Документы о советско-германском сотрудничестве. Часть вторая



Автор: BR doc
Дата: 2013-11-21 00:05
БЕСЕДА НАРКОМА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР В. М. МОЛОТОВА С ПОСЛОМ ГЕРМАНИИ В СССР Ф. ШУЛЕНБУРГОМ

Разослано: т. Сталину, т. Молотову, т. Ворошилову, т. Микояну, т. Кагановичу, т. Лозовскому, т. Деканозову

17 октября 1940 г.

Совершенно секретно

(особая папка)

 В начале беседы Шуленбушг передает тов. Молотову письмо Риббентропа тов. Сталину и вручает тов. Молотову перевод этого письма. Шуленбург при этом заявляет, что он хотел бы кратко сказать, что основная цель этого письма — доказать Советскому правительству, что германское правительство не желает ничего иного, как дальнейшего улучшения отношений с СССР, и что Германское правительство готово сделать все в этом направлении. В конце письма имеется убедительная просьба к тов. Молотову принять приглашение на приезд в Берлин. Риббентроп поручил Шуленбургу сообщить тов. Молотову, что для Риббентропа трудно приехать в третий раз в Москву без того, чтобы тов. Молотов ни разу не побывал в Берлине. Риббентроп был бы очень благодарен за благоприятный ответ и за скорый приезд тов. Молотова в Берлин. Риббентроп, приглашая тов. Молотова в Берлин, говорит от имени Германского правительства и Гитлера. Гитлер желает лично познакомиться с тов. Молотовым. Тов. Молотов отвечает, что он действительно в долгу у Риббентропа. Далее Шуленбург говорит, что он желает сказать тов. Молотову, что советский меморандум от 14 сентября по дунайскому вопросу обсуждался в Берлине и что Германское правительство признает интересы Советского Союза в разрешении вопросов Дуная в части от его устья и до Братиславы, изложенных в указанном меморандуме, и готово содействовать$их скорейшему осуществлению. Германское правительство согласно с предложением Советского правительства об образовании единой Дунайской Комиссии, но считает необходимым участие Италии в этой комиссии. Шуленбург вручает тов. Молотову памятную записку Германского правительства по этому вопросу (Приложение № 1) . Тов. Молотов выражает свое недоумение, указывая на то, что Италия, не будучи дунайским государством, привлекается в члены Дунайской Комиссии, и спрашивает Шуленбурга, должна ли Италия участвовать в этой комиссии на равных правах с СССР. Шуленбург соглашается с тов. Молотовым, что участие Италии действительно является аномалией, но что при существующих отношениях между Германией и Италией невозможно исключить Италию из Дунайской Комиссии, тем более что, как говорил Шуленбургу Риббентроп, Италия уже с 12-го столетия имеет судоходство по Дунаю. Тов. Молотов еще раз повторяет, что ведь Италия не дунайское государство, должна ли она на равных условиях участвовать в этой Комиссии? Шуленбург вновь повторяет ранее сказанное о том, что для Германии невозможно иначе ставить вопрос, учитывая отношения Германии и Италии, и что Италия должна участвовать в Дунайской Комиссии на таких же правах, как и остальные государства, члены комиссии. Тов. Молотов заявляет, что вопрос об участии Италии в Дунайской Комиссии требует обсуждения. Затем Шуленбург говорит тов. Молотову, что сейчас возникли затруднения в проведении переселения германских граждан и лиц немецкой национальности как из Прибалтики, так и из Бессарабии. Ввиду неподготовленности он не намерен детально обсуждать этот вопрос и вернуться к нему в ближайшие дни, но считает необходимым информировать тов. Молотова об этих затруднениях. Далее Шуленбург заявляет, что Советское правительство якобы не выполняет своих обязательств о соблюдении германских интересов в Прибалтике, что означает якобы признание полного возмещения стоимости за оставляемое эвакуированными имущество, а также и не выполняет своего заявления о том, что в Прибалтике не будет проведена национализация имущества германских граждан. Тов. Молотов отвечает Шуленбургу, что Советское правительство заявляло о благожелательном отношении к интересам Германии в Прибалтике, но никогда не брало на себя обязательства о полном возмещении имущества германским гражданам, а в письменной форме в свое время предложило обсудить вопрос о порядке и размерах возмещения в смешанных