельмерсен Василий Васильевич, начальник личной библиотеки царя Николая II; Голембиовский Здислав Анатольевич, из дворян…

Все здесь, в этих ямках. И прадед мой тоже где-то здесь.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7416
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Дек 20, 2009 10:27 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Окончание статьи:
Цитата:
“И не заметишь, как будем вместе”

Он был военным инженером, специальность — технология взрывчатых веществ. Участвовал в Цусимском сражении. К счастью, оказался на том корабле, что уцелел. Прабабушка плыла за ним в обозе, узнала о разгроме в Индии. Неизвестно было, что с мужем, жив ли, где искать. Они встретились только спустя несколько месяцев в Порт-Артуре, потом уехали в Харбин, какое-то время жили там. Она уже была беременна моим дедом, которого назвали Владимиром. Дед Вова, неунывающий романтик. Я помню, как он, смеясь, говорил, что был в Индии и Китае. На самом-то деле он не мог ездить за границу. Сын врага народа. Он ничего не мог, какая там заграница…

По возвращении в Россию прадед занял должность директора Шосткинского порохового завода, работал увлеченно, даже дома держал опытные образцы, и десятилетний Вова вместе с приятелем однажды вытащили у него из письменного стола гранату и взорвали на задворках. Приятель уцелел. А деду оторвало кисть левой руки и разворотило живот. Шел 17-й год, революция, но как только Вова немножко поправился, прабабушка двинулась с ним в Крым, потому что там, в госпитале, лежал больной тифом старший сын Коля, выпускник кадетского корпуса, и по дороге все посты — красных, белых, зеленых — заставляли разбинтовывать Вову, поскольку были уверены: там драгоценности.
Коля поправился, уплыл в Турцию с волной белой эмиграции, добрался до Чехословакии и там остался. А прабабушка с Вовой поехали обратно — к Николаю Степановичу, который был уже в Москве, поскольку в марте 1918-го Шостку заняли немцы. При советской власти он работал председателем правления Владимирского порохового завода, потом старшим инженером в главном управлении Военпрома. После ареста в 30-м году сидел в Бутырке, спустя два года его этапировали в Карелию — в новый гигантский лагерь, учрежденный специально для строительства Беломорканала.

Остались письма от него. На всех конвертах печать “проверено цензурой”. На внутренней стороне треугольников, которые заклеивают конверт, надпись: “от Николая Степановича Юркевича, числящегося за Московским ОГПУ, камера 1, кор. 2”.

Вот одно из последних писем, отправленное в апреле 37-го года уже из Сегежского лагеря.

“Дорогая Аня! Получил твое письмо еще в конце февраля. Рад за Вову, что не болеет, видимо, правы те врачи, что против операции. Здесь я уже освоился с новой работой. Большинство работников Туломы перешло сюда, на Сегежстрой. Так как наша Туломская стройка прошла с успехом, то считают, что и тут мы внесем оживление в работах, и это налагает на нас усиленное внимание к работе. Работа здесь также интересная и дает большую практику стройки другого характера, чем Туломская. Ты пишешь о приезде, но сейчас здесь еще меньше свободного времени, чем на Туломе. Но в мае рассчитываю на возможность устроиться так, чтоб ты могла приезжать на любой срок и в помещение более удобное. Время за работой проходит так быстро, что и не заметишь, как будем вместе. Здесь уже морозы прошли и начало таять; сравнительно с Туломой здесь заметно теплее. Теперь буду ждать твоего письма, всем кланяюсь. Целую тебя, твой Коля. Адрес тот же”.

До конца срока ему оставалось три года. Через восемь месяцев его расстреляли.
Прабабушка Анна Дмитриевна этого не знала. Каждую весну она доставала из чемодана его костюм, чтобы почистить, и плакала.

Лагадминистрацией охарактеризован отрицательно

В протоколах заседаний “тройки” вкратце объясняется по каждому осужденному — почему его нужно убить.

Необходимость расстрелять моего прадеда мотивируется так: “Отбывая срок в ББЛАГе, систематически проводил к/р агитацию террористического характера в отношении вождей ВКП(б) и Соввласти. Распространял к/р характера клевету о Сталинской Конституции, говорил: “Назначение новой Конституции — агитация за границей. Большевики хотят показать, что в СССР демократия, а на самом деле ее нет, как был раньше террор, так он и есть, и останется. Эта Конституция одно очковтирательство”. Лагадминистрацией охарактеризован отрицательно”.

На полях размашистая буква “Р”. Если человеку не нравится наша власть и наша конституция, его необходимо убить.

Похожие аргументы приводятся в протоколах “тройки” по каждому осужденному.

Сергей Николаевич Самарин-Квашнин, комендант ставки главнокомандующего генерала Корнилова, говорил: “Соввласть и партия умышленно создают невыносимые тяжелые условия для лагерников, которых задались целью уничтожить”. Надежда Павловна Рябушинская “с нетерпением ждала войны, поражения Красной Армии и реставрации капитализма в СССР”. Дмитрий Анатольевич Постников, помещик, политику партии и правительства называл “кукольной комедией”. Михаил Иванович Оболенский, архимандрит, контрреволюционную работу, проводимую до ареста, продолжал вести и в лагере, “распевал антисоветские песни, убеждал заключенных, что Красная Армия слаба”. Варвара Ивановна Брусилова, невестка генерала Брусилова, находясь в лагере, поддерживала заграничные связи, стараясь в переписке передать все о жизни в лагере, считая это “священным долгом”. Шамиль Тамерланович Гаспринский, из семьи крымского татарского князя, доказывал: “Советская власть угнетает нацменьшинства и особенно татар. Политика соввласти окончательно загубит татарскую независимость”.

Вернувшись в Москву, я спросила редактора отдела городской жизни “МК” Айдера Муждабаева, знакома ли ему фамилия Гаспринский. Он сказал, что его прабабушка была с Гаспринскими в родстве, а вообще это знаменитый крымско-татарский род, один из знатных представителей которого — Исмаил-бей — до революции занимался просветительством, издательским делом, имел собственные газеты…

Выписки из протоколов заседаний карельской “тройки” мне дал почитать Юрий Дмитриев. Я листала их, изумляясь абсурдным обвинениям, несметному количеству “врагов”, известности их имен. И вдруг увидела совсем знакомую фамилию Будберг. Да это же дед Александра Будберга, обозревателя нашей газеты!

“Будберг Борис Андреевич, 1881 г.р., з/к УББЛАГ, барон. Сын московского полицмейстера Будберга, расстрелянного ВЧК в Москве в 1918—1919 гг. Специальность — инженер-механик по технологии. С 1925 г. занимал должность заведующего Производственно-техническим отделом и гл. инженера Белбумтреста. Будучи убежденным контрреволюционером, проводил с 1925—1929 гг. к/р вредительскую деятельность в Белбумтресте, вербовал членов вредительской организации и руководил их вредительской работой. Держал связь с вредительским центром ГУМа в Москве и выполнял его директивы, за что КОГПУ 13.01.1931 г. по ст. 58-7 приговорен к ВМН — 10 лет. В лагере группировал вокруг себя к/р элемент и проводил среди заключенных к/р работу. Восхвалял фашизм, распространяя клеветнические слухи о СССР. По вопросу о Сталинской Конституции заявлял: “Эта конституция создана лишь для общественного мнения за границей. Создано больше крика в газетах, чем заслуживает эта конституция в действительности”. Высказывал террористические настроения по отношению вождя партии, возмущен расстрелом к/р банды Пятакова. Монархист. Лагадминистрацией охарактеризован отрицательно”.

На полях резолюция, сделанная той же уверенной рукой: “Расстрелять”.

…Борис Андреевич Будберг был арестован в 29-м году по тому же делу Промпартии и сослан в Карелию. Жена с маленьким сыном — будущим отцом Саши Будберга — поехала за ним. Вероятно, у них была возможность встречаться или даже жить вместе, если он был расконвоированным. Но после убийства Кирова семье приказано было уезжать. О дальнейшей его судьбе они уже ничего не знали.

“Братцы, что вы делаете!”

Деда Александра Будберга и моего прадеда приговорила к смерти одна и та же карельская “тройка”. Дело Будберга рассматривалось 2 сентября 37-го, состав “тройки”: Тенисон, Никольский, Михайлович. Моему прадеду поставили букву “Р” спустя три месяца, 20 ноября, состав “тройки”: Тенисон, Иванов, Михайлович. Никольский к тому времени уже был арестован, а 18 мая 1938 г. приговорен к высшей мере за измену Родине, террористическую деятельность и в тот же день казнен.

Бориса Андреевича Будберга расстреляли 11 сентября в районе станции Сегежа. Расстрельная команда: Загоскин, Гольман, Казаков. Это место еще не найдено.

Николая Степановича Юркевича расстреляли 4 декабря в Сандармохе. В расстрельном акте еще 52 фамилии. Внизу подписи: “зам. нач. III отдела ББК НКВД Шондыш и нач. V отделения Ш отд. Бондаренко Н.А. в присутствии ком. опердивизиона Миронова И.Н. Приговор приведен в исполнение в 23.00”

Начальник Карельского НКВД Карл Тенисон был арестован в апреле 1938 г. и тут же написал “признание о работе в латвийской охранке”. Суда не дождался, умер в сентябре в больнице Бутырской тюрьмы “при явлениях сердечной недостаточности”.

Шондыша и Бондаренко арестовали в марте 38-го. Им было предъявлено обвинение в фальсификации следствия, издевательствах над заключенными и хищении вещей. В мае 39-го военный трибунал НКВД приговорил их к высшей мере наказания, приговор приведен в исполнение в петрозаводской тюрьме.

