Первая лекция историка К. М. Александрова о Гражданской войне. Часть первая.



Автор: Glavkom_NN
Дата: 2010-01-18 18:40
          Спасибо, отец Александр, дорогие друзья, братья и сестры, я очень рад, что накануне Рождества мы собрались*, чтобы поговорить об одной из самых трагических тем в истории России – о Гражданской войне. 

Сам термин «Гражданская война» подразумевает какую-то смуту, противостояние, вооруженную борьбу граждан одной страны, отсюда и название. В принципе Гражданские войны известны человечеству ещё со времен античного мира, достаточно вспомнить Древний Рим. Вот. Безусловно, в 19 веке одна из самых серьезных и страшных Гражданских войн – это война между Северными и Южными штатами, которая продолжалась четыре года. Для того чтобы просто обратить Ваше внимание на драматизм ситуации, я скажу, что вооруженные силы США в двадцатом веке понесли в совокупности такие же потери, как противоборствующие стороны в войне Севера и Юга, настолько, вот, накал, драматизм борьбы были велики.

На фото: Кирилл Михайлович Александров, российский историк, журналист

 

Если говорить о ситуации XX столетия, то весь ХХ век – это, нужно сказать, цепь каких-то непрерывных Гражданских войн, которые происходили в разных странах, в разных частях земного шара, но, действительно, они были всегда весьма и весьма болезненны и преодолевались, и переживались обществом. Как в принципе, Гражданская война могла быть всего несколько дней в конкретных ситуациях, но могла идти несколько лет, но могла быть и несколько десятилетий.

Ну, вот, та совокупность гражданских войн, которые интересуют нас, которые для нас, как, во-первых, для людей православных, для христиан, для (кроме того) русских людей, которые все таки считают себя людьми, ищущими ту историческую Родину, которая существовала как некая историческая цивилизация. Безусловно, Россия была уникальным совершенно национальным, государственным образованием (которое было, в свою очередь, частью большой европейской цивилизации), и которое в начале двадцатого столетия трудно представить. И то, что для нас постоянно стоит вопрос, что же с нашей Родиной произошло, как нам к произошедшему относиться, как нам в сегодняшних условиях с этим жить? Постоянно этот вопрос присутствует в нашей жизни.

Поэтому, конечно тема Гражданской войны, тема возможных альтернативных путей развития Российского государства (и, самое главное, русского общества) – она постоянно должна присутствовать. Поэтому для меня очень важно, что отец Александр постоянно обращается к историческому наследию нашего народа, нашего общества, будь это Град Петров, будь это какие-то встречи, занятия, лекции и т.п.

Собственно, для чего это нужно, для того чтобы нам не остаться равнодушными в первую очередь. Для того, чтобы не просто почувствовать какую-то живую историческую ткань, имея какие-нибудь положительные примеры перед своими глазами, чтобы мы знали и умели отличать доброе от злого, белое от черного, хорошее от плохого. Но, самое главное, конечно, чтобы мы ни в коем случае не были равнодушными.

Почему еще Гражданская война в России так привлекает по большому счету и человека, который, осознает себя человеком выросшим, живущим в России, почему она притягивает помимо даже каких-либо исторических фактов? 

Я абсолютно убежден в том, что очень немногие из Вас (да в этом нет необходимости) запомнят там конкретные даты, месяцы, количество штыков, сабель, пулеметов там – это не принципиально. А самое главное – почувствовать, ну, если хотите, пафос этого времени, вот этот дух, которым это время было наполнено. И, именно этот дух и может быть источником, особенно для людей молодых, источником живого чувства, которое должно привести и нас, во всяком случае, мало воцерковлённых, в мало воцерковленной стране – к чувству живому, к чувству религиозному.

На самом деле, если мы не будем переживать трагедию своей страны так же, как мы должны по идее переживать трагедию Христа, тогда, грош (в общем, на самом деле) всем нам будет цена. Ибо по большому счету, мы должны внять свою жизнь, склонить её к каким-то изменениям для того, чтобы легче осуществлять услужения (каждое из которых несёт свое [предназначение]). И быть лучше, становиться лучше, так или иначе.

Вот здесь как раз проблематика Гражданской войны представляется очень важной. Она предлагает, позволяет человеку сдвинуть с себя этот камень и неверия, и равнодушия какого-то, ожирения совести, если хотите.

Совершенно понятно, смотрите, [чем заняты] наши современники на 90%: срубить побольше денег, получить образование для того, чтобы срубить побольше денег, и эти деньги как можно лучше, так сказать, потратить, и соответственно получать от этого удовольствие. Да.