комиссиях. Что касается национализации, то проведение ее в отношении немцев и лиц немецкой национальности в Прибалтике было отсрочено, но не отменено, о чем Германское правительство также было своевременно и точно информировано. Учитывая то обстоятельство, что ранее при эвакуации немцев из Эстонии и Латвии проводилось возмещение, Советское правительство сочло необходимым произвести возмещение эвакуирующимся немцам из Литвы, а также и тем немцам, которые дополнительно эвакуируются из Эстонии и Латвии. Тов. Молотов при этом подчеркивает, что это сделано советским правительством для Германии в отличие и в отступление от всей нашей практики по вопросам национализации за все время существования Советской власти. Шуленбург говорит также о чрезмерно высоких налогах, которые взимаются с эвакуирующихся немцев из Бессарабии. Налоги столь велики, что если выплатить их, то у немцев ничего не останется. Причем немцы уже ранее платили налоги румынам. Тов. Молотов на это замечает, что никакие исключительные законы в отношении эвакуирующихся немцев не применяются, а применяются только те законы, которые существуют для остальных граждан, и что налоги платят вообще все. Тов. Молотов говорит далее, что он не знает, о каких налогах сейчас идет речь, но что это можно выяснить. Шуленбург говорит, что он не имеет сейчас достаточных данных и что в ближайшие дни он представит эти данные в письменном виде. Затем Шуленбург говорит об арестованном в г. Аренсбурге германском внештатном консуле Аллике. Посольство уже дважды обращалось в Наркоминдел по вопросу об его освобождении, но пока никаких результатов нет. Тов. Молотов замечает, что он не в курсе дела и поручит выяснить этот вопрос. Шуленбург еще раз повторяет, что он не имел возможности подготовиться сегодня к детальному обсуждению всех вопросов, связанных с эвакуацией немцев, и что он в ближайшие дни подготовит все эти вопросы в письменном виде и будет просить тов. Молотова принять его. Тов. Молотов отвечает, что он поручит тов. Вышинскому заняться всеми этими вопросами, связанными с эвакуацией немцев. В заключение беседы Шуленбург вновь возвращается к письму Риббентропа и просит тов. Молотова обратить внимание на заключительную часть письма, где идет вопрос о созыве конференции четырех держав. Он имеет поручение от Риббентропа сказать тов. Молотову, что это предложение не следует понимать так, как будто этот вопрос уже решен и поднят перед другими государствами. Это только идея, мысль. Италия и Япония ничего не знают об этом. Письмо писал лично Риббентроп и показывал его Гитлеру, который одобрил его. Тов. Молотов говорит, что, несмотря на заявление посла, никто не знает об этой идее, между тем иностранные корреспонденты в Москве уже знают об этой идее конференции четырех держав и уже из-за границы им шлют запросы по этому поводу. Как это можно объяснить? Шуленбург отвечает, что он совершенно ничего не понимает и вообще не представляет себе, как это могло случиться. При этом он добавляет, что вчера с ним говорил по телефону заведующий отделом прессы германского МИД Шмидт, который сообщил ему, что в Токио одно японское агентство распространяет сообщение о предстоящей конференции четырех держав в Москве. «Но как это могло проникнуть в Токио,— говорит Шуленбург,— просто не знаю». Шуленбург вновь говорит, что Риббентроп сказал ему, что Италии и Японии ничего не сообщено об этой идее. Тов. Молотов говорит, что, однако, в воздухе уже откуда-то появились эти слухи. Шуленбург заявляет, что он не выпускал из рук письма и что, кроме Гитлера, Риббентропа, Шуленбурга и Хильгера, никто не знает содержания письма. Тов. Молотов говорит, что, несмотря на это, из-за границы уже запрашивают у московских ин[остранных] кор[респондентов] подтверждения этих слухов. Шуленбург снова заявляет, что ему непонятно, как могли возникнуть эти слухи, но он предполагает, что эти слухи возникли в Берлине, а оттуда уже проникли в Токио. На этом беседа закончилась. 

Беседу записал Ленский

АВП РФ, ф. 06, on. 2, п. 15, д. 157, л, 47—51.

ТЕЛЕГРАММА ПОЛНОМОЧНОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЯ СССР В ГЕРМАНИИ А. А. ШКВАРЦЕВА В НКИД СССР

5 марта 1940 г.