Сохранившиеся документы суда и показания свидетелей дают ясное представление о том, как проводились расстрелы. Заключенного вызывали в комнату изолятора, где происходила процедура “сверки дела с личностью”, им связывали руки и уводили в соседнюю комнату, где срывали одежду и вязали ноги. А затем их волоком тащили в накопитель. К вечеру набиралась очередная партия приговоренных.

К месту расстрела везли в грузовиках. Машины часто ломались, приходилось стоять на дороге чиниться. Заключенные начинали кричать: “Нас везут расстреливать!” Их били березовыми палками-колотушками. Придумал их питерский чекист Матвеев. А еще была металлическая трость — на одном конце молоток, на другом острие. Острием оперсостав протыкал людей, а молотком разбивал головы, причем, как утверждали на суде свидетели, делалось это с большим азартом. По словам одного из них, в январе 38-го некий заключенный закричал: “Братцы, что вы делаете!” - когда ему стали связывать руки. Бондаренко тогда несколько раз ударил его по голове револьвером, потом схватил шкворень и сразу убил. Труп вынесли в уборную, надели удавку на шею и привязали к ручке двери.

Над беспомощными людьми, находившимися полностью в их власти, они издевались как хотели. Расстреляли беременную на шестом месяце заключенную Орловскую, хотя беременных расстреливать было запрещено. Вывели на аркане, посадили в машину и увезли в лес.

Сто пятьдесят заключенных возвращались с работы, шли сдавать инструменты. Их остановили, оформили побег. Расстреляли…

Пружина страха

Историческая наука до сих пор не может внятно объяснить, почему была начата “операция по репрессированию” и уж тем более почему она закончилась. Не было никакой государственной необходимости в массовом порядке уничтожать людей. Объективно говоря, это была чистая паранойя. Но вождь приказал — и все пошли. Коллективное умопомрачение. Братцы, что вы делаете?

70 лет назад страной правили страх и подлость. Лет двадцать назад стало можно говорить об этом вслух. Были открыты архивы, изданы воспоминания, где подробно и откровенно рассказывалось, как все было.

Но только рассказывать — недостаточно. Надо еще было сделать так, чтоб подобное не могло повториться. Создать механизм, гарантирующий людям право на объективное расследование и справедливый суд.

Такой механизм создан не был. У нас и сейчас нет независимого, неподкупного суда и независимой, неподкупной прокуратуры, и если, не дай бог, у власти снова случится паранойя, мы окажемся такими же беззащитными, как в 37-м.

Надеяться, что за постсоветские годы люди стали более свободными и мыслят самостоятельно, не приходится. Милиционеры, искавшие в школах детей с грузинскими фамилиями, и энергичная молодежь, устроившая шабаш у эстонского посольства, — лучшие доказательства тому, что люди не изменились. Вождь приказал — и все пошли. И никто не сказал: а почему я, собственно, должен прыгать по приказу сверху — того укуси, этого укуси?


Вот и следователи НКВД в 37-м тоже ни о чем таком не думали, когда фабриковали расстрельные дела.

В соответствующих условиях пружина страха и сейчас развернется в один момент. Так что Сандармох совсем не так далеко от нас, как кажется.

По данным Юрия Дмитриева, в Сандармохе покоятся от 7 до 9 тысяч человек 60 национальностей и 9 религиозных конфессий. Среди них 2749 русских, 800 финнов, 739 карелов, 677 украинцев, 253 поляка, 219 немцев, 194 еврея, 130 белорусов, 53 татарина, 43 эстонца, 34 латыша...

“Здесь должно быть уникальное мемориальное кладбище, — уверен Дмитриев. — Не какое-то мемориально-формально-казенное – “не топтать, не рвать, не трогать”, а нечто большее. Общечеловеческое кладбище жертв репрессий. И пусть здесь будут таблички на деревьях, и надгробные плиты родных, и памятные знаки всем сословиям, конфессиям и национальностям”.

В Сандармохе уже стоит православная часовня и католический крест. Установили свои памятные знаки мусульмане, иудеи. Стоит массивный Козацкий крест, поставленный украинцами. В этом году свою лепту внесут грузины, армяне, поляки, эстонцы. Можно и нужно установить памятник дворянству — ведь их расстреливали, чтоб вымести все их племя. Могут и должны быть установлены памятные знаки священникам и пострадавшим за веру. Офицерам - их здесь несколько сотен, тоже непременно нужно установить памятный знак. Они остались верны присяге и Отечеству. И за это мы их уважаем — и белых, и красных. И пусть памятник им будет единым — Офицерам России.

…Сюда приезжают люди и ходят между бесконечных расстрельных ям, и своими глазами видят, что это было такое — Большой террор.

Для патриотического воспитания гораздо полезнее показывать правду, чем прятать фамилии фальсификаторов “липовых” дел и садистов-палачей. Не надо закрывать дела реабилитированных. Они были хорошими людьми, которым досталась страшная смерть. Их надо не прятать, а, наоборот, поминать и помнить. Помнить, любить и гордиться.

Юлия Калинина

cripo.com.ua/print.php?sect_id=9&aid=36522

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 8184

СообщениеДобавлено: Вт Дек 22, 2009 1:16 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Красный террор в документах.

Сборник (в 2-х томах)

Сибирская Вандея


Доступен на сайте «Военная литература» в разделе "первоисточники".

см. на: militera.lib.ru/docs/da/sibvendee_idf/index.html

Издание: Сибирская Вандея. Документы. В 2-хт. Т. 1 (1919-1920), Т. 2 (1920-1921). — М.: МФ «Демократия», 2000; 2001.

Аннотация издательства: В сборнике опубликованы документы, содержащие информацию об установлении коммунистического режима в Сибири и реакции населения на этот режим, принявшей форму вооруженного сопротивления. Основной массив сборника составляют материалы партийных, советских и военных органов, ранее находившиеся на секретном хранении и бывшие недоступными для исследователей.

Особый интерес представляют документы повстанческой стороны, а также материалы карательных органов советской власти. Сборник впервые вводит в научный оборот широкий корпус источников, дающих ключ к пониманию подлинной истории Западно-Сибирского восстания, крупнейшего в годы борьбы с коммунистическим режимом.

Книга адресована преимущественно историкам — научным сотрудникам, преподавателям, краеведам, а также всем, интересующимся историей России XX века.

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Кристина
рядовой


Зарегистрирован: 29.03.2009
Сообщения: 89

СообщениеДобавлено: Вт Дек 22, 2009 6:36 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Серафим Вырицкий

Он известен как великий утешитель страдающего народа, как патриот и никогда не унывающий человек. Он известен также как автор оптимистического сочинения "От Меня это было", расходившегося в перепечатках из рук в руки.

Вот цитаты:
Цитата:

Цитата:Господь даровал Василию Николаевичу удивительную способность — умело совмещать попечения о земном с задачами духовными. И еще — быть преданнейшим сыном своей Отчизны, стремящимся сделать все возможное для ее блага и процветания. Его любовь к России и ее народу была воистину безгранична.

Имея незаурядные способности, Василий Николаевич, тем не менее, не стремился к богатству и мирским почестям. Торговая деятельность была для него не способом умножить капитал, а необходимым средством для оказания помощи Церкви и ближним. Молодой предприниматель всегда старался всемерно повышать уровень знаний и эрудиции. В 1895 году он стал действительным членом Общества для распространения коммерческих знаний в России и поступил на Высшие коммерческие курсы, организованные при обществе.

Деятельность общества отличалась патриотической направленностью. Его члены считали своим долгом прежде всего всемерно содействовать Императору и правительству в области национального экономического развития. Государь, со своей стороны, также находил работу общества весьма полезной и своевременной, и в 1896 году выделил из личных средств 100 000 рублей на его развитие. Это было время, когда заморские предприниматели, в частности знаменитый Генри Форд, учились у русских купцов и промышленников. Россия диктовала уровень мировых цен на многие виды сырья, промышленной и сельскохозяйственной продукции, а золотой рубль стараниями Государя Императора Николая II был самой весомой в мире валютой...

Русское купечество всегда было носителем национальных традиций и хранителем православной культуры. Оно славилось делами милосердия и благотворительности. Это был созидательный слой, который, стоя на прочном фундаменте православной веры и любви к Отчизне, помогал Русским Государям строить великую державу

Цитата:

Цитата:13 сентября 1920 года В. Н. Муравьев подал прошение в Духовный Собор Александро-Невской лавры с просьбой принять его в число братии, на что получил согласие и первое монастырское послушание — послушание пономаря. В это же время послушницей Воскресенского Новодевичьего монастыря стала супруга Василия Николаевича Ольга. Все имевшееся Муравьевы пожертвовали на нужды обителей. Только в лавру Василий Николаевич передал
40 000 рублей в золотой монете — по тому времени целое
состояние!
Цитата:

Цитата:... вскоре по Петроградской епархии, как и по всей стране, прокатилась волна еще более жестоких репрессий. Воистину гефсиманской стала для монашествующих ночь на 18 февраля 1932 года. В народе ее так и назвали — святой ночью. В те страшные часы гонители арестовали более пятисот иноков.

Со словами «Да будет воля Твоя!» вступали на путь страданий бесчисленные сонмы верующих. К ноябрю 1933 года число действующих храмов в Петербурге сократилось с 495 до 61. Монастыри и подворья были полностью разгромлены и разграблены. Даже колокольный звон к тому времени был запрещен.

И вот в то время, когда с куполов сбрасывали кресты, тысячами разоряли обители и храмы, когда в лагерях и тюрьмах томились десятки тысяч священнослужителей, Господь воздвиг в Вырице храм нерукотворный, живой — чистое сердце отца Серафима. В истории Церкви не раз случалось, что во времена самых жестоких гонений и упадка веры Господь посылал в помощь людям Своих особых избранников — хранителей чистоты Православия. Таким избранником в России 30-40-х годов стал святой преподобный Серафим Вырицкий.