Есть и более русский вариант. Был такой фильм, на заре перестройки , «Кин-дза-дза», там люди попадают на другую планету, и говорят, мол, давай купим весь воздух, а себе оставим немного наверху, мы будем наверху, у нас будет воздух, а внизу его не будет, там все будут ползать, а мы будем на них плевать. А зачем? Ну как зачем –удовольствие получать. То есть, понимаете? Такой путь жизни – он лишен основания существования, он ведет в тупик, к саморазрушению человека, личности. 

Если мы не хотим саморазрушаться, мы прекрасно понимаем (во всяком случае, в среде тех, кто вот здесь сегодня присутствует), что человек должен жить для того, чтобы служить каким-либо надличным, духовным ценностям, Богу.

Наше историческое знание должно быть сейчас, по крайней мере, играть двойную роль. Во-первых, это историческое знание должно нас побуждать к служению, к тому, чтобы действительно чувствовать то, что называется Богопознание. Трагедия одной личности, это, по большому счету, еще одна многомиллиардная трагедия, связанная с личностью Христа, и это один вариант, одна причина. А вторая причина – это то, что исторический опыт должен дать нам какой-то инструмент, дать какое-то знание, для того, чтобы научиться правильно себя вести в той исторической ситуации, в которой мы живем.

Я абсолютно убежден в том, что все выборы до конца нашим народом и нашей страной ещё не сделаны, у нас Бог знает что может впереди Россию ждать. И очень важно, чтобы в тот момент, когда это произойдет, чтобы мы вели себя правильно. Вот эти компасы и ориентиры дает проблематика исторического знания о Гражданской войне.

Для нас в 20 веке три Гражданских войны должны быть в равной степени близки, понятны, и, если не идентичны, то очень похожи. Тем более, что две из них происходили практически в одно время. Это Гражданская война в России, и в Финляндии, которая была частью России, и Гражданская война в Испании, которая была на 20 лет позже.

Почему?

Потому что первопричины, истоки, предпосылки этих войн были одни и те же, и потому что выборы, которые делали народы в ходе этих социальных конфликтов, оказались разными, соответственно разные последствия у этих выборов оказались.

Мы можем посмотреть (я думаю, что попасть в Финляндию сейчас совершенно несложно), как живут финны, испанцы сегодня, в каком состоянии их страны, их церкви, их общества, и сравнить, в каком состоянии наша страна. Мы можем наглядно увидеть, что это следствие неправильного выбора, конечно, который сделал наш народ. У этого неправильного выбора тоже были свои определённые причины, предпосылки, но, ни в коем случае нельзя задаться таким вопросом: почему же белые такие красивые все, такие в золотых погонах, или каких-нибудь там других, такие все с такими лицами замечательными, благородными, и тут они вдруг взяли и проиграли, бандам. В этих бандах далеко не все были бандитами, даже меньшинство, вот, в этом весь ужас заключается.

Очень важно понять одну очень важную вещь: большевизм, то, что большевики предлагали русскому народу (как писал активный участник Белого движения, один из замечательных представителей русской военной эмиграции, профессор Николаевской военной академии Генерального штаба генерал-лейтенант Николай Николаевич Головин: «большевизм-это социальная болезнь») - это болезнь общества, которое недоразвилось до правильного осмысления, понимания, каких-то жизненных принципов. А, во-вторых, это, конечно, соблазн. И весь ужас, что большевизм не в том, что «они» победили, достигли какой-то военной победы в 1920-1922 гг. А в том, что «они», сумели увлечь за собой в какой-то исторический момент определенную часть субъективно хороших русских людей. Чтобы представлять, что Красная Армия это какие-то монстры, которые, соответственно, стремились: «весь мир до основания мы разрушим, а затем..» - это слишком упрощённо и примитивно, тогда большевики никогда бы не победили.

Соответственно, вот один из символов ЧК, да Степан Афанасьевич Саенко, (такой был) столяр, плотник из Харькова, который был комендантом харьковского концентрационного лагеря, комендантом харьковской ГубЧК. В этой ЧК были одни из самых страшных пыток. В альманахе «Русское прошлое», который мы готовим к печати есть воспоминания харьковского адвоката Василия Ивановича Леха. Они к публикации были подготовлены. Лех входил в комиссию, которая вскрывала все эти ямы, которые были наполнены расстрелянными харьковчанами, он входил в комиссию, которая осматривала здания ЧК, вот эти все снятые китайскими палачами «перчатки» так называемые, живого человека они были реальностью абсолютной, это не вымысел деникинской пропаганды. И Саенко, кстати, закончил свои дни будучи членом харьковского горсовета в 1976 или 1978 году, по крайней мере наша современница его застала.