5 марта во время беседы с Риттером и Шнурре последние после восторженных рассказов о своих впечатлениях от Москвы и руководителей партии и правительства поставили передо мной два вопроса. Германское правительство организовало в составе министерства хозяйства 2 бюро по осуществлению советско-германского торгового договора. Одно бюро ведает промышленными заказами и возглавляется Тер-Недденом, другое бюро ведает военными заказами и возглавляется капитаном Шоттки. Риттер просил обеспечить тесное сотрудничество Торгпредства с этими бюро, якобы в наших же интересах. Они рекомендовали Торгпредству при размещении заказов не иметь дело с отдельными фирмами, а обращаться в эти бюро, которые и назовут, разумеется, только первоклассные фирмы, располагающие незагруженной производственной мощностью и поэтому способные выполнить наши заказы в кратчайший срок. Шнурре просил не прекращать поставок нефти в Германию, которые хочет прервать Союзнефтеэкспорт ввиду отсутствия договоренности о цене. По словам Шнурре, Союзнефтеэкспорт на 200 процентов завысил цены на нефть. Соглашение о ценах будет достигнуто, сказал Шнурре, если не завтра-послезавтра, то через 10—12 дней. Пока же он просит продолжать поставку нефти Германии, за которую Германия рассчитается по условленным позже ценам. В нефти Германия крайне нуждается и придает особое значение непрерывности ее поставок. Перерыв же в поставках нефти поставил бы Германию в чрезвычайно серьезное положение и произвел бы невыгодное впечатление в Англии и других странах, а также свел бы на нет большие технические мероприятия, которые были проведены для осуществления удобной транспортировки нефти и которые себя уже оправдали. Затем Шнурре и Риттер просили советские организации не завышать цены, ибо, по мнению Риттера, это не имеет никакого смысла, поскольку и германские фирмы также тогда запросят более высокие цены. Количество же обмениваемого товара остается при этом неизменным. Советские организации, завышая цены, якобы нарушают договоренность о том, что базисом при калькуляции обеими сторонами цены должно служить Довоенное время, то есть август месяц.

Шкварцев

АВП РФ, ф. 059, оп. 1, п. 315, д. 2174, л. 153—154.


ТЕЛЕГРАММА ПОЛНОМОЧНОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЯ СССР В ГЕРМАНИИ А. А. ШКВАРЦЕВА НАРКОМУ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР В. М. МОЛОТОВУ.

6 марта 1940 г.