Цитата:


Цитата:Сама жизнь старца была молитвою за весь мир, но она не удаляла его и от частного служения людям. Чем грешнее был человек, который приходил к отцу Серафиму, тем больше батюшка жалел его и слезно за него молился.

Еще по Александро-Невской лавре отец Серафим был знаком со многими известными в то время людьми: учеными, врачами, деятелями культуры. Академик И. П. Павлов, отец современной физиологии, часто приходил на исповеди и беседы к иеросхимонаху Серафиму (Муравьеву). В течение многих лет Иван Петрович был почетным старостой двух петроградских храмов: Знаменской церкви на Лиговском проспекте и церкви Апостолов Петра и Павла в поселке Колтуши.

Иеросхимонаха Серафима почитали выдающийся астроном своего времени, один из основателей Русского астрономического общества академик Сергей Павлович Глазенап, а также один из создателей современной фармакологической школы профессор Михаил Иванович Граменицкий.

Одним из любимейших воспитанников отца Серафима был известный во всей России профессор-гомеопат Сергей Серапионович Фаворский, которого называли «светилом Петербурга».

Частыми гостями в Вырице были выдающиеся русские ученые, академики с мировыми именами — физик Владимир Александрович Фок, известный своими трудами в области квантовой механики и теории относительности, и биолог Леон Абгарович Орбели, ученик и последователь Ивана Петровича Павлова.

.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7416
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Дек 31, 2009 12:07 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Алексей Тепляков golosasibiri.narod.ru/almanah/vyp_7/029_008_tep.html

ДЕЛО НОВОСИБИРСКИХ ВРАЧЕЙ И ИНЖЕНЕРОВ 1941 ГОДА

Известный российский композитор Александр Зацепин, написавший музыку к самым знаменитым комедиям Леонида Гайдая и массу популярных песен, в 2003 г. выпустил мемуары «Есть только миг…». В них есть воспоминания об аресте его отца – известного новосибирского врача Сергея Зацепина.

«В одну из декабрьских ночей сорок первого, – пишет Зацепин-младший, – я спал, как вдруг меня разбудила мама. Слышу – шепчет:

– Приехало НКВД, отца забирают!..

Спросонья ничего не понимаю. Вижу – ходят незнакомые люди в штатском, свет зажигают, из шкафов забирают вещи. Отцовское охотничье ружьё, мой фотоаппарат… Отец, бледный, подошёл ко мне попрощаться. Сказал:

– Помни, отец твой ни в чём не виноват!

И его увели.

Конечно, все мы знали про НКВД, видели зловещие чёрные “воронки”. Но что-то недопонимали. Всё воспринималось как-то абстрактно. Страшновато, но не очень. Пока не коснулось лично. Мы даже глупости делали: стучали кому-нибудь в дом и кричали: “НКВД!..”

А отца посадили вот за что. В начале войны был издан такой указ, – за опоздание на работу – судить. И отец как-то сказал:

– Наконец-то за лодырей взялась советская власть!

Сам пунктуальный до педантичности, он не любил лентяев и прогульщиков. А многие опаздывали.

Следователь спрашивает:

– Значит, вы считаете, что наконец-то советская власть взялась за лодырей? Значит, раньше советская власть ничего не делала? (…)

Отца посадили в камеру, зверски избивали, вышибли зубы. Его будили по ночам, свет – в глаза, снова били. Требовали, чтобы подписал, что он контрреволюционер… (…)

Потом мы узнали, как было дело. Пару раз в месяц отец, его приятель, тоже доктор, Леонид Сырнев, инженер Александр Рукавицын и ещё один, случайный, неинтеллигентный человек, играли в преферанс. Мама ещё всегда отцу говорила, мол, он же не вашей среды, зачем вы с ним общаетесь?..

Для отца этот преферанс был редким отдыхом, отвлечением от дел. И вот как-то за игрой отец и сказал свою фразу про лодырей и советскую власть. А этот, четвёртый, и капнул. И получил орден за бдительность. А потом случилось так, что он умер раньше всех, заболел чем-то… (…)

Отца мучили полгода. Потом он не выдержал и подписал. Его осудили и сослали в Тайшет. Врачи были нужны, и ему дали возможность работать по специальности. Он же был высококлассным хирургом.

Ему было сорок семь лет. И, конечно, вся его жизнь пошла под откос».

* * *

В момент ареста отца будущему композитору было 15 лет, но он всё хорошо запомнил: и арест, и позднейший рассказ отца о следствии. О деле Сырнева, Зацепина и Рукавицына свидетельствует папка за номером 3898, хранящаяся в архиве местного управления ФСБ.

Начальник отделения дезинфекции облздравотдела Леонид Михайлович Сырнев, доцент мединститута Сергей Дмитриевич Зацепин и инженер-строитель Александр Мефодьевич Рукавицын (заведующий сектором капитального строительства облплана) давно были на примете у НКВД как некогда служившие в колчаковской армии. Санинспектор облздрава Сырнев происходил к тому же из семьи дьякона. Для госбезопасности не имело никакого значения, что доцент кафедры акушерства и гинекологии Института усовершенствования врачей Зацепин – автор более двадцати научных работ, что после начала войны он сформировал хирургическое отделение в новосибирском эвакуационном госпитале. Накопив достаточное количество агентурных сведений о сомнительных разговорах интеллигентов-преферансистов, работники НКВД, если пользоваться их жаргоном, «ликвидировали разработку». Постановление на арест 24 декабря 1941 г. вынес начальник секретно-политического отдела (СПО) капитан госбезопасности Д.К. Вишневский (позднее стал министром госбезопасности Таджикистана). В ночь на 27 декабря компанию арестовали. Курировал следствие начальник следственного отделения СПО М.П. Ермолин – представитель набора 1937-го.

Подобные встречи за преферансом сыграли роковую роль в жизни многих тогдашних интеллигентов. Чекисты при разных обстоятельствах расценивали обычные домашние посиделки за карточной игрой как «сборища» враждебно настроенных лиц и нередко записывали поклонников таких встреч в различные «контрреволюционные организации».

В этот раз следователи предъявили своим жертвам статью об «антисоветской агитации», но, учитывая начало военной обстановки в стране, стали развивать наиболее характерную тему – «измены Родине». Уже 28 декабря 1941 года следователь Г.В. Антонов предъявил Сырневу обвинение в намерении перейти к немцам в случае мобилизации на фронт. Логика была удивительно проста – раз восхвалял немцев и ругал советскую власть, стало быть, потенциальный изменник.

Антонов был основным следователем этого дела. Вместе с Ермолиным он составил в апреле 1942-го обвинительное заключение, где говорилось, что все трое арестованных ещё в 1936 г. «образовали антисоветскую группу». На своих «сборищах» они «восхваляли буржуазно-демократический строй западных стран и монархию в России», «высказывали пораженческие настроения, клеветали на советскую печать и сводки Информбюро». В «пораженческие высказывания» чекисты записали мнение о плохой подготовке нашей армии и хорошей организованности и оснащённости армии гитлеровской. Сюда же было включено мнение об «отсутствии демократии в стране» и «критика колхозного строя».

Л. Сырнева изобличали показаниями врачей – «врагов народа», расстрелянных в 1937-м. Присутствовали и агентурные показания: агенты НКВД «Буж», «Мензурка» и «Фильтр» утверждали, что в 1933-1934 гг. Сырнев якобы способствовал распространению эпидемии сыпного тифа в Новосибирске. А С. Зацепин изобличался агентами в том, что «выражал намерение изменить родине». Давление на подследственных, которые признались не сразу, оказывалось постоянное и всестороннее. Дежурный помощник начальника тюрьмы сержант госбезопасности Зубрилин в рапорте от 10 марта 1942 г. доносил Ермолину, что заключённый Сырнев в нарушение порядка спит днём, для чего «взял тюремную подушку, запрятал её в брюки для того чтобы удобнее было сидеть и сидя спать». Бдительный тюремщик просил назначить арестанту «карцер для исправления»… Подследственных мучили не только ночными допросами, запретом отсыпаться днём и карцером. В период реабилитации Зацепин показывал о применении к нему «физического воздействия»…

Из Новосибирска дело было направлено в Особое совещание при НКВД СССР с предложением назначить: Сырневу – высшую меру, Зацепину – 10 лет, Рукавицыну – семь лет лагерей. В Москве согласились. 19 августа 48-летний Сырнев был заочным порядком осуждён и 8 сентября 1942 г. расстрелян. Зацепину определили десять лет, Рукавицыну – восемь.

Сергей Зацепин сидел в Тайшетлаге и работал по своей специальности. «За высокие производственные показатели» в апреле 1944 г. ему на год снизили срок. Он был хирургом и заведующим акушерским отделением центральной больницы при управлении Ангарского лагеря МВД, пользовался авторитетом и доверием. 27 декабря 1950 г., девять лет спустя после ареста, доцент Зацепин был освобождён и сослан на поселение в Казахстан.

Что касается Александра Рукавицына, то он сидел в Кемеровской области и был освобождён из мариинских лагерей 27 декабря 1949 г. Вскоре после освобождения он устроился начальником производственного отдела искитимского стройуправления треста «Черноречцемстрой».

