Голод в СССР. Часть первая



Автор: BR doc
Дата: 2013-11-23 17:00
Голод 1921-1922:

 Голод в Поволжье 1921—1922 — массовый голод в России во время Гражданской войны на территориях, контролируемых большевиками. Известен как голод в Поволжье, хотя голод тогда охватил не только Поволжье, но и юг Украины и Крым. Число жертв от голода и сопутствующих болезней приблизительно оценивается в 5 миллионов человек По оценкам советского статистика Огановского, число умерших от голода в 1921-1922 годах составляет 5 миллионов 200 тысяч человек. 

Из доклада предпомгола Вознесенского. Март 1921 г.
 "...Проезжая Чувашскую область, нас предупредили о имеющихся здесь случаях нападения голодных на вагоны с целью грабежа, были приняты меры во время стоянки поезда, при отходе и на ходу поезда пришлось стоять с винтовками (их у нас было две) и наблюдать за людьми, сидевшими на ближайших тормозах или расхаживающих по путям подле вагонов. На ст. Казань голодный люд положительно осаждал вагоны, пытаясь их вскрыть или просверлить отверстие с целью хищений. Здесь борьба с таким явлением была нелегкая, т.к. желающих достать таким способом хлеб было очень много. Среди них мы видели стариков, женщин и детей с изможденными от голодовки лицами, едва державшихся на ногах. Вид этих людей говорил за то, что никакие угрозы им не страшны, ибо они голодны. За 4 дня нашей стоянки в Казани было застрелено военной охраной 30 голодных, застигнутых на месте хищения, но эти суровые меры были бессильны живой голодный переступал труп убитого собрата, пытаясь достать то, чего не успел взять первый. С трудом удалось добиться постановки наших вагонов на пассажирских, более безопасных путях, но и здесь дети со специальными железными прутами тащили через дверные щели рожь..."  

Национальный архив Республики Татарстан. Ф.Р-4470. Оп.1. Д.6. Л.125; 125 об.

Кризис смертности, вызванный порожденной большевиками гражданской войной, стал одной из самых страшных демографических катастроф, пережитых Россией за последние 150 лет Голод в России 1921—1923 более известный как Голод в Поволжье 1921—1923 — массовый голод в советских республиках Р.С.Ф.С.Р. Известен как голод в Поволжье, в связи с тем, что регионы .южного Урала и Поволжья пострадали наиболее длительно и массово. Пик голода пришёлся на осень 1921-весну 1922, хотя случаи массового голодания в отдельных регионах регистрировались с осени 1920 до начала лета 1923. Согласно официальной статистике Голод охватил 35 губерний с населением в 90 млн.чел из которых голодало не менее 40 млн.  Еще не окончилась Гражданская война, когда значительную часть территории страны охватил голод. Как утверждает С. Адамец, это был лишь самый пик голода, «массовый голод начался не после засухи 1921 и не прекратился после сбора урожая 1922 года. Он растянулся на 3 года, начиная с лета 1920, чему предшествовали локальные вспышки голода в отдельных районах и городах во время Гражданской войны. Когда же голод достиг своей высшей точки, бедствие — в пределах бывшей Российской империи или будущего СССР — охватило территорию, на которой проживало около 85 млн. человек В это время нехваткой продовольствия «было затронуто около 30-50 млн. человек, которые нуждались в срочной помощи» (Adamets, 2003: 150)  Положение усугубило деградировавшее за годы Гражданской и 1-й Мировой войн сельское хозяйство и имевшее ранее снижение посевных площадей (и как следствие собственных резервов) вызванное реакцией крестьянства на продразверстку.  Страна была разорена, и, несмотря на меры помощи голодающим, предпринимавшиеся и правительством страны, и международными организациями, людские потери от этого голода были очень велики, хотя их точные размеры неизвестны. Имеющая довольно широкое хождение оценка потерь только от «главного» голода 1921-1922 годов — без учета подъемов смертности от голода в 1918-1920 годов — в 5 млн. человек, попавшая даже в первое издание Большой советской энциклопедии (Мстиславский 1930: 463; Струмилин 1964: 34),  Проблема изучения голода 1921 г. остается одной из дискуссионных в отечественной историографии  В 1921 г. нужно было искать другие причины. Лидеры и идеологи партии большевиков (такие как Л.Д. Троцкий, К.Б. Радек, Е.И. Ярославский) написали в 1921г. ряд небольших, но публицистических брошюр и статей, посвященных как проблеме голода, так и борьбе с ним. Эти работы носили агитационно-пропагандисткий характер. Их лейтмотивом было утверждение, “что русский голод – стихийное бедствие, которое нельзя было ни предвидеть, ни предупредить”.  Споры о причинах катастрофы велись в историографии не только в двадцатые годы, но и позднее. В 50-е годы в США вышло исследование профессора С.Н. Прокоповича, который в июле – августе 1921 г. был одним из руководителей Всероссийского комитета помощи голодающим. Он обратился к глубинному анализу причин голода 1921г. в России, указав на то, что коммунистическая партия, согласно своим социально-классовым целям, преследовала зажиточных крестьян. По Прокоповичу особенно тяжелые последствия эта политика преследования зажиточных крестьян и изъятия всех продовольственных запасов имела на территории, периодически страдающей от засухи. Когда на этой территории урожай 1920 г. был изъят “под метелку”, а в 1921 г. оказался засушливым и неурожайным, наступил голод. Таким образом, единственная причина голода 1921г., по его мнению, - это продовольственная политика большевиков 