 Согласно Вашему указанию, 6 марта посетил Риббентропа и просил информировать меня о переговорах Уэллеса в Берлине. Риббентроп встретил меня очень приветливо и сказал, что он для этой цели хотел меня пригласить к себе. Передаю дословно сообщение Риббентропа: «О поездке Уэллеса нам было сообщено несколько недель тому назад и было указано, что целью его поездки является сбор информации для Рузвельта о мнениях различных правительств о политическом положении. Это подтвердилось. Уэллес приехал и заявил, что он послан Рузвельтом для информирования последнего о мнениях правительств, ибо Рузвельт озабочен положением в Европе. И если Рузвельт мог бы что-нибудь сделать для улучшения положения или если представилась бы какая-либо возможность мира, то он хотел бы, чтобы европейские государства знали, что он готов предоставить им свои услуги. Уэллес добавил, что он не уполномочен делать какие-нибудь предложения или принимать обязательства на счет США, но желал бы слушать мнение Германского правительства о положении. Уэллес беседовал с Гитлером, со мной, Герингом, Гессом и Шахтом. Гитлер заявил Уэллесу примерно следующее: к теме Вашей Германия не имеет ничего сказать, ибо не Германия напала на Англию и Францию, а Англия и Франция напали на Германию. После германо-польской войны Гитлер еще раз предлагал мир западным державам [8], но его предложение было отклонено. Западные державы прокламировали цели войны, которые исключали возможность переговоров. Они говорили о восстановлении Польши, Чехословакии и даже Австрии. Мы на это заявили, что по всем вопросам в Восточной Европе Германия никогда не будет говорить ни с Англией, ни с Францией. Мы заявили, что разграничение сфер интересов между Германией и СССР окончательно и что мы никогда не потерпим, чтобы в этот вопрос вмешивались Англия и Франция или какое-либо третье государство. Между тем Англия и Франция более откровенно объявили о своих военных целях, а именно об уничтожении гитлеризма, что равносильно уничтожению немецкого народа. Германия считает, что эта воля к уничтожению может быть только сломлена германской военной мощью. Мы не оставили Уэллеса в сомнении, что Гитлер не остановится перед тем, чтобы употребить все имеющиеся в его распоряжении насильственные средства и вынудить Англию и Францию к миру. Англо-французским военным целям — уничтожению Германии — Германия не противопоставила цели уничтожения Франции или Британской империи. Но Германия думает, что эта воля правящих кругов английской и французской плутократии к уничтожению должна быть сломлена, прежде чем может быть заключен мир. Мы уверены, что только победой Германия обеспечит новое положение в Европе, и мы сказали Уэллесу, что основанием этому может быть разграничение сфер естественных интересов великих держав, обусловленное удельным весом последних, причем малые государства, исторически доказавшие законность своего самостоятельного существования, должны получить свое место при этом разграничении. Несомненно, сказал я Уэллесу, трагично то, что Англия и Франция намеренно объявили Германии войну в тот момент, когда Германия произвела окончательную ревизию Версальского договора и окончавила границы сфер своих интересов. В итоге Уэллесу было заявлено, что Германия не верит в волю Англии и Франции к миру и убеждена, что они хотят ее уничтожить. Гитлер заявил, что сломит волю Англии и Франции к уничтожению Германии всеми имеющимися в его распоряжении средствами. Уэллес, уезжая, выразил надежду, что никакая из наций не будет уничтожена и что, как я слышал из других источников, он сказал, что возможности заключения мира представляются ему очень ограниченными. Я лично не верю ни в какую возможность мира». За это сообщение я поблагодарил Риббентропа и задал ему вопрос о результатах поездки Уэллеса в Рим. Риббентроп ответил, что Уэллес передал Муссолини меморандум — план улучшения экономического сотрудничества наций и осведомился о мнении Муссолини о возможностях заключения мира. • Муссолини заявил, что, прежде чем говорить об улучшении экономических взаимоотношений наций, надо улучшить их политические отношения. Отвечая на вопрос о возможности мира, Муссолини сослался на последнюю речь Гитлера и подчеркнул, что нельзя дискутировать с Германией о восстановлении Польши и Чехословакии. В заключение Риббентроп сообщил, что получил телеграмму Шуленбурга о данной Вами последнему доверительной информации по финскому вопросу. Риббентроп добавил к этому, что в финском вопросе Германия внутренне с нами, а внешне она сохраняет строжайший нейтралитет. Риббентроп справился также о дне Вашего пятидесятилетия и сказал, что пошлет Вам поздравительную телеграмму. 

Шкварцев

АВП РФ, ф. 059, on. I, п. 315, д. 2174, л. 156—160.

БЕСЕДА НАРКОМА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР В. М. МОЛОТОВА С ПОСЛОМ ГЕРМАНИИ В СССР Ф. ШУЛЕНБУРГОМ

11 марта 1940 г.

 Об ускорении поставок металла. Шуленбург напоминает, что тов. Сталин обещал пойти навстречу просьбе Германии по поставкам металла, и в письмах, которыми обменялись тов. Микоян с Риттером, такие поставки предусмотрены. Шуленбург просит об ускорении поставок. Тов. Молотов отвечает, что данное обещание Германскому правительству будет выполнено, но с соблюдением сроков. На беседе присутствовал советник германского посольства Хильгер. Беседы записал С. Козырев 

АВП РФ, ф. 06, on. 2, п. 14, д. 155, л. 54—59.

ТЕЛЕГРАММА ПОЛНОМОЧНОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЯ СССР В ГЕРМАНИИ А, А. ШКВАРЦЕВА В НКИД СССР

14 марта 1940 г.