Рассказ о невинно осуждённых врачах стоит дополнить небольшим, но столь же типичным описанием ещё одной трагической судьбы новосибирского инженера, подвергшегося аресту в начале войны. Речь идёт о 57-летнем Николае Ивановиче Подбельском – начальнике производственного отдела треста «Стройматериалы» наркомата путей сообщения. Этого специалиста арестовали в июле 1941-го, также накопив донесения об «антисоветских высказываниях» (досье на Подбельского было солидным – ещё полутора десятилетиями раньше чекисты отмечали его отрицательное отношение к советской власти). Выбили показания о работе на германскую (хотя сначала записали в японскую) разведку и осудили на 15 лет лагерей. Дочери Марине, которая получила короткое свидание с ним, инженер рассказал, как его мучили лишением сна, заставляли трое суток без отдыха стоять… Дочь писала маршалу Ворошилову, что отца «били и следы этого были видны у него на лице». В июле 1952 г. Н.И. Подбельский, отбывая срок приговора, умер в Братске, а несколько лет спустя был реабилитирован. Но драматический список репрессированных в годы войны новосибирских интеллигентов далеко не исчерпывается фамилиями Сырнева, Зацепина, Рукавицына и Подбельского…

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7416
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Янв 22, 2010 12:07 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Одна из самых сильных книг на тему красного террора, заказать можно в интернете, хотя тираж весьма небольшой:

стоимость: от 155 до 221 руб., кол-во страниц: 448

Волков С.В.
Красный террор глазами очевидцев

Image

Описание
Красный террор глазами очевидцев. Сборник включает свидетельства лиц, которые стали очевидцами красного террора в России, провозглашенного большевиками в сентябре 1918 г. в качестве официальной государственной политики. Этим людям, принадлежавшим к разным сословиям и профессиям, удалось остаться в живых, покинув страну, охваченную революционной смутой. Уже в первые годы эмиграции они написали о пережитом. Часть представленных материалов была опубликована в различных эмигрантских изданиях в 1920-х гг. В сборник также включены ранее не публиковавшиеся свидетельства, которые были присланы историку С. П. Мельгунову и хранятся в его коллекции в Архиве Гуверовского института войны, революции и мира (Пало Алто, США). Составление, предисловие и комментарии -историк С. В. Волков

Серия Белая Россия
Год издания 2009

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Тутчев
зауряд-прапорщик


Зарегистрирован: 30.03.2009
Сообщения: 614
Откуда: Санкт-Петербург

СообщениеДобавлено: Сб Янв 30, 2010 2:10 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Каковы на самом деле масштабы репрессий 1930-х годов?
newsland.ru/News/Detail/id/456117/cat/42
Цитата:
Наиболее достоверными следует признать цифры, сообщенные Шатуновской. По возвращении из колымских лагерей она, одна из немногих старых большевиков, избежавших расстрела, была поставлена Хрущевым во главе комиссии по расследованию сталинских репрессий.
По распоряжению Хрущева для работы комиссии были открыты все архивы, включая архив КГБ и архив Главного управления лагерей. За два года комиссия составила 60 томов отчетов. Шатуновская предлагала Хрущеву опубликовать эти материалы, но он сказал, что этого ни в коем случае нельзя делать, так как КПСС будет совершенно дискредитирована, особенно перед зарубежными компартиями. После окончания расследования Шатуновская ушла на пенсию, оставив 60 томов в сейфе в одном из отделов ЦК. Их дальнейшая судьба ей неизвестна. Поскольку многие высшие партийные чиновники (Суслов, председатель КГБ Серов) были буквально в бешенстве, что Шатуновскую допустили до самых секретных материалов, и чинили ей всевозможные препятствия, она предполагала, что они уничтожили самые компрометирующие документы. Но главные цифры, установленные комиссией, Шатуновская запомнила и сообщила их.
С 1935 по 1940 год были арестованы 19 миллионов 700 тысяч человек. Из них семь миллионов расстреляны. Таковы масштабы сталинских репрессий, начатых им после убийства Кирова. Близкую оценку дает и Антонов-Овсеенко. Он сообщил, что в 1956-м политбюро запросило у ГБ сведения о репрессиях и что ответ был такой: с 1935 по 1940 арестованы 18 млн 840 тысяч, из них семь миллионов расстреляны. Совпадает и период, указанный в отчете Шатуновской, и число расстрелянных. Небольшая разница лишь в общем числе арестованных: 19,7 млн у Шатуновской и 18,8 млн у Антонова-Овсеенко.

Из статьи О.Г.Шатуновской "Долгий ящик XX съезда"
vif2ne.ru/nvz/forum/archive/115/115723.htm
Цитата:
КГБ прислал подробные данные о репрессиях. Для нас это было потрясением. С января 1935-го по июнь 1941 года было репрессировано 19 миллионов 840 тысяч человек. Из них семь миллионов расстреляны в тюрьмах НКВД!
Незадолго до XXII съезда мы составили обстоятельную докладную записку и разослали ее всем членам ЦК. Наутро мне позвонил Никита Сергеевич Хрущев: "Я всю ночь читал вашу записку и плакал над ней. Что мы наделали! Что мы наделали!.."
Я была в полной уверенности, что результаты нашей работы будут преданы огласке на XXII съезде. Но Хрущев в своем докладе опять стал говорить, как и в 56-м году, что надо все расследовать и опубликовать. Но ведь все уже было готово к публикации!
(Хрущев на XXII съезде сказал: "Наш долг перед партией и народом изучить тщательнейшим образом все обстоятельства убийства Кирова". Зам. председателя КПК З. Сердюк там же говорил, что "работа по проверке этого дела еще не закончена, но вырисовываются весьма важные моменты". - А.Т.)
На Хрущева повлияли Суслов и Козлов, да и другие члены президиума. Уговорили его все припрятать.
Я тогда пошла к Хрущеву. Стала убеждать, что это неправильно. Он мне ответил: если мы это опубликуем, подорвем доверие к себе, к нашей партии в мировом коммунистическом движении. И так, мол, после XX съезда были большие колебания. И поэтому мы сейчас публиковать ничего не будем, а вернемся к этому лет через пятнадцать. Я сказала: в политике откладывать решение на пятнадцать лет - значит вырыть себе яму под ногами.
Но он остался при своем. И вот они все сложили в архив.
После этого работать стало невозможно. Мне пришлось уйти из ЦК. Так же, как Колесникову и Кузнецову.
Весь наш труд составлял шестьдесят четыре тома материалов и документов. Они были переплетены и взяты на хранение архивом КПК.

Для справки:
Ольга Григорьевна Шатуновская (1901, Баку — 1991, Москва) — член партии РСДРП(б) с 1916 года. После Февральской революции работала в редакции газеты «Бакинский рабочий». В дни Бакинской коммуны заведовала бюро печати Бакинского совнаркома, была секретарем руководителя Бакинского совнаркома Шаумяна.
С 1929 работала в Москве, член комитета партийного контроля при ЦК КПСС.
В ноябре 1937 была арестована и осуждена. Срок отбывала в Магадане. Ссылку отбывала в Енисейске, в начале 50-х в Красноярске. В 1954 реабилитирована и восстановлена в партии.
В 1960 г. активно работала в составе комиссии Политбюро ЦК КПСС по расследованию судебных процессов 30-ых годов.
Награждена орденом Ленина, Трудового Красного Знамени, медалями. Похоронена в Москве, на Введенском кладбище.
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
Тутчев
зауряд-прапорщик


Зарегистрирован: 30.03.2009
Сообщения: 614
Откуда: Санкт-Петербург

СообщениеДобавлено: Сб Янв 30, 2010 2:21 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Сталин - убийца Кирова.
Из статьи О.Г.Шатуновской "Долгий ящик XX съезда"
vif2ne.ru/nvz/forum/archive/115/115723.htm
Цитата:
Двадцатый съезд на закрытом заседании выслушал доклад Хрущева. В нем шла речь и о том, что обстоятельства убийства Кирова вызывают сомнения, их необходимо расследовать.
Мы начали расследование. Личный архив Сталина и архив Политбюро тогда находились в Кремле. В архиве Сталина обнаружили листок, на котором он собственноручно изобразил два террористических центра - московский и ленинградский. Он сначала Зиновьева и Каменева поместил в ленинградский центр, потом зачеркнул и переставил их в московский.
Я эту рукопись сфотографировала, подготовила записку о том, что необходимо расследовать все сталинские судебные процессы, и разослала всем членам Политбюро (в то время президиум ЦК КПСС. - А.Т.). И тогда была сформирована новая комиссия, во главе которой стоял Николай Михайлович Шверник (материалы к докладу Хрущева на XX съезде готовила комиссия Поспелова. -А.Т.). Кроме меня в комиссию вошли высокопоставленные люди - генеральный прокурор Руденко, председатель КГБ Шелепин и заведующий отделом административных органов ЦК Миронов. Конечно, они сами в архивах не сидели, знакомились с материалами, которые клали им на стол уже как результаты и выводы.
Кроме дела об убийстве Кирова, комиссия расследовала пять сталинских процессов: по делам Бухарина, Тухачевского, Зиновьева и Каменева, Сокольникова и Радека, Пятакова. По каждому процессу работала отдельная бригада. Трудно ли было добывать материалы? Нет. Поскольку было решение президиума ЦК, для нас все архивы были открыты. В расследовании участвовали многие люди. Очень активно работали помощник Шверника Алексей Кузнецов, мой сотрудник по комиссии партконтроля Колесников. несколько энергичных молодых людей из прокуратуры и КГБ.
Мы работали в здании Комитета партийного контроля. Далеко не все нас поддерживали. При том, что Шверник возглавлял комиссию, некоторые его заместители просто рвали и метали.
Выяснилось, что много документов исчезло. Например, во время процессов велась киносъемка, но кадров с обвиняемыми мы не нашли. Ко мне приходили сотрудники Музея революции, рассказывали, что за эти десятилетия агентами Сталина были изъяты тысячи документов, касавшихся революционной деятельности всех, кого он уничтожал. Особенно близких к Ленину людей. Все эти документы пропали бесследно.
Ценнейшая информация хранилась в личном архиве Сталина. Представьте десятки огромных, от пола до потолка, сейфов, наполненных документами. Разве мы могли бы разобраться, даже если бы годами там рылись. Я позвала заведующего архивом, не помню сейчас его фамилию. Меня предупредили, что это человек Маленкова. Но я с ним стала говорить, как с порядочным человеком. Убеждать его, что мы выполняем решение XX съезда. Просить помощи. Он сидел, молчал, молчал. Потом сказал: "Я подумаю".
На другой день принес ту рукопись Сталина, в которой он обозначил московский и ленинградский "центры". А это ключ! Отсюда можно было начинать поиски.