Голод 1924-1925 годов:

1924-1925

 У историка М. Таугера в статье "Зерновой кризис или голод?" этот период упоминается лишь вскользь: "Советское крестьянство едва начало процесс восстановления аграрного производства, когда в начале 1924 г. очередная суровая засуха нанесла удар по стране..."  "Тем не менее в 1927 г. Сталин признался, что страна ещё не полностью оправилась от последствий голода 1924 г. "  [А. И. Кутузов «Внешняя торговля СССР за 10 лет», Москва, 1928, 331, Поляков «Недород 1924 года», 54.] Чуть более подробные сведения о голоде можно найти в докладе "Лицом к деревне: советская власть и крестьянский вопрос" Венера Маркуса, Института Восточной Европы:  "По подсчётам ЦСУ, от неурожая 1924 г. пострадало более 8 млн. человек. Урожай целиком погиб на 11 % посевных площадей, потери составили 25% по сравнению с 1921 г."  "Сообщения с мест свидетельствовали о голоде среди населения в течение всего лета" [РГАЭ, ф. 478, oп. 1, д. 1372, л. 1422.]  "Летом и осенью 1924 г. в центральные органы управления стали поступать сведения о недовольстве крестьянства."  "Земсводки» сотрудников ОГПУ из провинции свидетельствовали о недовольстве крестьян, вызванном налоговым прессом и высокими ценами на городские товары. Оно резко усилилось из-за неурожая. Прежде всего крестьян озлобляли методы взимания налогов. В случае неуплаты крестьянами сельскохозяйственного налога неизменно следовали «массовые конфискации имущества и скота», а также аресты. Во многих сводках сообщалось о том, что сельские бедняки вынуждены были продавать последнюю лошадь, чтобы уплатить налоги.  Происходили различные многочисленные восстания, например:  "28 августа 1924 г. началось восстание в Чиатуре. Восстание охватило преимущественно сельские районы Западной Грузии. Наиболее сильным оно было в Гурии. По некоторым сведениям, здесь насчитывалось несколько тысяч восставших." [Трифонов И. Разгром меньшевистско-кулацкого мятежа в Грузии в 1924 году//Вопросы истории. 1976. № 7. С. 48. См. также: Sunу R. G. The Making of the Georgian Nation. Bloomington, 1988.]  "Уже через несколько дней восстание было подавлено войсками Красной Армии и частями ОГПУ "  [Lang D. М. A Modern History of Georgia. L., 1962. P. 243—244. Автор говорит о 7—10 тыс. убитых и 20 тыс. депортированных  

Голод 1927-1928 годов:

М. Таугер. "Зерновой кризис или голод?"
 (основной акцент в статье сделан на ситуации на Украине, поэтому в тексте ей уделяется большее внимание) "Материалы ЦК ВКП(б) и ГПУ (Главного политического управления), а также письма в прессу, публиковавшиеся в период с апреля по июль 1928 г., сообщали о дефиците продовольствия и резких скачках цен в городах и сельских районах, огромных очередях в продуктовых магазинах, забастовках рабочих в Московской и Ленинградской областях, на Украине, Урале, в Сибири и прочих регионах. Во многих сельских районах, в том числе и в Украине, сообщалось о случаях голодания крестьян, питании суррогатами, о болезнях и гибели взрослых и детей и даже о самоубийствах, вызванных голодом."  [Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). 46—51, дискуссия Политбюро об импорте продовольствия]  "Советские лидеры делились своими опасениями: на Политбюро заслушивались отчёты о том, что экономическая ситуация столь катастрофична, что страна не сможет самостоятельно ее преодолеть. Советские дипломаты получали настоятельные распоряжения о поиске возможной иностранной помощи любой ценой..."  "Рост дефицита продовольствия в Украине в конце 1928 г. полностью отражал тогдашнюю обстановку в Советском Союзе. В этот период советское правительство ввело карточную систему распределения продуктов питания во всех крупных городах, а также прибегло к «транссибирскому методу» закупки зерна. Согласно этой методе чиновники на местах старались делить крестьян на классы, чтобы с помощью большинства из бедноты и среднего крестьянства заставлять зажиточных крестьян (или кулаков) сдавать властям те излишки зерна, которые у них могли иметься. Правительство прибегло к усиленному варианту экстраординарных мер прошлого года и пошло на этот шаг отчасти из-за голода в Украине. В январе 1929 г. Рыков заявил сибирским чиновникам: «Посмотрите на цингу в Пскове, на голод в Украине и на нехватку, от которой повсеместно страдают рабочие. Вместо этого вы приходите и говорите мне, что план сбора зерна нельзя поднять»" [Yuzure Taniuchi «Decision-making on the Ural-Siberian Method», in Julian Cooper, Maureen Perrie and E.A. Rees, cds «Soviet History, 1917—1953: Essays in Honor of R.W. Davies», London, 1995, 84.] "...в 1928 году Украина оказывается поражённой тяжёлым голодом. Голод на Украине в 1928-1929 году был третьим голодом, с которым пришлось бороться советскому правительству из-за подверженности сельского хозяйства природным условиями.  План хлебозаготовок 1928 года удалось выполнить только ценой повальных обысков в деревнях и судебных процессов. За сокрытие хлеба, например, в Среднем Поволжье было отдано под суд 17 тыс. крепких хозяйств. Осенью 1929 года примерно треть хлеба изымалось с применением силы" , в том числе и частями Красной Армии.[ЦГАВОВиУУ]  "Даже в Москве государственно-кооперативная торговля работала с перебоями, обеспечивая не более трети потребности в продуктах. Сводки ОГПУ свидетельствуют, что продовольственные трудности питали «политически нездоровые настроения»"  "Карточки распространялись по стране стихийно в результате инициативы «снизу». Местное партийное, советское руководство и торгующие организации под давлением социального недовольства и угрозы срыва производства принимали решение о их введении!. Политбюро пока не участвовало в создании карточной системы. Карточки выдавались только горожанам с целью гарантировать их потребление в условиях наплыва иногородних жителей.  И ещё об одном результате заготовительной кампании 1927/28 года. Сократилась не только торговля. В ответ на репрессии крестьяне стали сокращать производство. Это предопределило товарные трудности и неудачи заготовок следующего года. "  "По сообщению Центросоюза, к осени 1928 года запасы хлеба в рабочих кооперативах важнейших промышленных районов были использованы практически полностью. В ряде мест выпечка ржаного хлеба была приостановлена. Многие рабочие кооперативы оказались перед угрозой закрытия. [3 РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 116. Л. 27. ] Из-за нехватки зерна государство прекратило продавать муку населению. Домашняя выпечка, а во многих районах это был единственный источник обеспечения хлебом, сократилась."  "К зиме 1928/29 года ситуация в городах далее обострилась... Страна встречала новый год длинными очередями за хлебом, разгромами хлебных будок, драками и давкой в очередях. По словам сводок ОГПУ, «хлеб получали с боя». Рабочие бросали работу и уходили в очереди, трудовая дисциплина падала, недовольство росло. "  "Весной появились донесения ОГПУ о локальном голоде в деревнях"  [ЦА ФСБ. Ф. 2. Оп. 7. Д. 527. Л. 15-56; Д. 65. Л. 266-272; Д. 605. Л. 31-35]  "Страдало в основном бедняцкое население. «Продовольственные затруднения» охватили Ленинградскую область (особенно Псковский, Новгородский, Великолуцкий уезды), ряд губерний Центрального района (Ярославская, Калужская, Тверская, Нижегородская, Иваново-Вознесенская, Владимирская, Рязанская, Тульская), Смоленскую губернию, южные округа Украины (Кременчугский, Запорожский, Мариупольский, Одесский, Криво¬рожский, Подольский и другие), ряд округов Дальневосточного края (Сретенский, Читинский, Хабаровский, частично Владивостокский и другие). В пищу употреблялись суррогаты хлеба. Что только не добавляли в него: толчёные клеверные головки и сушёную берёзовую кору, отруби, жмыхи, мякину, овес, гречневую, фасолевую и картофельную муку, отруби, вику, пареный лук. Желудочные заболевания стали принимать массовый характер. Начались опухания. Сводки ОГПУ свидетельствуют и о случаях голодной смерти. Усилился сыпной тиф. Семена проедались, и сев был под угрозой срыва. Нарастал убой и распродажа скота. Усилилось отходничество, нищенство, воровство, стихийное переселенчество в более благополучные регионы. Государственная помощь деревне была недостаточной."  "Хлебная проблема в 1928/29 году была главной, но не единственной. Остро ощущался недостаток всех основных продуктов питания."  "Осенью 1929 года положение в Донбассе, как и по всей стране, далее ухудшилось. Центральный комитет профсоюза горнорабочих СССР сообщал, что «рабочих форменным образом душат чёрным, сырым хлебом. О мясе и овощах абсолютно не приходится говорить». По отзывам самих рабочих: «Нет ни мяса, ни картошки, а если и бывает, то не добьёшься, потому что кругом очередь». В результате росли прогулы, отлив рабочих из отрасли, угроза срыва производства. О какой работе могла идти речь, если рабочие практически не спали, «с 2—3 часов ночи с подушками отправлялись к продуктовым лавкам»."  "По сообщению Экономического управления ОГПУ, которое подвело неутешительные итоги хозяйственного года, к осени 1929 года нормирование основных продуктов питания существовало во всех промышленных районах. Особенно плохим было снабжение мясом и жирами. Ухудшилось и положение с хлебом. Выдача пайков запаздывала, нормы снижались, стратификация углублялась — в некоторых регионах со снабжения снимались рабочие, связанные с сельским хозяйством. "  1930-й стал первым годом, когда продовольственное снабжение стало серьёзно волновать Сталина: пагубные последствия кризиса сказались на производстве.  "Главной причиной резкого ухудшения продовольственного снабжения в 1930 году являлась насильственная коллективизация, начавшаяся осенью 1929 года. Она и стала последним аккордом в развале рынка и броском к голоду."  "В 1930 году остро встала мясная проблема. Развал мясного рынка был вторым большим шагом к голоду после развала хлебного рынка в стране. ""Развал в ходе коллективизации крестьянского рынка создал проблему и с овощами. В 1929 году частник обеспечивал около половины снабжения овощами и картофелем, а в 1930-м его доля в торговле упала до 5%. Не за горами были карточки на картофель — второй, после хлеба, продукт в рационе русских.  Сводки ОГПУ свидетельствуют, что карточки на основные продукты питания существовали в 1930 году во всех городах и рабочих посёлках, хотя официально в стране были введены только всесоюзная карточная система на хлеб (февраль 1929 г.) и мясо (июль 1930 г.), а также нормирование основных продуктов питания для жителей Москвы, Ленинграда, Донбасса (октябрь 1929 г.) и Кузбасса (лето 1930 г). "  "По свидетельству ОГПУ, локальный голод начался зимой 1929/30 года, особенно усилился весной и продолжался до получения нового урожая. Страдали безземельные и малоземельные бедняки, которые перестали получать государственную помощь и не могли рассчитывать на помощь соседей "  "Ощущался недостаток хлеба и у некоторых середняков. Среди неблагополучных районов сводки ОГПУ называют Башкирию и Казахстан. Там были зарегистрированы случаи голодных смертей."  "Шедшие в ОГПУ на имя Ягоды телеграммы свидетельствуют о том, что весной и летом 1930 года в Сибири также начался голод. Катастрофическое положение с продовольствием складывалось на Северном Кавказе и Средней Волге. Так, жители посёлка Ленинградский (Самарский край) в декабре 1930 года писали о том, что весь хлеб был вывезен во время заготовок и теперь они пухнут от голода. Люди «молили не дать помереть». "  "Голод сопровождали его неизбежные спутники: нищенство, самоубийства, рост заболеваний, истребление скота, распродажа имущества, переселения в благополучные районы, бегство в город. Но это была лишь прелюдия к надвигавшейся трагедии."  В январе 1931 года по решению Политбюро Наркомат снабжения СССР ввёл всесоюзную карточную систему на основные продукты питания и непродовольственные товары. "Вводя всесоюзную карточную систему в 1931 году, государство обещало населению относительно высокие нормы снабжения. По хлебу, мясу, сахару они превышали нормы, установленные многими государствами во время второй мировой войны для обеспечения собственного гражданского населения!. Однако выполнить обещанные нормы руководство СССР не смогло. В мирные годы первой пятилетки советские люди пережили то, что население многих воевавших государств не испытало даже во время второй мировой войны." 

Голод 1936-1937

 "Летом 1936 года пришла плохая весть — неурожай зерновых. От засухи пострадал и картофель. Неурожай, однако, был лишь предпосылкой продовольственного кризиса!. Главную роль сыграли заготовки. После отгрузки зерна государству и создания семенных фондов колхозы остались без хлеба. . Во многих колхозах крестьяне получили по 300—600, а то и вовсе по 100—200 гр зерна на трудодень." "С ноября—декабря 1936 года в Москву в НКВД из секретно-политических отделов его местных управлений потоком пошли спецсообщения «о продовольственных затруднениях в колхозах». Из НКВД сводки поступали в ЦК ВКП(б) (Сталину, секретарям и в сельхозотдел) и в СНК СССР (Молотову). География спецсообщений о начавшемся хлебном кризисе обширна — Воронежская, Горьковская, Кировская, Курская, Куйбышевская, Оренбургская, Саратовская, Сталинградская, Челябинская, Ярославская области, Ставрополье, Мордовская, Чувашская АССР, АССР Немцев Поволжья, Башкирия"  "Засуха и недостаток зерна породили мясную проблему. Из-за отсутствия кормов осенью 1936 года началось истребление скота"  "У колхозов не было денег, чтобы покупать корма. К концу осени скот кормили соломой, снимаемой с крыш."  "Из спецсообщения УНКВД: «За последнее время в Ленинградский район Азово-Черноморского края неорганизованно прибывают колхозники из разных мест Воронежской области. Большая часть из них не имеет паспортов и документов о том, что они состояли членами колхозов и отпущены в организованное отходничество.  Те, кто остается без работы, живут на вокзале или в пустующих таборах колхозников. Нищенствуют. Переселенцы рассказывают, что в Воронежской области большой недород, в результате чего колхозники получили на трудодни по 200 гр хлеба и в настоящее время голодают. »"  В колхозе «Красный Октябрь» (Оренбургская обл.) в декабре 1936 года из 106 хозяйств работали не более 25%. Остальные от работы отказывались: «За что мы будем работать в колхозе, когда ни хлеба, ни денег не получили. Все лето проработали задаром». В Ярославской области из некоторых колхозов к зиме 1936/37 года ушли на заработки все трудоспособные мужчины. Только в Рыбинском районе в 1936 году вышло из колхозов 362 хозяйства. В Любимском районе за осень 1936 года выехало 2180 человек. В Курской области из Никольского района за август—декабрь 1936 года уехало 50% трудоспособных колхозников. Выходили на работу не более трети и работали всего по 4—5 часов. На Северном Кавказе из Ново-Александровского района к январю 1937 года уехало 1520 семей. В Сталинградской области НКВД зарегистрировало случаи самоликвидации целых колхозов. В Воронежской области в январе 1937 года выборочная проверка 87 колхозов в 16 районах показала, что в работах участвовало от 5 до 16% трудоспособных.  (ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 4. Д. 1878. Л. 3-4; Д. 1929. Л. 71; Д. 1952. Л. 43-48, 73-74, 126, 130-131, 170-174 и др.). "В конце зимы и весной в целом ряде районов начался голод. В пищу пошли суррогаты: в муку добавляли головки от льносемени, жмых, дуранду, толченую лебеду, желуди, траву. Ели кошек, собак, трупы павших, больных животных. Люди нищенствовали, пухли от голода, умирали. Зарегистрированы случаи самоубийства из-за голода. Школы не работали, учителя бедствовали, да и опухшие дети не посещали занятий. Выросла детская беспризорность. Эпидемии — спутник голода. В Ярославской области и Мордовской АССР весной 1937 года вспыхнул сыпной тиф. Названия голодавших колхозов — «Путь к сознанию», «Залог пятилетки», «Мечты Ленина», «Красная Заря» — на фоне страшных сообщений получают трагический подтекст.  Наиболее тяжёлое положение сложилось на Волге. К началу весны 1937 года 60 из 87 районов Куйбышевской области были «охвачены продзатруднениями».  "По числу голодавших и опухших от недоедания выделялись также Саратовская область и республика Немцев Поволжья. Там первые случаи опухания были отмечены в декабре 1936 года. "  "Сводка описывает некоторые случаи. Саратовская область, Макаровский район. В колхозе «12 лет РККА» колхозники вырывали из земли на скотомогильниках трупы павших животных и употребляли их в пищу. В колхозе «Ленинский путь» колхозница Морозова ходила по селу и собирала падаль. Ее дети от недоедания опухли...  Колхозница Жижина беременная, больная, двое ее детей находились в опухшем состоянии. Старшая дочь ходила по селу, собирала падаль. Завхоз колхоза Юдин «отпустил для питания» Морозовой и Жижиной голову павшей лошади. В колхозе им. Пугачева завхоз Уваров выдал конюху Зайцеву мясо павшей лошади на общественное питание. Извлечён из петли колхозник Елисеев В.П., 25 лет, попытка к самоубийству связана с отсутствием продовольствия и т.д.  Сердобский район. Колхозник Сидоров П.В., семья из 6 человек, в том числе 4 детей, с 11 февраля совершенно не имел хлеба, жена и дети опухли.  Колхозник Абрамов И.Е., семья из 3 человек, заработал 177 трудодней, хлеба нет, его дочь опухла и т.д.  Балтийский район. В колхозе им. Кагановича колхозница Графина А.Я., 60 лет, 2 детей, «за неимением хлеба убивала кошек, мясо которых употребляла в пищу». Фатюшкина А.К., 65 лет, 3 детей, питалась мясом лошади, павшей от желудочно-кишечного заболевания. Катаев Г. Г. с семьей из 4 человек употреблял в пищу павших кур, которых собирал по селу. Семья его сильно истощена, один ребенок болен.  Бековский район. Колхозница Белова, 3 детей, ударница — за лето заработала 350 трудодней. Полученный за трудодни хлеб израсходован, 2 детей ходят по селу и нищенствуют, а сама Белова и ее старший сын лежат в постели больные от недоедания.  АССР Немцев Поволжья. Франкский кантон. В селе Кольб Рейбер П.Г. питался мясом павших на ферме поросят. В селе Франк семьи колхозников Шефер К. и Геймбихнер А., не имея никаких продуктов питания, употребляли в пищу мясо павшей лошади."  "Случаи массовых голодных смертей НКВД зарегистрировало также в Воронежской и Челябинской областях." 