13 марта в 19 часов меня пригласил к себе Риббентроп и, сославшись на телеграмму Шуленбурга, в которой последний просит информировать его о переговорах Риббентропа в Риме, сделал мне следующее сообщение и просил передать его в Москву: «Переговоры с Италией происходили в рамках политики оси и затрагивали целый ряд вопросов, обсуждение которых требовало личного свидания Чиано со мной. В результате переговоров, как уже сообщалось в прессе, у Италии и Германии была констатирована полная ясность в том, что плутократия Запада хочет уничтожить Германию, уничтожить авторитарные государства. Италия и Германия констатировали свою общую волю противодействовать воле западных держав к уничтожению. В то время как Германия борется активно, Италия остается подле Германии и поддерживает Германию во всех областях, которые находятся в ее распоряжении, и это соответствует соглашениям, существующим между этими странами. Один из основных обсуждавшихся в Риме со мной вопросов — это вопрос об угле и другие хозяйственные вопросы. Англия сделала невозможным для Италии получение угля из Германии морским путем. Мы заключили дополнительное соглашение по доставке угля в Италию сухопутным путем. Я также говорил с дуче по русскому вопросу. Я сказал ему, что наши отношения с Россией становятся все более тесными и что с заключением пакта о ненападении и договора о дружбе создан базис для прочного и ясного сотрудничества этих двух стран. Я одновременно сказал Муссолини, что мы, в Германии, сожалеем, что между Италией и Россией не имеется близких взаимоотношений, как между Россией и Германией. В особенности сожалел я об этом потому, что как раз сам Муссолини перед заключением советско-германского соглашения говорил, что он приветствовал бы с точки зрения Италии улучшение отношений Германии с СССР. Мы долго говорили с дуче по русскому вопросу. Дуче сказал, что он сам также желал бы улучшения советско-итальянских отношений. Он напомнил при этом, что в области морских вооружений между Италией и СССР существовали тесные взаимоотношения. Сейчас Муссолини дал распоряжение рассмотреть положительно запросы СССР по этой линии. Мне не ясно, почему ухудшились отношения СССР с Италией»,— заключил Риббентроп и попросил меня дать справку по этому вопросу. Я ответил, что не могу дать справку, но знаю, что советско-итальянские отношения ухудшились тогда, когда в Италии происходила антисоветская демонстрация и антисоветская кампания в печати. Затем Риббентроп спросил меня внезапно, знаю ли я Гельфанда. Я ответил, что лично его не знаю, но знаком с полпредом, который был назначен в Италию. Затем я спросил Риббентропа, почему он так интересуется Гельфандом? Риббентроп ответил, что он берет свой вопрос назад и возвратится к нему в разговоре со мной в ближайшее время, когда получит нужное ему сообщение. Пока же о личности Гельфанда не хотел бы высказываться. Затем Риббентроп высказал сожаление, что нет нашего полпреда в Риме, так как с полпредом можно говорить в другом духе, чем с поверенным в делах. «Во всяком случае,—сказал Риббентроп,— Муссолини желает улучшения советско-итальянских отношений. Если я чем-нибудь могу содействовать этому, То предоставляю свои услуги. В отношении Финляндии я заявил Муссолини о незаинтересованности Германии в ней, о строгом нейтралитете Германии в советско-финском конфликте. Подчеркнул также, что Финляндия в прошлые годы показала себя не очень-то дружелюбно настроенной по отношению к Германии. Поэтому вообще позиция Германии в советско-финском конфликте, заявил я Муссолини, определяется характером советско-германских дружественных отношений. В итоге переговоров в Риме можно констатировать:

1. Единое мнение Италии и Германии о том, что Англия и Франция желали бы предпринять все возможное, чтобы побить Германию и Италию.

2. Наличие у Германии и Италии решимости сломить у западных держав их волю к уничтожению и победить их».

Риббентроп подчеркнул, что сообщает все это для информации Молотова и Сталина. Затем Риббентроп осведомился, нет ли у нас каких-нибудь сдвигов в смысле улучшения отношений с японцами, о чем он говорил в свое время со Сталиным, который разделял тогда его взгляд о необходимости улучшения советско-японских отношений. Я ответил, что не располагаю соответствующей информацией. Затем Риббентроп сообщил мне, что Гитлер дал свое согласие на организацию в Берлине выставки советского народного искусства. Риббентроп высказал также намерение демонстрировать в Германии фильм «Петр Первый», который ему очень понравился.

Шкварцев

АВП РФ, ф. 059, on. 1, п. 315, д. 2174, л. 175—179.

БЕСЕДА НАРКОМА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР В. М. МОЛОТОВА С ПОСЛОМ ГЕРМАНИИ В СССР Ф. ШУЛЕНБУРГОМ

17 марта 1940 г.