СМЕРТЬ УБИЙЦЫ
Я поехала в Ленинград. Вы помните, ленинградская организация была на девяносто процентов за Зиновьева. В Ленинграде беседовала со многими людьми. Мне подсказали, что есть два человека из ленинградского ГПУ, которых Сталин вызывал с картотеками. В 56-м они уже были полковниками, а в год убийства Кирова сержантами, сидели на картотеках - один "вел" зиновьевцев, другой - троцкистов.
Они, в частности, рассказали - и дали письменные показания, - что у Сталина был список активных ленинградских оппозиционеров. Его составил начальник ленинградского ГПУ Медведь и хотел получить от Кирова санкцию на аресты. Киров отказался.
Но список затребовал Сталин, когда приехал в Ленинград на второй день после убийства Кирова 1 декабря 1934 года. Тогда и вызвал картотетчиков с их ящиками. Прямо при них сам рылся в карточках, сверял с этим списком. Взял чистый лист бумаги, слева написал "Ленинградский террористический центр", справа "Московский террористический центр". И подписал фамилии двадцати двух человек. Всех, находившихся в той комнате (Медведь тоже был), вскоре расстреляли. А эти два сержанта уцелели.
Очень важные данные об убийстве Кирова мы получили от человека по фамилии Гусев. В 34-м году он служил в ГПУ и охранял камеру, в которой Сталин допрашивал Николаева (убийцу Кирова. - А.Т.). Во время допросов Николаев кричал: "Меня четыре месяца ломали сотрудники НКВД, доказывали, что надо во имя дела партии убить Кирова. Мне обещали сохранить жизнь, я согласился. Они меня уже дважды арестовывали и оба раза выпускали. А вот теперь, когда я совершил - для пользы партии! - дело, меня бросили за решетку, и я знаю, что меня не пощадят!"
Нам стало известно также то, чего Гусев не мог видеть. На эти крики Николаева через другую дверь в камеру вошли сотрудники ГПУ и встали за креслом Сталина. Николаев показал на них рукой: "Вот они, они же меня уламывали!" Те подскочили к нему, начали бить наганами по голове. На глазах у Сталина и всех присутствующих Николаева убили.
Два свидетеля этой страшной сцены, которых давно нет в живых, передали ее своим друзьям. Первый - прокурор Ленинградской области Польгаев. Вернувшись после допроса к себе, Польгаев сразу же вызвал своего друга Никиту Опарина - они вместе воевали в гражданскую. Польгаев рассказал ему все, что видел, и добавил, что не сегодня-завтра его схватят и казнят, раз он является свидетелем. В тот же вечер Польгаев застрелился. А с Опариным мы потом работали вместе в Московском комитете, он меня прекрасно знал, и все это написал для комиссии.
Второй - секретарь ленинградского обкома Чудов - тоже был на допросе Николаева. Он успел рассказать своему другу, секретарю партколлегии Дмитриеву. Через несколько дней Чудова и его жену арестовали и казнили. А Дмитриев дожил до XX съезда и дал нам письменные показания, которые во всех деталях совпали с письмом Опарина.
(О репрессиях, обрушившихся на ленинградскую парторганизацию после убийства Кирова, рассказывали на XXII съезде КПСС первый секретарь Ленинградского обкома И. Спиридонов и член партии с 1902 года Д. Лазурита. - А.Т.)

ПРОПАВШИЕ БЮЛЛЕТЕНИ
Одновременно с этим расследованием мы изучали материалы XVII съезда, после которого были расстреляны все члены счетной комиссии. Но оказалось, один делегат жив - бывший секретарь Тульского обкома и член ЦК Верховых. Вот что он рассказал:
"На съезде было 1227 делегатов с правом решающего голоса. В счетную комиссию по выборам генсека избрали 43 человека, в том числе и меня. Всего было тринадцать урн для голосования, с каждой работали трое делегатов.
Когда нам принесли результаты подсчета голосов, волосы встали дыбом: против Сталина проголосовали 292 человека. Председатель счетной комиссии Затонский помчался к Кагановичу, ведавшему отделами ЦК. Потом оба поехали к Сталину. Сталин спросил Затонского:

- А сколько голосов против получил Киров?

- Три, - сказал правду Затонский.

- Вот и сделайте завтра в вашем сообщении мне столько же голосов против, сколько получил Киров. А остальные бюллетени делегатов, зачеркнувших мою фамилию, сожгите".

Теперь стало понятно, почему в пакете, который хранится в ИМЛ, не хватает 289 бюллетеней. А сотрудники-то недоумевали!

Так мы получили ключ не только к убийству Кирова, но и к уничтожению многих делегатов съезда и большинства избранного на нем ЦК.
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
Масловъ
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 29.05.2009
Сообщения: 2681

СообщениеДобавлено: Ср Фев 03, 2010 12:42 am Ответить с цитатойВернуться к началу

О красном терроре на Печоре .Отчет Б.В. Романова


«Установлены следующие факты из действий большевиков в районе Ижмы, при посещении его 3-го апреля,** т. е. через два дня после ухода большевиков.
1) Расстрелы и убийства могут быть подразделены на три категории: первая – месть и устрашение, активный расстрел, пытки и издевательства; вторая – расстрел по обвинению в чем-нибудь производился ночами; третья – убийство тайком, без шума, когда первые два повода отсутствуют, а люди казались опасными. Среди жертв первой категории много родственников наших партизан. Из числа их жена убитого в бою под Ижмой прапорщика Хозяинова, расстреляна после того, как ее восьмилетняя дочь убита 8-ю штыковыми ударами. Вторая группа наиболее многочисленна. Обвинение – обычно в контрреволюции. К третьему способу прибегали особенно в конце, перед уходом, очевидно боясь со стороны населения взрыва отчаяния; так была убита группа солдат, вернувшаяся из немецкого плена и отказавшаяся поступить на службу красных. Всех их скопилось в Ижме до 50 человек, по уходе красных остался один. Едва ли красные увели с собою хоть кого-нибудь, вероятнее, все убиты или брошены в прорубь. Число убитых установить было невозможно, да едва ли и будет когда-либо, так как бросание в прорубь практиковалось параллельно с убийством. Лично я видел более 50 трупов, из них до 25 в одной общей могиле, разрытой жителями, остальных, просто брошенных на и вокруг кладбища. Узнать никого нельзя; кто не обезображен, тот поеден собаками.
2) Отношение большевиков к царившему среди населения голоду самое хладнокровное. Все съедобное вначале отбиралось у населения оптом. В дальнейшем остатки разыскивались по инициативе отдельных красноармейцев. Случаи угроз, побоев и насилия при этом неисчислимы. Хотя население не имело возможности ни защищаться, ни даже протестовать, набеги производились чаще ночами, что особенно отразилось на детях (видел сошедшего с ума 14-летнего мальчика). Коров в деревне осталось ничтожное количество. Молоко от них систематически отбиралось красными до последней минуты. Вдомах, где не осталось ни одной целой вещи, стояли недопитые бутылки молока, которые я видел 3 апреля. Жители в последнее время питались собачиной, редко кониной. Солома почти вся съедена еще в начале марта. Красные в то же время имели хлеб (от 1 1/4 фунта в начале до 1/2 в конце), мясо в изобилии, т. к. резали скот, не считаясь ни с чем; и рыбу, которую привозили с Печоры, пока не были заняты Кычкар и Кожва. От голода особенно пострадало село Мохча, где умерло к 1 апреля до 100 чел., и где должен был умереть еще не один десяток почерневших и опухших людей, для которых освобождение опоздало. Немногим лучше было положение семей – сторонников красных, покинувших район вместе с большевиками.
3) Весь район, богатейшая часть Печорского уезда, подвергся полному и совершенному разграблению и погрому. Взято все, что имело какую-нибудь ценность. Вся домашняя утварь, вся одежда, кроме той, что на людях, все меха и, конечно, все деньги и ценности, которые систематически разыскивались в домах. (В Ижме уцелел один самовар, хозяин которого догадался выломать кран). В большинстве сколько-нибудь богатых домов вся обстановка разгромлена. Я видел дом, в котором ни одной ножки стульев, столов, кроватей не оставлено целой. Из всех шкафов, комодов все увезено чисто. Лошади угнаны почти все. В селе Ижме осталось 5 лошадей. Обоз большевиков состоял из 1500 подвод, растянувшихся на 30 верст. Говорилось, что на дом будет оставлено по одной корове, но на деле много домов без скота, а уцелевшая скотина еле держится на ногах, т.к. за сеном для скота ездить было не на чем – все лошади работали на большевиков. Часть населения, семьи и родственники красных, добровольно ушли, боясь мести; многие были уведены насильно, как, например, фельдшерский персонал. Врач оставлен лишь потому, что болел сыпным тифом. Уведены почти все девушки, до того распределенные между красными. Большевики изображали себя футуристами. Раскрашенные физиономии, женские наряды, всякие пестрые ленты, нашитые в большом количестве на одежде, и другие юродства были обычны и имели особенно отвратительный вид среди шатающегося от голода населения и непогребенных трупов, население почти не выходило из домов. В сумерки стреляли без предупреждения по каждому прохожему, по каждому освещенному окну. Терроризированное население встретило белых колокольным звоном, а затем разошлось по домам и снова впало в глубокую апатию».