Голод 1939-1941 годов

 "В архиве НКВД хранятся также сводки о товарном и продовольственном кризисе 1939—41 годов, третьем по счету с начала форсирования индустриализации в СССР. В данном случае материалы характеризуют в основном положение в столице." "Во время кризиса 1936—37 годов, который сопровождался локальным голодом в деревне, и предвоенного кризиса 1939—41 в стране стихийно возродилась карточная система на хлеб"  "Осенью 1939 года в стране вновь начались продовольственные трудности."  "В 1938 году сводки НКВД и отчеты Наркомвнуторга сообщали о многотысячных очередях в крупных промышленных центрах, куда стекалось население со всего Советского Союза покупать ширпотреб. "  "С декабря 1939 года в магазинах исчезли хлеб и мука, начались перебои с другими продуктами. Взлетели цены на рынке. Из-за дороговизны килограммы и литры, как меры веса, исчезли из рыночной торговли — молоко мерилось стаканчиками, картофель продавался поштучно или консервны-ми банками», мука — блюдечками. Даже Москва переживала продовольственные трудности."  "Крестьяне устремились в города за хлебом. В заявлениях на отходничество они писали: «Хлеба нет. Кормиться нечем, и жить больше невозможно». «Учел себя в том, что не могу ни в коем случае прокормить свою семью. Хлеба нет. Дом продал». «Хлеба не имею. Дети доносили последнюю одежду. Скота не имею. Существовать больше нечем»3. Многие уходили из деревни самовольно без объяснений" [РГАЭ. Ф. 7971. Оп. 16. Д. 77. Л. 207; Д. 78. Л. 144.]РГАЭ. Ф. 7971. Оп. 16. Д. 77. Л. 207; Д. 78. Л. 144.  "В апреле 1940 года Берия в донесении Сталину и Молотову информировал: «По сообщениям ряда УНКВД республик и областей за последнее время имеют место случаи заболевания отдельных колхозников и их семей по причине недоедания». В числе нуждающихся в помощи перечислялись Киевская, Рязанская, Воронежская, Орловская, Пензенская, Куйбышевская области, Татарская АССР. «Проведенной НКВД проверкой факты опухания на почве недоедания подтвердились». Колхозники ели мясо из скотомогильников, подсолнечный жмых и другие суррогаты, бросали работу и уезжали в другие районы!. Мешок, наполненный выращенным хлебом, так и остался для крестьян легендой. Реальностью было мешочничество — хлебный десант в ближние и дальние города"  "Людям было не до работы, их основной заботой вновь стал поиск хлеба. производство лихорадило — падала производительность труда, росли текучесть кадров, массовые прогулы, отказы работать, повальное отходничество, по сути, бегство из колхозов. Экономическое бессилие власти перед кризисом породило насилие, цель которого была вернуть людей из очередей на производство, заставить их работать и пода¬вить недовольство. Не имея пряника, правительство вновь пустило в дело кнут. В течение 1940-го и в начале 1941 года была принята серия «драконовских» постановлений и указов. Центральным являлся указ от 26 июня 1940 года, который установил уголовную ответственность за опоздания и прогулы, а также запретил не санкционированный администрацией переход рабочих и служащих с одного предприятия на другое [Указ Президиума Верховного Совета СССР «О переходе на 8-часовой рабочий день, на 7-дневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений»]  "Одновременно правительство «запретило» очереди и начало настоящую войну с ними."  "Судя по архивным документам, репрессии были малоэффективны — прогулы, опоздания, перелёты с предприятия на предприятие продолжались, очереди «маскировались», приобретали новые формы и не исчезали. Не облегчая экономического положения, репрессии усиливали социальное напряжение в обществе."