 В начале беседы Шуленбург поздравляет тов. Молотова с окончанием финской кампании, с успехами Красной Армии и с мудрым, как он выразился, решением финляндского вопроса. Тов, Молотов, поблагодарив посла за поздравление, заявил, что ему кажется, что та оценка решения финляндского вопроса, которая дана послом, и само решение отвечают интересам как СССР, так и Германии, так как в результате заключения мирного договора на Севере стало спокойно. Затем Шуленбург говорит, что в связи с желанием тов. Молотова, выраженным им в прошлой беседе с Шуленбургом, получить информацию о поездке Риббентропа в Берлин, посол запросил Берлин и получил оттуда подробную информацию. По поручению посла присутствующий на беседе советник посольства 

Хильгер зачитывает следующее сообщение:

«Информация о поездке в Рим г-на фон Риббентропа

1. В беседе от 13-го сего марта г-н фон Риббентроп в общих чертах уже информировал г-на Шкварцева о своей поездке в Рим.

2. При тех тесных дружеских отношениях, которые существуют между Германией и Италией, встречи государственных деятелей обеих стран с целью обсуждения общего положения и вытекающих из него актуальных вопросов являются вещью вполне естественной и разумеющейся само собой.

3. Между национал-социалистической Германией и фашистской Италией существует полное единогласие в том, что западные плутократии стремятся уничтожить Германию и Италию. Между тем как Германия в настоящий момент ведет активную борьбу, Италия поддерживает Германию всеми доступными ей средствами. Такого рода кооперация полностью соответствует существующим между Германией и Италией соглашениям.

4. Особым предметом переговоров служило снабжение Италии углем, которое в будущем будет осуществляться сухим путем.

5. Г-н фон Риббентроп изложил г-ну Муссолини характер отношений между Германией и СССР, подчеркнув, что эти отношения становятся все более тесными, развиваясь на окончательной и твердой основе существующих политических и экономических соглашений.

6. Г-н фон Риббентроп выразил сожаление о том, что отношения между СССР и Италией за последнее время развивались не совсем благоприятно. Этот факт достоин тем большего сожаления,что Муссолини еще до заключения соглашения между Германией и СССР указывал на желательность улучшения германо-советских отношений. По мнению г-на фон Риббентропа, между СССР и Италией не существует противоречивых интересов, которые могли бы препятствовать установлению хороших взаимоотношений. Муссолини заявил, что он также желает улучшения советско-итальянских отношений и что соответственно своей принципиальной установке он дал указания, чтобы вопросы, касающиеся экономических взаимоотношений между СССР и Италией, были рассмотрены в возможно положительном смысле. Все, что было сказано г-ном Муссолини на тему о советско-итальянских отношениях, не оставляет сомнения в том, что Италия со своей стороны стремится к улучшению отношений с Советским Союзом.

7. Г-н фон Риббентроп в разговорах с итальянскими государственными деятелями подчеркнул, что поведение Германии в финском вопросе было продиктовано исключительно характером германо-советских дружеских отношений.

8. Посещение Папы представляет собой только акт вежливости, вызванный тем фактом, что курия за последнее время неоднократно проявляла желание к улучшению взаимных отношений. Разговор не вышел за рамки общих рассуждений об отношении между национал-социализмом и католической церковью. Г-н фон Риббентроп принципиально считает возможным улучшение взаимоотношений между Германским правительством и курией при условии, что католическая церковь откажется от всякой политической активности служителей католического культа в Германии. Принципиальное соглашение требует, однако, более продолжительного времени и должно быть поэтому пока отложено. По вопросу о германо-советских отношениях г-н фон Риббентроп в разговоре с папой со всей ясностью подчеркнул, что эти отношения покоятся на твердой основе и что Германия надеется их еще более углубить.

Москва, 16 марта 1940 г.»

 Шуленбург обращает внимание тов. Молотова на тот факт, что поездка Риббентропа в Рим не содержит якобы ничего сенсационного, а является обычной встречей государственных деятелей дружественных стран. Далее Шуленбург останавливается на той части информации о беседах Риббентропа с Муссолини, где сказано о советско-итальянских отношениях. Шуленбург заявляет, что ему хочется подчеркнуть, что Муссолини выразил готовность принять меры к улучшению советско-итальянских отношений. В информации не сказано о том, что Муссолини, кроме того, сказал Риббентропу, что не Италия начала ухудшать отношения с СССР, а СССР, поскольку последний первым отозвал своего посла. Сам Шуленбург не видит причин, препятствующих улучшению советско-итальянских отношений. Шуленбург просит сообщить мнение тов. Молотова относительно информации о беседах Риббентропа с Муссолини, так как Риббентроп желает знать, как отнесется тов. Молотов к этой информации. Тов. Молотов просит посла передать Риббентропу благодарность за информацию о его беседах в Риме. По мнению тов. Молотова, информация является ценной, так как речь идет об отношениях двух крупных держав. Что же касается вопроса об улучшении советско-итальянских отношений, то, как об этом уже было сказано раньше, он не вызывает интереса. Инициатором ухудшения советско-итальянских отношений был не СССР, а Италия, так как началось с того, что едва успел полпред СССР приехать в Рим, как там начался «кошачий концерт», не говоря уже об антисоветском тоне итальянской печати. С тех пор не произошло никаких существенных изменений, и высказывания Муссолини ничем не подкреплены. Далее тов. Молотов говорит, что он отмечает как положительное явление, что между Италией и Германией поддерживается дружественный контакт, так как это выгодно для Германии. Шуленбург говорит, что он не имеет последних данных о поведении итальянской прессы, но он находит, что как итальянская, так и советская пресса в последнее время тон смягчила. Тов. Молотов замечает, что частично, видимо, антисоветский тон итальянской прессы смягчился. Шуленбург спрашивает, правильно ли будет, если он сделает такой вывод, что СССР занимает выжидательную позицию в отношении Италии. Тов. Молотов отвечает, что нет, он этого не сказал. Он сказал, что вопрос этот не представляет сейчас интереса, так как для нас непонятно, для чего нужно было Италии всю эту кашу затевать. Посмотрим, что будет дальше, заключает тов. Молотов. Шуленбург спрашивает, можно ли так сообщить в Берлин. Тов. Молотов отвечает, что да, и добавляет, что посмотрим, что будет дальше, а пока сказать что-либо определенное не представляется возможным. затем Шуленбург поставил перед тов. Молотовым следующие вопросы: 

 1. Об имущественных интересах Германии в бывших районах Финляндии, ныне отошедших к СССР. Шуленбург заявляет, что в районах, отошедших к СССР, имеются предприятия, в которых заинтересована Германия, в частности большой интерес для германского правительства представляет целлюлозная фабрика, в которую германский концерн «Целлштоффабрик» в Валдгофе вложил большие капиталы. Шуленбург просит до решения общего вопроса о судьбе такого рода предприятий дать указания советским воинским частям о проявлении необходимого внимания к сохранности этой фабрики. Тов. Молотов отвечает, что нашим военным дано строгое указание относиться к ценностям бережно. 

 2. Об освобождении и выдворении в Германию заключенных в СССР немецких граждан и граждан протектората. Шуленбург заявляет, что до конца января 1940 года из 430 германских граждан, подлежащих освобождению и высылке в Германию, освобождено только 237 человек. Просит решить вопрос об остальных. Шуленбург вручает по этому вопросу памятную записку (приложение № 1). 

 3. Об эвакуации арестованных граждан немецкой национальности с территории бывшей Польши. Шуленбург заявляет, что на основании соглашения об эвакуации эвакуируются также и лица, находящиеся в местах заключения или преследовавшиеся бывшим польским правительством. В настоящее время таких немецких граждан насчитывается около 300 человек. Шуленбург вручает поименной список на этих лиц и просит распоряжения об их освобождении и эвакуации (приложение № 2). 

 4. Шуленбург вручает четыре списка лиц, которые ранее проживали в районах бывшей Польши, отошедших к СССР, и судьбой которых интересуется ряд влиятельных лиц как в Германии, так и за границей. Он просит дать соответствующие указания советским властям о выдворении этих лиц в Германию. Тов. Молотов отвечает, что он поручит всеми этими вопросами заняться. В заключение беседы Шуленбург благодарит тов. Молотова за принятие его приглашения на обед, который должен состояться сегодня, 17-го, вечером. На беседе присутствовал советник германского посольства Хильгер. 

Беседу записал С. Козырев

АВП РФ, ф. 06, on. .2, п. 14, д. 155, л. 60—65.