Примечания:

* Романов Борис Вадимович (1883 – после 1919) – помощник начальника Архангельской губернии. Эмигрировал до прихода большевиков.
** 3 апреля 1919.

Цитируется по:
Цитата:
Дойков, Юрий. Красный террор. Россия. Украина. 1917–1924. Архангельск, 2008 – с.201-203.

_________________
Такъ громче, музыка, играй победу!
Мы одолели, и врагъ бежитъ, разъ, два!
Такъ за Царя, за Русь, за нашу Веру
Мы грянемъ дружное ура, ура, ура!
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Масловъ
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 29.05.2009
Сообщения: 2681

СообщениеДобавлено: Вс Апр 04, 2010 10:42 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Рассказ полковника ФСБ М. Е. Кириллина об обнаружении массовых захоронений и технологии уничтожения людей

«...Автозаки, в которые вмещалось 20 30, а иногда до 50 человек, подъезжали к полигону со стороны леса примерно в 1 2 часа ночи. Деревянного забора тогда не было. Зона была огорожена колючей проволокой. Там, где останавливались автозаки, находилась вышка для охраны, устроенная прямо на дереве. Неподалеку виднелись два строения: небольшой каменный дом и длиннейший, метров восьмидесяти в длину деревянный барак. Людей заводили в барак якобы для «санобработки». Непосредственно перед расстрелом объявляли решение, сверяли данные...

Приведение приговоров в исполнение в Бутово осуществляла одна из так называемых расстрельных команд, в которую, по рассказам исполняющего обязанности коменданта, входило 34 человека, а в дни особо массовых расстрелов число исполнителей возрастало. Один из местных жителей, служивший шофером на автобазе НКВД (а шоферы автобазы НКВД были тогда люди осведомленные), говорил, что весь спецотряд состоял из двенадцати человек. В этот спецотряд входили команды, которые действовали в Бутово, Коммунарке и в Москве, в Варсонофьевском переулке и Лефортовской тюрьме.

Первое время расстрелянных хоронили в небольших отдельных ямах-могильниках. Эти могильники разбросаны по территории Бутовского полигона. Но с августа 1937 года казни в Бутово приняли такие масштабы, что «технологию» пришлось изменить. С помощью бульдозера-экскаватора вырыли несколько больших рвов, длиной примерно 500 метров, шириной 3 метра и глубиной также 3 метра (рвы видны на аэрофотокосмических снимках, которые были сделаны землеустроительными организациями для службы госбезопасности; на снимках четко прослеживаются полосы, означающие измененную структуру почвы на этих участках).

Процедура переклички, сверки с фотографиями и отсеивания людей, в отношении которых возникали какие-либо вопросы, продолжалась, вероятно, до рассвета. Как рассказывал исполняющий обязанности коменданта, исполнители приговоров в это время находились совершенно изолированно в другом помещении каменном доме, что стоял неподалеку. К сверке документов исполнители никакого отношения не имели. У них были другие задачи, и они ожидали своего часа.

Приговоренных выводили по одному из помещения барака. Тут появлялись исполнители, которые принимали их и вели каждый свою жертву в глубину полигона в направлении рва. Стреляли на краю рва, в затылок, почти в упор. Тела казненных сбрасывали в ров, устилая ими дно глубокой траншеи.

За день редко расстреливали меньше ста человек. Бывало и 300, и 400, и свыше 500. В феврале 1938 года 28 числа было расстреляно 562 человека. По словам и.о. коменданта, исполнители пользовались личным оружием, чаще всего приобретенным на гражданской войне; обычно это был пистолет системы «наган», который они считали самым точным, удобным и безотказным.

При расстрелах полагалось присутствие врача и прокурора, но соблюдалось это далеко не всегда. Зато всегда у исполнителей имелась в изобилии водка, которую привозили в Бутово специально в дни расстрелов. По окончании казни заполняли бумаги, ставили подписи, после чего исполнителей, обычно совершенно пьяных, увозили в Москву. Затем к вечеру появлялся человек из местных, чей дом до 50-х годов стоял на территории полигона. Он заводил бульдозер и тонким слоем земли присыпал трупы расстрелянных. На следующий день расстрелов все повторялось сначала.

Это была настоящая фабрика смерти».

Цит. по кн.
Цитата:
Бутовский полигон. Книга памяти жертв политических репрессий. М., 1997, с.20

_________________
Такъ громче, музыка, играй победу!
Мы одолели, и врагъ бежитъ, разъ, два!
Такъ за Царя, за Русь, за нашу Веру
Мы грянемъ дружное ура, ура, ура!
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7416
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Апр 19, 2010 10:27 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Многие годы калмыки воевали за Русь, за Белого Царя, но в годы Второй Мировой войны многие из них выступили против большевистского оккупационного режима. Почему? Виной тому Гражданская война и действия большевиков.
Подобных примеров, которые я сейчас приведу чуть ниже, весьма много.
Некоторые из них из сборника "Красный террор глазами очевидцев" под редакцией профессора, доктора исторических наук С.В. Волкова:

стр.305-306 (воспоминание очевидца событий)

Цитата:
Из города террор перекинулся на уездную территорию. Объехав Большн-Дербетовский улус и ознакомившись с разрушениями, произведенными там в период владычества большевизма, я получил впечатление, что, сознательно или инстинктивно, делалась определенная ставка на уничтожение этой народности. Большевики со всей яростью обрушились на родовые (калмыки живут и носят название по родам: Ичикиносов род, 1-1 Багатуктунов, 2-й Багатуктунов и т.д.) калмыцкие хотоны (населенные пункты) , уничтожая и само население и то, что у населения было наиболее заветного, ценного. В одном из родов, осквернив храм, уничтожив и залив нечистотами изваяние Будды, изображение на шелку Бурханов, священные книги и другие предметы культа, с таким трудом добываемые калмыками из Тибета, предводимая большевиками толпа, узнав, что в ограде храма покоится чтимый буддистами прах ламы , извлекла из могилы останки, разрубив и раздробив их, выбросила кости на дорогу, в могилу же зарыла зарубленную свинью. А потом предъявила к женщинам натуральную провинность, причем некоторым несчастным после изнасилования были вырезаны половые органы. В другом месте я сфотографировал пепелище сожженного дотла со всей утварью и священными предметами храма. Внешне уцелевший наиболее богатый хурул второго Багатуктунова рода, величественно возвышающийся своей причудливой буддийской архитектурой над Приманычскими степями, но внутри храм представлял , в сущности, усыпальницу богатого когда-то подбора изваянных перевоплощений Будды и шелковых полотнищ, изуродованных разрывными выстрелами , прикладами, сабельными и штыковыми ударами. Здесь же среди груды разбитого стекла валялись изрубленные церковные барабаны , маски, трубы и богослужебные книги, перемешанные с конским навозом.
Некоторые изваяния, после того, как над ними было испробовано большевистское оружие, привязанные сзади подвод, волоклись по дорогам мимо населенных пунктов и затем были брошены в степи с отрубленными руками и изуродованными главами.
В такой же мере пострадали школы, читальни и общественные здания улуса. В них уничтожались не только обстановка, книги и пособия, но сносились потолки, выламывались полы, оконные и дверные просветы. Имущество частных жилых помещений и сами последние также безжалостно уничтожались и приводились в негодное состояние. Гурты калмыцкого скота, косяки лошадей. отары овец или сводились с территории улуса или уничтожались совершенно зря, без всякой нужды в этом.
Но самую кровоточащую рану нанесло большевистское владычество самому калмыцкому народу, надругавшись над женщинами, квалифицированно жестоко казня духовных лиц, избивая населения, уродуя подростков. Ко мне приводили детишек с отрезанными ушами, испорченным на всю жизнь слухом или зрением. Многие женщины после произведенных над ними насилий утратили возможность материнства, а некоторые из них остались калеками после произведенной над ними чудовищной операции.
..Вытащив находившегося там престарелого священника, красноармейцы долго волочили его за волосы по шпалам к месту расстрела, когда же священник, благославляя предназначенных к казни, застыл в молитвенном экстазе и некоторое время стоял и после сделанного по жертавм залпа, один из красноармейцев с исступленной бранью сорвал с него одежду, и , надругавшись над старцем как мужчиной, рассек священнику череп сабельным ударом..