Голод в СССР 1946—1947 — массовый голод в СССР после окончания Великой Отечественной войны.  
 По мнению исследователей , послевоенный голод был следствием сочетания ряда факторов: развала сельского хозяйства страны, и без того ослабленного коллективизацией 1930-х из-за последствий войны (недостаток рабочих рук, техники и лошадей, уничтожение многих сел на Украине и в Черноземье и т. д.). Так, численность трудоспособного мужского сельского населения после войны откатилась к уровню 1931 г., поставки сельхозтехники в годы войны фактически не велись, поголовье лошадей составляло около 45 % от довоенного, валовая продукция сельского хозяйства за годы войны сократилась на 40 %, поголовье скота сократилось в сравнении с концом 1930-х;  засухи 1946, которая привела к существенному, но не катастрофическому снижению урожая. Сбор зерна в 1946 г. составил 39,6 млн тонн — на 16 % ниже, чем годом раньше и в 2,4 раза ниже, чем в 1940 г.;  политики советских властей: экспорта зерна за рубеж в том числе для достижения политических целей; создания стратегического зернового резерва на случай новой войны, несмотря на крайне неудовлетворительное обеспечение граждан СССР продовольствием; увеличения налоговой нагрузки на население параллельно со снижением оплаты труда и ростом цен.  Информация о событиях 1946-47гг. как о голоде была впервые опубликована в СССР в 1988 году в «Истории крестьянства», тогда его причинами были названы только катастрофическая засуха и последствия войны. В монографии В. Ф. Зимы приводятся доводы в пользу точки зрения, по которой одной из главных причин голода стала политика советских властей:  Голода 1946—1947 гг. в СССР могло не быть, поскольку государство располагало достаточными запасами зерна. Одна его часть, не самая крупная, экспортировалась. В течении 1946—1948 гг. экспорт составлял 5,7 млн т. зерна, что на 2,1 млн т. больше экспорта трех предвоенных лет. Другая, основная часть запасов никак не использовалась. На неприспособленных для хранения складах зерно портилось настолько, что не годилось к употреблению. По неполным подсчетам за 1946—1948 гг. в целом по СССР было начисто загублено около 1 млн т. зерна, которого могло хватить многим голодающим Имеются данные о 4,43 млн тонн экспорта ( В. Ф. Зима «Голод в СССР 1946—1947 годов: Происхождение и последствия», М., 1996 )за 1946-48 годы, причем из 1,23 млн тонн экспортированных в 1946 году по меньшей мере 500 тыс. т было экспортировано во Францию в первой половине года — то есть до начала голода, а в 1948 (после его окончания) было поставлено на экспорт 2,59 млн. Таким образом, непосредственно во время голода за рубеж было вывезено до 1,4 млн тонн зерна.  Низкий сбор зерна сталинское руководство списало не на объективные причины и собственную политику, а на противодействие «несознательных элементов» на местах и «вредительскую» деятельность ЦСУ СССР, публиковавшего якобы «заниженные» данные об урожайности.  В то же время после голодной зимы 1946/47гг. колхозы были зачастую не в состоянии выполнить даже план посевных работ. Причинами были недостаток зерна, дефицит техники и последствия голода (снижение трудоспособности). Несмотря на это политика в отношении хлебозаготовок была еще более ужесточена — в сентябре Совмином было принято постановление № 3180-1039-с, запрещавшее любое использование зерна колхозами до выполнения плана его сдачи зерна государству. Улучшение положение с урожаем в 1947 году позволило улучшить продовольственное положение населения.  Дефицит продовольствия в 1946 г. привел к тому, что государство сняло с продовольственного пайка практически все сельское население (100 млн человек), которому предлагалось выживать исключительно за счет собственного подсобного хозяйства. Однако из-за директив по максимизации хлебозаготовок, в 8 % колхозов оплата трудодней зерном была прекращена (в Черноземье не выдавали зерно больше половины колхозов), а большинство остальных выдавало не более 1 кг зерна в день. Денежная оплата труда в 30 % хозяйств не осуществлялась, поэтому приобрести продовольствие за деньги люди там также не могли. При этом в сентябре 1946 г. цены на хлеб в государственных магазинах были повышены вдвое. В то же время еще осенью 1945 г. были отменены льготы по уплате сельскохозяйственного налога для семей погибших на фронте и получивших инвалидность в ходе боевых действий, несвоевременная выплата налога грозила крупным денежным штрафом или конфискацией скота.  Помимо всего прочего, на самом пике голода в феврале-мае 1947 г. производилось фактически принудительное размещение очередного облигационного госзайма среди населения. Обращения людей в органы госвласти с просьбой вернуть деньги, которые могут спасти их семьи от голода, практически всегда оставались без ответа ( В. Ф. Зима «Голод в СССР 1946—1947 годов: Происхождение и последствия», М., 1996 )  В отличие от голода 1932-33, такие меры как тотальное изъятие продовольствия у колхозов, не выполнивших план, на практике не применялись. В то же время было осуждено более 10 тыс. руководителей колхозов, обвиненных в недостаточной жесткости по реализации плана заготовок зерна[1] или его утаивании. Репрессиям подвергались и «расхитители зерна», круг которых по закону был чрезвычайно широк (. Закон о пяти колосках).  Страх голодной смерти привел к небывалому росту преступности (за хищения хлеба в 1946-47гг. были осуждены около 400 тыс. человек) и, как следствие, к ещё большему увеличению числа заключенных в советских лагерях, труд которых использовался все шире. В ряде районов государственные хлебозаготовки встретили вооруженное сопротивление, в крупных городах стали распространяться листовки с призывами к акциям гражданского неповиновения. Значительно выросло количество должностных преступлений, развился теневой рынок продовольствия, на котором перепродавались полученные в спецраспределителях или украденные продукты.  В условиях ослабления контроля над учетом и миграциями населения, многие голодающие сумели выехать из сельской местности в города и более благополучные районы страны, где выживали, нанимаясь на стройки или вели нищенский образ жизни (борьба с нищенством в городах началась только в середине 1950-х). Наряду с послевоенной разрухой, отток населения также способствовал продолжительному упадку сельского хозяйства в СССР, довоенные показатели производства которого были восстановлены только к середине 1950-х годов. За это время из советской сельской местности так или иначе выехало более 10 млн человек .