На фото: Степан Афанасьевич Саенко — чекист, комендант Харьковской ЧК

 

И если, конечно, оказалось, что большевики состояли из таких вот из таких «саенок», они бы никогда не победили. В том же дело, что умели с собой увлечь очень значительную часть хороших русских людей, которые поверили в то, что эти лозунги принесут что-то лучшее русскому народу, дадут какой-то импульс развития и решат те проблемы, которые накопились в России к началу 20 века. Вот это страшно, вот это мы должны очень хорошо представлять и понимать именно то, что большевизм был соблазном.

Гражданская война в России не имеет общепризнанной, универсальной, всеми принимаемой исследователями периодизации. Вот сколько существует историков, столько и версий, когда Гражданская война в России началась и когда она закончилась.

Ну вот, одна из версий, которую например я поддерживаю, это условно говоря ноябрь, или даже конец октября 1917 года, то есть первые дни после октябрьского переворота и октябрь 1922-го, когда последние белые войска на Дальнем Востоке эвакуировались за пределы России, и образуется вот эта последняя волна дальневосточной манчжурской (или китайской, как её еще будут называть) эмиграции.

Традиционно в Советском Союзе (и эта традиция осталась) некоторые историки считают, что на самом деле полномасштабная Гражданская война начинается в мае 1918 года, когда от советской России, от РСФСР отпадают огромные территории Востока, начиная Поволжьем и заканчивая Дальним Востоком, Вся Сибирь – в результате восстания чехословацких легионеров, которые оказались в железнодорожных эшелонах, растянутых по всей транссибирской магистрали, из-за конфликта с местными органами советской властью, и этот конфликт позволил белым выйти из подполья и фактически появился восточный фронт белой борьбы. С этого момента Гражданская война принимает такой всероссийский характер, будучи до этого только в локальных казачьих областях, там Оренбуржья, Дона и Кубани.

Эти историки, одни считают, что коечной датой Гражданской войны можно считать ноябрь 1920 года вот в этом году исполняется 90 лет с момента изгнания армии генерал-лейтенанта Петра Николаевича Врангеля и прекращения белой борьбы на европейской части России, и с этим заканчивается война, другие выделяют до 1922 года эту границу, и включают сюда и крестьянские восстания 1921 года.

В принципе, вот я еще раз говорю, есть разные точки зрения, как рассматривать крайние границы Гражданской войны. Мы будем рассматривать (условно говоря, с 25 октября 1917 года и до последних чисел октября 1922 года) Гражданскую войну не только как какую-то социальную смуту, не просто как борьбу, которая охватывает большую или меньшую территорию России, а все таки как борьбу, которая велась за разные варианты, за разные перспективы России и русского общества в XX и, соответственно, в XXI веке.

Но, на что я хочу обратить Ваше внимание еще, и это очень важный момент. Прошу ни в коем случае его не забывать: а закончилась ли вообще Гражданская война с эвакуацией белых армий за пределы России, неважно, о какой эвакуации мы говорим, это Восточной или Крымской?

А белое подполье, которое продолжало существовать в 1920-е годы, а ликвидация русских молодежных православных организаций органами ОГПУ в 1922, 1923, 1924 гг.? А сопротивления верующих, а массовые крестьянские восстания 1930-1931-1932 гг., масштаб которых был намного больше, чем в период официально признанных рамок Гражданской войны? Восстания в Красной армии 1932-1934 гг.? А появление первых русских добровольческих отрядов, созданных из советских граждан уже в финскую, «зимнюю» войну 1939-1940 гг.? Наконец, все то, что называлось «освободительным движением народов России» в годы Второй мировой войны? Это разные повстанческие движения послевоенные, не только там на территории меньше нас интересующей Прибалтики и на Западной Украине, но и на Брянщине, которая является частью России вобщем-то. Ведь последняя антисоветская группа была ликвидирована в 1951 году на Брянщине органами госбезопасности деревни []гиревка Комаричского района Брянской области.

Разве это все не элементы, по большому счету, Гражданской войны. Существование вначале миллионной, а потом меньшей по численности, но не менее активной русской эмиграции в 1920-1930-1940-1950-1960-е гг.: разве это все не элементы в общем-то, Гражданской войны так или иначе. И вот возникает очень важный вопрос: когда же все таки Гражданская война в России закончилась, и, не менее важно, закончилась ли она вообще сегодня, вот, в январе 2010 года?

Закончился ли вообще наш двадцатый век? Понятно, что мы живем в 21 веке, хронологически, но закончился ли вот тот двадцатый век, который у нас начался в прошлом столетии, или какой-то вектор двадцатого века, какой-то импульс, по-прежнему нас беспокоит, волнует, создает какую-то внутреннюю угрозу, опасность для России. Произошло ли у нас то, о чем так много в 1990-е годы говорили: общественное примирение с эмиграцией?

Я не отвечаю на эти вопросы, я их только ставлю. Об этом можно говорить, дискутировать, это поводы для размышлений.

Поэтому мы будем говорить о Гражданской войне 1917-1922 гг. в спектре перспективы какой-то. Отец Александр найдет возможность, чтобы мы поговорили о русском зарубежье, довоенном и военном, о том, что происходило далее, и другие эпизоды этой жестокой драматической Гражданской войны.

Вы знаете, почему для нас это все еще существенно и важно: вроде бы постоянно слышатся призывы - давайте всех простим, давайте все со всеми помиримся, давайте не будем больше на эту тему рассуждать. Возникает состояние какой-то неправды, какой-то лжи. Понимаете, тут предлагают помирить Феликса Эдмундовича Дзержинского, председателя карательных органов ВЧК и генерала Антона Ивановича Деникина. Предлагают помирить мужественного митрополита Кирилла (Смирнова) и там комиссара безопасности , Николая Ивановича Леднева, который был его палачём. Сталина и жертв Беломоро – балтийского канала, Ленина и жертв Соловецкого лагеря. Получается, что между этими людьми, их выборами, которые они делали, не было никакой разницы, одинаковы, и подвиги их близки. Хотя и Фрунзе и Врангель друг против друга воевали, это даже и риторично, а то, что выборы были у этих людей принципиально разные, цели и намерения этих людей были разными. А теперь говорят, что это не имеет никакого значения: и те были хорошие, и эти на самом деле были хорошие. Вот к чему ведут эти попытки всех примирить, всех обнять, всех простить – возникает самое страшное.

Ну, когда человеку говорят: нет никакой разницы между теми кто сжигал евреев в печах Освенцима, и самими этими евреями, возникает в начале изумление, а потом отторжение. И когда нам говорят, что нет никакой разницы между теми, кто в Тамбове в участвовал этой крестьянской отчаянной войне 1921 года, и теми, кто Тамбов травил газовыми химическими снарядами (и утопил это восстание в крови) – возникает в принципе у нормального человека вначале отторжение, а потом наступает равнодушие.

Полное, вот, именно равнодушие к самой этой теме, омертвение.

Вот я еще раз возвращаюсь, мы говорим на исторические темы не только, и даже не столько для того, чтобы расширить свой кругозор, восполнить что-то взятое в школе, в институте, в университете, сколько для того, чтобы не остаться равнодушным. Пускай этого будет, я еще раз подчеркиваю, немного.

Пять лет тому назад немцы разобрались со своим прошлым, потому что в берлине появилась официально Штауфенберг штрассе, улица полковника Штауфенберга, человека, который был одним из руководителей антигитлеровского заговора, и в Германии официально точки над «I» расставили, пускай даже через 60 лет. Никто не может сказать, что все немцы были нацистами, потому что был полковник Штауфенберг, сразу возникает уже вот эта коллизия, да, и, никто не может сказать что все русские были коммунистами, никто не может сказать, что все русские с остервенением уничтожали свою Родину, расстреливали её духовенство, разрушали церкви. И это самое важное, понимаете, для нас остается вот этот важный еще импульс в теме самооправдания и национальной реабилитации и национального самоуважения. И нам никто не может сказать, что может быть наши предки, которые участвовали в этом (потому что, мы не знаем, как складывались судьбы наших прабабушек и прадедушек 90 лет тому назад)… Но, ощущая себя гражданами какой-то страны, представителями какого-то общества – мы знаем, где черное, а где белое. И никто нам не может сказать, как русским христианам, что мы безразличны к собственному прошлому.

На фото: Клаус Шенк фон Штауффенберг

  

И в общем-то и целом мы представляем собой страну, которая сама себя погубила.

Может быть и правда, может быть действительно Россия погубила сама себя. Даже вот встречаясь с иностранцами скажем: нет, а у нас были праведники, которые пытались нашу Родину спасти, как очень хорошо в фильме Михалкова «Другой выбор» об Александре Васильевиче Колчаке его внук сказал (он барабанщик, в джазе играет) сказал, сыграл на барабане что-то под камерой а потом сказал: дед хотел быть, как лучше и сказал, жаль, что не вышло.

Жаль что не вышло, они действительно они проиграли все, ну Вы понимаете тоже: как можно все проиграть? Если вот так рассматривать с точки зрения, сколько фигур на шахматной доске, христиане постоянно в этой жизни очень часто выносили поражения, трагические поражения. Но мы то прекрасно знаем, что на этом жизнь ни в коем случае не заканчивается.

И тоже еще одна очень важная мысль, которая, мне бы хотелась, осталась у Вас в душе, в сердце там, где-то да, обязательно, понимаете. Я полностью убежден в том, что, для Бога сам акт деятельный, сама попытка человека противостоять греху, она имеет большее значение, чем, может быть, какой-то конечный результат.

Белые не смогли спасти Россию, не смогли предотвратить гонений, страшных, которые произошли, они не смогли защитить свою страну от значительной части с ума сошедшего, или соблазненного народа, преодолеть равнодушие народного большинства, но они сделали хоть попытку! Эта попытка, конечно, даст нам, или же нашим единомышленникам, соратникам, современникам, если мы донесем ценность этой попытки для того, чтобы в России сегодня что-либо вокруг себя менять.

Итак, значит, существует внутри периодизации Гражданской войны цепь достаточно маленьких, своих периодов, которые просто удобно рассматривать в их последовательности и взаимосвязи. Безусловно события с конца октября 1917 до мая 1918 года могут считаться начальным периодом Гражданской войны. В это время Гражданская война носит региональный, локальный характер. Она затрагивает какие-то отдельные области Оренбуржья, где первыми начинают формироваться какие-либо антибольшевистские части 1918 года, одновременно это и Область Войска Донского, где по сути начинается Белое движение, это безусловно, конечно, овеянный романтическими легендами Первый Кубанский ледяной поход Добровольческой Армии генерала Корнилова с Дона на Кубань и обратно на Дон. Это, безусловно, параллель событий происходящего движения отряда полковника Дроздовского с Румынского фронта из Ясс на Дон, это постепенное формирование антибольшевистского подполья в крупных городах Центральной России, но все равно это все носит такой еще, я бы сказал, локальный характер. Действительно, события, связанные с восстанием, с мятежом чехословацкого корпуса в мае 1918 года, выступление белых и формирование первого антибольшевистского всероссийского правительства, которое называлось Комитет членов Учредительного собрания, ставит на повестке дня вопрос уже о новом этапе Гражданской войны.

С июня 1918 года до января 1920 года даже до весны 1920 года, до апреля - это и период Гражданской войны, когда она охватывает большую часть территории России. И Восток страны, и Среднее Поволжье, и Центральные губернии и, безусловно, Юг России. Она распространяется на северную и на Северо-Западную область. А к весне 1920 года остается только Дальний Восток, (Забайкалье, Дальний Восток) и, собственно говоря, вот Юг, в виде Таврической губернии Крымского полуострова и период, он в общем-то, небольшой по времени, это период с апреля по ноябрь 1920 года, Крымский период Гражданской войны.

Почему мы его вообще выделяем и обособляем?

Потому что именно в Крыму, Петру Николаевичу Врангелю, который принял командование Вооруженными силами Юга России после отставки генерал-лейтенанта Антона Ивановича Деникина, его ближайшему соратнику и помощнику, одному из самых выдающихся деятелей Александру Васильевичу Кривошеину удалось создать модель, модель будущего Российского государства.

Вот этим Крымским периодом, Крымского государства, просуществовавшего всего пять месяцев, Кривошеин и Врангель оставили в истории пример той модели, за которую боролись белые, пытаясь показать, а что бы было бы с Россией если бы действительно белые полки вошли в первопрестольную.

Они показали вот тот позитивный импульс, который в белом движении сохранялся, более того, по большому счету, они сумели показать те черты России, перспективы в двадцатом веке. Потому что по сути своей, белое движение целиком, независимо от политических оттенков: республиканцы, монархисты, непредрешенцы – это было военно-политическое движение, которое отстаивало ценности в государственном смысле этого слова Столыпинской России. России, которая явно утвердила себя в период первой русской революции, перед войной, как вот в естественном смысле, высшей, если хотите, вообще точкой развития вообще российской государственности за весь период ей истории. Ещё положительное то, что Столыпин осуществил идею своей гибелью, и это продолжили его соратники Кривошеин, С.Ю. Витте и другие - это оказалось именно описание крымской модели. Это касается и земельного вопроса и самоуправления, которое не было до конца в императорской России разрешено и отношения с рабочими, с мастеровыми, это касается и свободы прессы, и в известной степени определённых форм политической свободы.

Все это так или иначе было реализовано в крымской модели. И это очень важно: если бы Белое движение закончилось в принципе только новороссийской эвакуацией (как происходила эвакуация Северного Кавказа в Крым) - это было бы очень печально и драматично, Она стала бы в России подвигом, но она не оставила бы позитива. А Крым - он оставил позитив, это может стать основой любой белой политической программы любой белой (скажем  так) политической партии, группы, или даже так вовсе сказать, современной России, потому что и местное самоуправление, и частная собственность на землю для крестьян, те, кто сельским хозяйством занимаются и обретение гражданских и правовых  свобод - это все то, гласный суд, не коррумпированный, а честный и порядочный, да, реформа местного образования, которая не просто там офисный планктон будет растить, а граждан, это все то, что нужно и современной России сегодня. Это те же вопросы, которые стоят перед нашей страной сейчас. И здесь прямая линия, понимаете, здесь прямая преемственность от Белого Крыма к Столыпинской России, и к России вообще, и тогда этот страшный советский период, столько человеческих жертв, миллионы человеческих жизней, но самое главное – привел к такому страшному духовному отношению нашей страны, оказывается в какой-то степени преодолён, если не преодолён, то хотя бы это пути к его преодолению

Поэтому опыт Гражданской войны, опыт Белого движения для нас это не просто история. Это еще и конкретная реальность, которую мы и сегодня можем использовать.

Ну и наконец четвертый последний период Гражданской войны это вот ноябрь 1920 года – октябрь 1922 года, когда Гражданская война уже носит характер спорадический, в основном затрагивая азиатские окраины России, и в то же самое время в этот период ещё один очень важный фактор вступает в действие, на который я хочу Ваше внимание заострить и сразу же мы коснемся после рассмотрения этого вопроса темы о том, почему вообще белые Гражданскую войну проиграли.

Сколько копий сломано, сколько чернил в эмиграции и в России на эту тему пролито, на самом деле ответ лежит на поверхности, в естественном смысле этого слова.

Итак, какой ещё очень важный фактор на который я хочу заострить Ваше внимание – это крестьянские восстания 1921 года. Самое известное, что у Вас на слуху, и Вам хорошо известно  - это Тамбов, это армия поручика Токмакова и Александра Степановича Антонова, бывшего начальника уездной милиции Кирсановского уезда Тамбовской губернии. Но это на самом деле было не самое большое восстание, может быть оно было самым драматическим, самым страшным, потому что это был единственный случай, когда против повстанцев большевики применяли химическое оружие, и вообще это был единственный случай, когда правительство применяло против своего собственного народа такого рода оружие. Химические снаряды, применявшиеся в мае-июне 1921 года они приводили к гибели не только повстанцев, но и в первую очередь гражданского населения, жен, стариков и детей.

Это те документы, которые сейчас тамбовские краеведы публикуют и стали достоянием общественности, они производят просто жуткое страшное впечатление. Ведь по самым скромным подсчётам за годы Гражданской войны численность населения Тамбовской губернии сократилась на 240 тысяч человек, это начиная младенцами, и заканчивая стариками. Ну, половина губернии исчезла, она просто растворилась, это страшные цифры, если вдуматься.

Но самым крупным было не Тамбовское восстание, а Сибирское, или Ишимское, как его ещё называют, оно было в феврале-марте 1921 года, и именно вот эти два восстания, плюс восстание кронштадских моряков, которое сейчас нас в меньшей степени интересует, заставили пойти большевиков на определенные социально-экономические уступки, и начался короткий период вот этой так называемой новой экономической политики. Его начало совпало с концом формально Гражданской войны.

А почему я заострил внимание на крестьян в антибольшевистской борьбе, потому что здесь мы переходим к очень важному вопросу: почему белые потерпели поражение в Гражданской войне?

Стенограмма текста лекции знаменитого петербургского историка Кирилла Михайловича Александрова, посвященная Гражданской войне в России 1917-1922 гг., прочитанная в Санкт-Петербурге 5 января 2010 года. 

(окончание первой части, продолжение следует )