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7416
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Май 15, 2010 11:45 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Крымский историк Д.В. Соколов:

В послевоенное время советская пропаганда много кричала о зверствах «фашистов» (хотя правильнее будет – нацистов, т.к. фашизм был в Италии, а в Германии, как известно, был национал-социализм), и в качестве наглядной их иллюстрации приводила душераздирающие подробности уничтожения людей в передвижных душегубках.
Нисколько не ставя под сомнение факты многочисленных преступлений, совершенных гитлеровцами на оккупированных территориях СССР, в том числе и умерщвления ядовитыми газами, было бы погрешить против истины, не упомянув о том, что гитлеровцам в данном вопросе было с кого брать пример.
Известно об использовании отравляющих газов во время подавления восстания крестьян в Тамбовской губернии в 1921 г. Сохранился соответствующий приказ за подписью Тухачевского. Таким образом, большевицкий режим стал первым в истории 20 в. правительством, применившим химическое оружие против собственного народа.
Там же, на Тамбовщине, равно как и в других районах страны, «строители нового общества», и опять-таки – за много лет до нацистов, применили и другие методы устрашения – захваты и расстрелы заложников, сожжение деревень.
На эту тему можно распространяться достаточно долго, однако разумнее будет в данном случае ограничиться ссылкой на фильм «Тамбовская Вандея», где обо всем перечисленном рассказано более наглядно

Удушающие газы применялись большевиками для умерщвления своих реальных и мнимых врагов и в более поздний период. В кровавые годы «ежовщины» советская машина уничтожения возобновила свою работу едва ли не в том же объеме, что и во времена «красного террора». Именно тогда, для достижения большей «производительности» в деле уничтожения «врагов народа» вновь стали использовать ядовитые газы. Автором данной идеи стал начальник административно-хозяйственного отдела (АХО) в УНКВД по Московской области, Исай Давыдович Берг.
Данные об этом персонаже разыскались, как это ни странно… в списках репрессированных на сайте «Мемориала»:

Цитата:
Берг Исай Давидович

Родился в 1905 г., Москва; еврей; образование низшее; член ВКП(б); начальник АХО в УНКВД по Московской обл.. Проживал: Москва, ул.Солянка, д.1, кв.88..
Арестован 4 августа 1938 г.
Приговорен: ВКВС СССР 7 марта 1939 г., обв.: участии в террористической организации, действовавшей в УНКВД по Московской обл..
Расстрелян 7 марта 1939 г. Место захоронения - место захоронения - Москва, Донское кладбище. Реабилитирован 6 июня 1962 г. ВКВС СССР

Источник: Москва, расстрельные списки - Донской крематорий

lists.memo.ru/d4/f177.htm

_____
На просторах сети разыскались и некоторые другие сведения об изобретателе советских душегубок. Их можно почерпнуть, в частности, здесь:

Александр Липков. Я к вам травою прорасту... Роман свидетельств
http://magazines.russ.ru/continent/2005/123/li2.html
Здесь повествуется в основном, об участи гражданской жены Колчака А.В. Тимиревой и ее сына, расстрелянного во время «ежовщины», но также рассказывается и расстрелах на Бутовском полигоне, об исполнителях и технологии казней. Причем повествование построено так, что оно целиком состоит из свидетельств современников и ныне живущих – тех, кто прикоснулся к проблеме.
Вот некоторые цитаты оттуда, касающиеся личности И.Д.Берга:
Из протокола допроса
1938 г. декабря мес. 15 дня. Я, сотрудник УНКВД МО Мечеткин, допросил в качестве обвиняемого
1. Фамилия Берг
2. Имя и отчество Исай Давыдович
3. Дата рождения 1905 года
4. Место рождения гор. Москва
5.Местожительство Солянка, д. 1, кв. 88
6. Нац. и граж. (подданство) Еврей, гр-н СССР
12. Образование Низшее
13. Партийность Член ВКП(б) с 1930 года.
14. Каким репрессиям подвергался
а) до революции —
б) после революции Не подвергался
15. Какие имеет награды при сов. власти значок почетного чекиста
16. Категория воинского чета-запаса Лейтенант гос. без.
17. Служба в Красной армии Служил в Красной армии с
1920 по 1923 г. красноармейцем, а с 1925 по 1929 г. командиром взвода
Отзывы о Берге из дня сегодняшнего:
Вадим Левицкий, полковник запаса ФСБ, в конце 80-х — начале 90-х гг. сотрудник Группы по реабилитации: Он был начальником административно-хозяйственного отдела. Ему приписывают идею душегубок, которые потом использовались нацистами.
Александр Михайлов, генерал-майор запаса ФСБ. В 1993-1996 гг. — начальник Центра общественных связей ФСК-ФСБ России. Профессор Московской юридической академии и Московского института МВД России. Автор книг «Встать до счета “три”», «Капкан на одинокого волка», «Контрольный выстрел», «Прерванный полет», «Чеченское колесо» и др.: Это был не просто, так сказать, рационализатор в области уничтожения людей, это был рационализатор в создании механизма уничтожения.
Лидия Головкова, художник, главный редактор книги памяти «Бутовский полигон»: Он сначала был арестован за аморалку, за совершенно безобразную выходку по отношению к своему сослуживцу. А дальше дело пошло раскручиваться-накручиваться, и, конечно, его обвинили как врага народа, антисоветчика, пробравшегося в чекистские ряды вредителя, и приговорили к расстрелу. В 1953 году его семья подала на реабилитацию. Дело пересматривалось, и только потому возникли разговоры о душегубках. Были вызваны в качестве свидетелей несколько исполнителей, которые тогда все были живы. Двое из них на допросах сказали, что душегубки были, а двое это категорически отрицали. Был сделан вывод, что это не доказано, но все-таки его не реабилитировали. Через несколько лет его жена и близкие вновь подали на реабилитацию…
Александр Михайлов: Он впоследствии еще и был реабилитирован как жертва незаконных репрессий, потому что объективно он был тоже, так сказать, осужден незаконно. То есть не за то, что действительно творил, а по надуманному предлогу…

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7416
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Май 15, 2010 11:47 am Ответить с цитатойВернуться к началу

ИЗ СПРАВКИ
Показаниями арестованного Каретникова, Берг И.Д. изобличен как участник контрреволюционной троцкистской группы, существовавшей в Управлении НКВД по Московской области.
НАЧАЛЬНИК 9 ОТДЕЛА УГБ УНКВД МО
Лейтенант государственной безопасности (Тительман)
« » августа 1938 г.

Военная коллегия

Верховного суда

Союза СССР

13 июня 1962 г.

№ 4н-825/62

Москва, ул. Воровского, д. 15
СПРАВКА
Дело по обвинению БЕРГА Исая Давидовича, до ареста — 4 августа 1938 года — работавшего начальником АХО УНКВД по Московской области, пересмотрено Военной коллегией Верховного суда СССР 6 июня 1962 г.
Приговор Военной Коллегии от 7 марта 1939 года в отношении Берга И.Д. по вновь открывшимся обстоятельствам отменен, и дело за отсутствием состава преступления прекращено.
Берг И.Д. реабилитирован посмертно.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ СУДЕБНОГО СОСТАВА
ВОЕННОЙ КОЛЛЕГИИ ВЕРХОВНОГО СУДА СССР
ПОЛКОВНИК ЮСТИЦИИ (Долотцев)
Михаил Кириллин, полковник запаса ФСБ, в конце 80-х — начале 90-х гг. сотрудник Группы по реабилитации: Закон штука хитрая. Требуется полное подтверждение тех или иных действий. Держал он в руках пистолет или не держал? Держал его, потому что ему так хотелось, или потому что получил приказ? Как относится к исполнителям? А у них был приказ, у исполнителей. Если бы он его не выполнил, что бы с ним было? Ну, понятно, что бы с ним было. Он со своими жертвами просто поменялся бы местами. Все надо доказывать. Доказать сегодня все это невозможно. А показания самого Берга, что бы он сам о себе ни говорил, отнюдь не являются доказательствами. Может быть, из него их выбивали точно так же, как он выбивал их в свое время из других.
Суд принял решение о реабилитации. Он не нашел в его действиях состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом того времени. Все, значит, не виновен. Я не считаю, что это правильно, но это мое личное мнение. С другой стороны, я понимаю и прокуратуру. Вот требуют и требуют. А работу надо провести гигантскую. Она им совершенно не нужна. Зачем мы будем во всем этом копаться, пусть с этим копается «Мемориал». Раскопает, даст какие-то дополнительные сведения о преступной деятельности Берга, ну, тогда и мы займемся. А не раскопает, пусть хоть родственники будут спокойны.

То есть, в данном случае «изобретателю» крупно не повезло – наряду с некоторыми другими чекистами – ежовцами после сворачивания «Большого террора» был арестован и за «злоупотребления» расстрелян. Потом, в разгар хрущевской борьбы с «культом личности» реабилитирован - также, как и многие другие репрессированные советские деятели. И ведь юридически, по форме – все верно. Если бы Берга или того же Тухачевского судили и расстреливали за геноцид и массовые убийства – то с их реабилитацией было бы больше трудностей. Однако проблема в том, что репрессированные при Сталине (и затем реабилитированные) чекисты и коммунисты были осуждены по надуманным обвинениям – «заговор», «контрреволюционная деятельность» и т.д. Поэтому и реабилитированы они – т.к. никаких доказательств этим обвинениям не было, а следовательно – здесь они невиновны.
Такие вот «гримасы реабилитации».
Оставив в стороне личность изобретателя сталинских душегубок, обратимся к вопросу о технологии казней:
Михаил Кириллин: Подробности всего, что здесь происходило, мы восстановили по беседе с одним человеком. Других оставшихся в живых, кто непосредственно работал бы в зоне, не осталось. И его уже теперь нет. Это бывший комендант московского управления, который рассказал все подробности…
Лидия Головкова: Он рассказал следующее: через лес шли машины, груженные людьми, до 50 человек набивали в кузов. Эти машины москвичи давно уже называли «душегубками». В деле Берга, который принимал участие в расстрелах, о чем есть его подпись, он обвинялся как изобретатель этих душегубок.
Александр Михайлов: По свидетельству водителя такого грузовика, это было связано с тем, что необходимо было в какой-то мере исключить возможность бунта в машине. Естественно, у людей, наглотавшихся угарного газа, воля в известной степени подавлена, и многие из них принимали смерть как избавление от мучений.
Лидия Головкова: Поворачивалась выхлопная труба внутрь фургона, и люди приезжали такие уже полусознательные. Автобусы с полуживыми людьми подъезжали со стороны леса. Там была устроена вышка с прожектором над деревьями, территория была окружена колючей проволокой, и стоял длиннейший деревянный барак, куда всех заводили якобы для санобработки.
Лидия Головкова: Берг Исай Давыдович. Он был очень опытный чекист, и как раз очень много работал в Бутово.
О Берге и его «полезном изобретении» сообщается в том числе и в статье Е.Жирнова "По пути следования к месту исполнения приговоров отравлялись газом" (опубликована в еженедельнике Коммерсант-власть, исходная ссылка временно недоступна, поэтому ссылаюсь на собственный перепост). Как пишет в статье автор, в 1990 году ему «показали следственное дело арестованного в 1937 году начальника административно-хозяйственного отдела УНКВД Московской области Исая Берга, в котором говорилось:
"Берг тогда являлся начальником оперативной группы по приведению в исполнение решений тройки УНКВД МО. С его участием были созданы автомашины, так называемые душегубки. В этих автомашинах перевозили арестованных, приговоренных к расстрелу, и по пути следования к месту исполнения приговоров они отравлялись газом. Берг признавал, что он организовывал приведение в исполнение приговоров с применением автомашины (душегубки), объясняя это тем, что он выполнял указание руководства УНКВД МО и что без них невозможно было бы исполнить столь большое количество расстрелов, к которым арестованных приговаривали три тройки одновременно. Из рассказов на допросах Берга и из разговоров, которые ходили среди сотрудников УНКВД МО, было известно, что процедура приведения приговоров, организованная Бергом, носила омерзительный характер: приговоренных к расстрелу арестованных раздевали догола, связывали, затыкали рот и бросали в машину. Имущество арестованных под руководством Берга расхищалось».
http://d-v-sokolov.livejournal.com/82478.html
О душегубках на службе НКВД можно прочитать и в известной работе А.И. Солженицына, «200 лет вместе»:
«И.Д. Бергу было поручено исполнять решения «тройки» УНКВД МО — и Берг исправно выполнял поручение: возил на расстрелы. Но когда в Московской области стали заседать одновременно три «тройки» — уже справиться было расстрелыцикам невозможно. Тогда и догадались: жертв раздевать догола, связывать, затыкать рты и бросать в закрытый грузовик, снаружи замаскированный под хлебный фургон. На перегоне выхлопные газы шли внутрь грузовика — и до дальнего рва арестанты были уже «готовенькие». (Надо сказать, что и сам Берг вскоре был расстрелян, в 1939, — но не за эти злодейства, разумеется, а по обвинению в «заговоре». И в 1956 — благополучно реабилитирован, хотя в следственном деле его и тогда хранилась, и дохранилась вот до новейшего времени, и прочтена журналистами — история этого душегубного изобретения!)»
http://libereya.ru/biblus/200/19.htm
А вот что пишет об этом в своей работе «Красный и белый террор в России» А.Л.Литвин:
«…Когда число осужденных к расстрелу в Москве стало переваливать за 300 в день, начальник административно-хозяйственного отдела УНКВД Московской области И.Д. Берг предложил для умерщвления людей использовать душегубки. (В машины садились люди, приговоренные к расстрелу, по пути к месту казни они отравлялись выхлопным газом…)
Литвин А.Л. Красный и белый террор в России. 1918 –1922 г.г. М.: Эксмо, Яуза, 2004. – с.418
Так что нацистам было у кого перенимать «передовой опыт». И, надо признать, они оказались весьма способными учениками – подойдя к вопросу уничтожения более организовано (сказывался немецкий педантизм). Хотя по большому счету, не привнесли ничего нового – т.к. все их преступные методы: расстрелы, захваты заложников, лагеря смерти – были многократно опробованы большевиками еще тогда, когда никаких айнзацгрупп не было и в проекте, а Адольф Гитлер был мало кому известным ефрейтором.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Масловъ
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 29.05.2009
Сообщения: 2681

СообщениеДобавлено: Вс Май 16, 2010 10:46 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

В этом году исполняется 73 года с начала массовых репрессий 1937 года — одного из наиболее знаковых событий в истории XX века. Винницкие расстрелы — трагедия, которую можно поставить в один ряд с ужасами Катыни и Соловков.

ТРУПЫ ПОД КАЧЕЛЯМИ

Image

Для большинства жителей Винницы массовые расстрелы в городе тайной не были — тем более что областное НКВД с непонятным рвением хоронило расстрелянных практически в центре города. Неудивительно, что уже весной 1942 года были выявлены первые массовые захоронения жертв сталинского террора. В районе внезапно огражденного забором фруктового сада на Литинском (ныне Хмельницком) шоссе виннитчане обнаружили 19 траншей, переполненных трупами. 30 июня 1943 года новые останки были найдены на старом православном кладбище (до наших дней дожили лишь кладбищенская церковь и редкие полуразрушенные могильные плиты). Там в шести могилах глубиной более двух метров лежали останки людей, расстрелянных в затылок, со связанными за спиной руками...

Последние жертвы энкавэдистов были обнаружены в Винницком парке культуры и отдыха им. Горького, который расположен сразу же за зданием Винницкого областного управления НКВД. Интересная деталь: после того как в парке поставили качели, они отчего-то скособочились и начали проваливаться в перекопанную и просевшую от дождей землю. Тогда возле них быстренько посадили акацию: ее колючки сделали проход невозможным, а сам парк был срочно закрыт на ремонт.

С 12 июня по 7 сентября 1942 года Винница стала столицей смерти — за это время город увидел 15 похоронных процессий. Ежедневно жители города и области (в основном женщины) шли и ехали к местам раскопок с единственной надеждой — опознать одежду бесследно исчезнувшего мужа или годами не подававшего о себе известий отца.

Всего в Виннице было найдено 9439 трупов. После их перезахоронения в 1943 году над могилами был установлен крест с надписью: «Тут похоронены жертвы сталинизма». Когда весной 1944-го Винницу освободила Советская армия, на кресте сделали другую надпись: «Тут похоронены жертвы фашизма». Впрочем, вскоре его и вовсе уничтожили.

ОСОБНЯК НА УЛИЦЕ ДЗЕРЖИНСКОГО

Эта серая «сталинка» сохранилась до сих пор. По «праву наследования» она перешла в распоряжение Винницкого управления СБУ по Винницкой области. Благодаря тем немногим, кому 65 лет назад удалось вырваться из этого дома живыми, до нас дошли сведения о «нравах» его тогдашних обитателей — без сомнения, достойных пера Солженицына.

В камерах этого здания, рассчитанных, в среднем, на 16 человек, постоянно находилось более двухсот заключенных. Когда кому-нибудь было необходимо подойти к параше, его поднимали и передавали над головами других узников. Возмущаться было небезопасно: охранники нередко стреляли в арестованных через окошко — за громкие разговоры, пение и курение.

Что касается методов «физического воздействия», то изобретательность винницких энкавэдистов можно смело сравнивать с находчивостью их лубянских коллег. Так, Константина Коспирука в 1937-м в винницкой «внутрянке» били боксерскими перчатками. После ему на голову надевали тяжелую кожаную шапку, начиненную песком, и били дубинкой по голове, отчего «казалось, что мозг болтается в голове, как яйцо-болтун».

Обнаженного виннитчанина Кожушко просто клали на стул животом вниз. Один из следователей становился ему на руки, второй держал за ноги, а третий бил... Житель Гнивани Маньковский без сна и еды простоял (!) перед следователями трое суток. За это время ему выбили все зубы. В камере выделили галошу, из которой он ел полтора месяца. Видимо, сотрудники Винницкого НКВД были вообще неравнодушны к зубам своих подследственных. К примеру, заключенному Борисову, не желавшему ничего подписывать, следователь Гуня ломал зубы металлическим прессом (!). Неудивительно, что в винницкой тюрьме служили три медработника, которые занимались исключительно перевязками избитых.

Нельзя не отметить и другое винницкое ноу-хау. По свидетельству заключенного Ластовецкого, разгрузкой и выгрузкой трупов расстрелянных занимались те несколько человек, кого во время очередной акции уничтожения оставляли в живых: «После возвращения им давали понять, что их помиловали и приказывали идти в камеру по одному, без сопровождающих. Путь проходил через длинный коридор, посредине которого горела лампочка, а в конце за столом сидел конвоир. Когда «помилованный» оказывался под лампочкой, конвоир командовал «Стой!». В этом месте находилась ниша, обшитая досками. В ней стоял сотрудник с мелкокалиберной винтовкой. Он стрелял через щель в висок»...

СДАТЬ В АРХИВ

Считая, что их винницкие коллеги «перегнули» палку, в 1940 году следователи НКВД УССР завели уголовное дело на начальника Винницкого областного управления НКВД Ивана Кораблева и его помощников Запутряева и Ширина. Увы, заслуженного наказания винницкие энкавэдисты так и не понесли. Расстрел, к которому их первоначально приговорил Военный трибунал войск НКВД Киевского округа 6 мая 1941 года, 24 июня того же года был заменен Военной коллегией Верховного суда на спасительную «десятку». Впрочем, уже 17 сентября стараниями Новосибирского областного НКВД дело было полностью прекращено...

В последние годы перестройки во время очередных мероприятий по повышению квалификации сотрудникам Центрального государственного архива кинофотофонодокументов УССР демонстрировали различную кинохронику. Среди кинолент был и ролик, носивший стандартное название «Жертвы фашизма». Видеоряд зафиксировал разрытые захоронения в каком-то саду. Из ям достают полуистлевшие трупы; родные, в основном женщины, склонились над телами в поисках родственников; врачи-патологоанатомы производят вскрытия... И вдруг зрители увидели фигуру обычного немецкого полицая. Далее в группе прилично одетых людей промелькнул немецкий офицер... Позже кадры были идентифицированы как съемки винницких раскопок... Так в Украине вновь вспомнили о большой трагедии маленького города...

Сергей Вейгман
cn.com.ua/N206/society/history/history.html

_________________
Такъ громче, музыка, играй победу!
Мы одолели, и врагъ бежитъ, разъ, два!
Такъ за Царя, за Русь, за нашу Веру
Мы грянемъ дружное ура, ура, ура!
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB