21 июня. Как СССР пропустил войну



Автор: Павел Гутионтов
Дата: 2020-07-02 20:57
Дневник Геббельса, тосты Сталина, доклады о положении дел в Красной армии и рассекреченные документы НКВД. К статье Путина в "National Interest".

Читаю книгу рассекреченных документов НКВД. Глава о голоде зимой 1940 года (что мы о нем знаем, что слышали?) — докладные записки разного рода начальников, протоколы, стенограммы совещаний. Здесь нехватка хлеба, здесь забастовки, здесь женщины у магазина избили первого секретаря обкома, здесь очереди на полтора километра. И вот письмо Цанавы (нарком внутренних дел Белоруссии, один из участников убийства Михоэлса, его самого потом тоже расстреляют, в 1953-м) Лаврентию Павловичу Берии, ничем на общем фоне не замечательное. Сухо, «по-чекистски», без эмоций. И вот пишет Цанава, что в Брестской области участились случаи, когда крестьяне нелегально переходят границу, закупают там продовольствие, а уже здесь спекулируют им почем зря. И докладывает о принимаемых мерах. Сначала глаз ни на чем не задержался. А потом. Это же январь 1940-го, это же Брестская область! Лишь три месяца назад и здесь, и по ту сторону границы была Польша. А в сентябре западную ее часть оккупировал Гитлер, восточная же в результате освободительного похода Красной армии воссоединилась с братской семьей советских народов. И вот результат, практически немедленный. Никому, надеюсь, в голову не придет как-то идеализировать режим, установленный в Польше немцами но что же надо было ЗДЕСЬ натворить, чтобы ТУДА за продуктами побежали?! Зато в Бресте сразу после воссоединения первым делом были возведены огромные памятники Сталину и Ленину, через полтора года поразившие оккупантов. Когда Гудериан был здесь первый раз (и вместе с генералом Кривошеиным совместный парад принимал), этих памятников не было.

«Если Германия попадет в тяжелое положение»

К 1940 г. сухопутные войска лишились 48773 человек, Военно-Воздушные силы — 5616 человек и Военно-Морской флот — свыше 3 тысяч человек командного состава. Репрессиям подверглась основная часть руководящего состава центральных управлений Наркомата обороны и военных округов, а также 27 командиров корпусов, 96 командиров дивизий, 184 командиров полка, 11 командующих ВВС округов и флотов, 12 командиров авиационных дивизий, 4 командующих флотами. Все ли они были бы так уж бесполезны, когда «все началось»?

С 1938 по 1940 год сменились все командующие войсками военных округов, на 90% были обновлены их заместители, помощники, начальники штабов, начальники родов войск и служб, на 80% — руководящий состав корпусных управлений и дивизий. В большинстве военных округов до половины офицеров имели командный стаж от 6 месяцев до года, а около 40% командиров среднего звена составляли командиры запаса с недостаточной военной подготовкой. За неделю до гитлеровского вторжения нарком госбезопасности Меркулов подал Сталину, Молотову и Берии «Записку», составленную на основании «беседы с берлинским источником и полученную агентурным путем».

Записка наркома госбезопасности СССР — Сталину, Молотову и Берии: «Основная беда СССР с военной точки зрения, — говорилось в «Записке», — заключается в полном отсутствии способных офицеров. Мировая история, пожалуй, не знает другого примера такого негодного руководства военными операциями, какой имел место, например, во время войны Советского Союза с Финляндией. И если все же Советский Союз победил наконец, то в этом нет военной заслуги. Просто бросали так много стали на каждый квадратный километр, что сломали все, в то время как противнику в конце войны нечем было стрелять. С Германией такой маневр неприменим, там хватит чем ответить».

А наплевать! Сами с усами! Это как с маленьким еще сыном я в шахматы играл и выиграл, конечно. Сын: повезло тебе, я на четыре хода не успел, все уже придумал, но не успел. А ты мне мат поставил. Вот и Сталин «все придумал». Танков наклепал — ужас. Самолетов тех же… С горючим для них было, правда, похуже, не всем хватало, с аэродромами, с летчиками, с танкистами подготовленными, с теми, кто ими всеми командует. Кстати, судя по «Акту» передачи дел от наркома Ворошилова наркому Тимошенко, хуже всего дело у нас обстояло как раз с пехотой. Но это все ерунда на постном масле, не боги горшки обжигают, научатся, если жить захотят. И еще одно важное обстоятельство. У двух стран в Европе было колоссальное преимущество перед всеми остальными: они, не прерываясь ни на секунду, готовились к неминуемой войне. Это СССР и Германия. Все было подчинено только этому, под нескончаемый крик о мире, к которому изо всех сил обе державы стремились. И тем не менее.
«Но мы еще дойдем до Ганга,
Но мы еще умрем в боях.
Чтоб от Японии до Англии
Сияла Родина моя», — автор «Бригантины», романтичнейший Павел Коган, выражал в рифму всеобщее настроение, и в голову никому не приходило подумать, что такое ты говоришь-пишешь. Потому что «от Японии до Англии» все только и ждут, когда к ним пожалует красноармеец с полным мешком всечеловеческого счастья. И ничему идеологов не научил польский поход Тухачевского 20-го года («Даешь Варшаву! Даешь Берлин!»), закончившийся катастрофой, не успевший «на четыре хода», хотя «все придумано» — уже было. Тухачевского, как известно, расстреляли еще до Великой Отечественной. Павел Коган геройски погиб на «Малой земле», под Новороссийском. У Гитлера было поскромнее, мировой революцией он не заморачивался, он был реалист: сначала — «Германия превыше всего!» на тысячу ближайших лет. А все остальные — соседи и не соседи — значения не имеют, пренебрежимо малые величины. За что и пострадал. Как же мы готовились к неминуемой, как нам говорят, войне. И почему, кстати, неминуемой? Начиналось-то как хорошо!



Немецкие военные беседуют с командиром советского танкового полка под Брестом, 1939 год.

Из немецкой записи бесед Риббентропа со Сталиным и Молотовым 29 сентября 1939 г.:«Как продолжал г-н министр, он очень был рад услышать от немецких военных, что установленная обеими сторонами военная программа (в Польше. — П. Г.) была осуществлена в духе доброго и дружественного взаимодействия. Для немецкого военного руководства было нелегко оторвать действующие войска от противника и заставить их двигаться в обратном направлении. В районе действия 8-й немецкой армии это привело к тому, что поляки даже вообразили, что они обратили немецкие войска в бегство. Несмотря на все эти трудности и если не считать незначительные недоразумения, дело обошлось быстро и беспрепятственно». Никаких «значительных недоразумений» то есть не возникло, когда победоносные немецкие войска уступали занятые ими районы победоносным советским. Как заранее между собой и договаривались.

И Сталин отвечал хорошо:«Г-н Сталин сказал, что г-н министр в осторожной форме намекнул, что под сотрудничеством Германия не подразумевает некую военную помощь и не намерена втягивать Советский Союз в войну. Это очень тактично и хорошо сказано. Факт, что Германия в настоящее время не нуждается в чужой помощи и, возможно, в будущем в чужой помощи нуждаться не будет. Однако если, вопреки ожиданиям, Германия попадет в тяжелое положение, то она может быть уверена, что советский народ придет Германии на помощь и не допустит, чтобы Германию задушили. Советский Союз заинтересован в сильной Германии и не допустит, чтобы Германию повергли на землю... Что же касается отношения Советского правительства к английскому комплексу вопросов, то он (Сталин. — П. Г.) хотел бы заметить, что Советское правительство никогда не имело симпатий к Англии. Необходимо лишь заглянуть в труды Ленина и его учеников, чтобы понять, что большевики всегда больше всего ругали и ненавидели Англию, притом еще в те времена, когда о сотрудничестве с Германией и речи не было».

И в тот же день, на ужине в Кремле:«Ужин был дан в соседних залах Кремлевского дворца и происходил в очень непринужденной и дружественной атмосфере, которая особенно улучшилась после того, как хозяева в ходе ужина провозгласили многочисленные, в том числе весьма забавные, тосты в честь каждого из присутствовавших гостей. Первый тост был адресован г-ну министру (Риббентропу, то есть. — П. Г.). В нем содержалось приветствие «приносящему удачу» гостю, и он был завершен провозглашением «ура!» в честь Германии, ее фюрера и его министра». Зато, как сказано, Сталин с Гитлером за руку никогда не здоровался и даже не виделся. А с Англией (несмотря на отсутствие к ней симпатий) плечом к плечу воевал потом против гитлеровской Германии, которую «не допустит, чтобы повергли на землю».



Адольф Гитлер и министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп, вернувшийся в Берлин после подписания германо-советского договора о ненападении. 1939 год.


А что думает доктор Геббельс?

Йозеф Пауль Геббельс непредусмотрительно оказал человечеству целый ряд услуг, от многого предостерег, о многом предупредил. Обуреваемый невероятным самомнением, помноженным на чудовищные комплексы, он десятилетиями вел (писал собственноручно, а потом диктовал) подробнейший дневник, и дневник этот, к счастью, сохранился. Самовлюбленный графоман при власти, гитлеровский министр пропаганды фиксировал все свои поступки, все посетившие его мысли — неталантливо, многословно, велеречиво, утомительно повторяясь. Почти все сохранилось, в современной Германии издано полным многотомником, у нас — избранные тома. Очень поучительно. Жаль, кстати сказать, что подобных документов не оставил за собой ни один советский вождь сравнимого с Геббельсом ранга.

Что причиной? Элементарной грамотности не хватило? Или, наоборот, хватило мудрости, чтобы понять: любая написанная им строка может в любую минуту оказаться в числе «неопровержимых доказательств» в чекистском «деле»? Или истории стеснялись? «Первые люди» Третьего рейха были в этом отношении куда смелее, бесшабашнее или, в отличие от советских коллег, даже не могли предположить, чем рискуют. Риббентроп, Розенберг, Шпеер. Но я о дневниках Геббельса. Продравшись через бурлящий поток, тем не менее современный читатель сможет выловить отдельные поразительные строки, порой даже абзацы, не просто дающие представление об интеллектуальной мощи автора и дикой картине мира, сложившейся в его сознании, но и наглядно демонстрирующие, от чего, оказывается, зависит жизнь человека, как осуществляется руководство огромной страной при тоталитаризме, что движет ее фюрерами, большими и маленькими.

Из дневников Йозефа Геббельса накануне нападения на СССР: 
23 декабря 1940: "Суждения о войнах — это удел истории. А народ не должен даже и догадываться, что были допущены ошибки. Иначе он утратит веру в наше дело и в конце концов не пойдет ради него на смерть.
27 декабря 1940, пятница. Нет ни телеграмм, ни телефонных звонков. Как это славно! И страстное желание мира, о котором мы будем не просто мечтать, а будем за него бороться. Это будет наиболее надежно.
7 января 1941. Рузвельт направил в Сенат наглое послание, направленное против нас, изобилующее ложью и искажениями фактов. Мы в качестве агрессоров. Дальнейшая помощь Англии. Ну она все равно будет сокрушена. Эта демократическая свинья пойдет на все, чтобы угодить еврейству. Но цели ему так и не добиться.
7 апреля 1941. Крупная операция произойдет позднее: против Р. Она тщательно скрывается, лишь немногие посвящены в суть дела... Пусть предполагают любые варианты, но только не восточный. Готовится отвлекающая операция в направлении Англии. А затем молниеносно обратно, и вперед. Украина — неплохая житница. Укрепившись там, мы продержимся долго. Проблемы Балкан и Востока тем самым будут окончательно разрешены. Психологически подобное предприятие сулит кое-какие трудности. Параллели с Наполеоном и т.д. Но благодаря антибольшевизму мы все это легко преодолеем. А проблемы прибалтийских государств и Финляндии также прояснятся. Потом русских крестьян в качестве объекта пропаганды. Там мы развернемся вовсю. Главное начать. Нам предстоят великие победы. Надо лишь соблюдать спокойствие и выдержку. И все подготовить самым тщательнейшим образом.
5 мая 1941. Все воскресенье проходит под знаком речи фюрера. О ней объявлено в 7 утра, и весь мир ждет, затаив дыхание. Мы своевременно позаботились о переводе, чтобы сразу транслировать ее во все страны… Рейхстаг: великий день. Фюрер выступает. Полный отчет о военной кампании на Юго-Востоке, о его гениальных планах и их осуществлении. Величайшая похвала в адрес вермахта. Ожесточенные выпады в адрес Черчилля и его дилетантизма. О США ни слова. О Москве ни единого упоминания.
12 мая 1941. Английская и русская кинохроника, которую мы конфисковали в Белграде. Вообще никакой конкуренции с нашей. Невероятно скверно и абсолютный дилетантизм. Я испытал настоящее чувство гордости за нашу работу в этой области. Во всяком случае, русских нам нечего бояться, как в военной области, так и в сфере пропаганды. 
27 мая 1941. Хиплер показал мне фильм об американской культурной жизни: ужасно! Это не страна, а какая-то пустыня цивилизации. И они намерены нести нам культуру. Хорошо, что они не в силах сделать это. А вообще наше величайшее деяние в области культуры состоит в том, чтобы победить демократию.
29 мая 1941. Сводка из Эстонии: там беспредел большевиков. Нас там встретят как полубогов!
30 мая 1941. Долго читал. За окном слышится монотонный шум теплого дождя. В комнате тихо и одиноко. Как же трудна жизнь!
31 мая 1941. Сводка из Латвии: отголоски русского ада. Они просто взывают: «Гитлер, приди!» Это будет истинное возрождение. И невиданное крушение большевизма. 
1 июня 1941. Москва внезапно заговорила о новой этике большевизма, суть которой в защите Отечества. Это что-то совершенно новое. Но тем не менее это подтверждает, что большевики находятся в крайне затруднительном положении. Иначе они не прибегли бы к подобной фальшивой тональности. 
6 июня 1941. Сводка из Москвы: бессильная покорность судьбе, отчасти попытка наладить с нами отношения, но частично уже заметные военные приготовления. Но в возможность серьезного сопротивления, собственно говоря, уже никто не верит.11 июня 1941. Документальный фильм из Китая. Повсюду война, война! Когда же истерзанное человечество наконец обретет покой? 
16 июня 1941. Во второй половине дня фюрер вызвал меня в Рейхсканцелярию. Мне пришлось пройти через заднюю дверь, чтобы не привлекать внимание. Вильгельмштрассе постоянно находится под пристальным вниманием иностранных журналистов. Фюрер подробно изложил мне обстановку: наступление на Россию начнется сразу же, как только мы завершим развертывание войск. Для этого нам понадобится примерно одна неделя. Это будет грандиозное наступление доселе невиданного масштаба. Пожалуй, более грандиозного история еще не знала. Случившееся с Наполеоном не повторится с нами. Концентрация русских именно на границе предельно велика, и это вообще самое лучшее, что только может произойти. Будь они рассредоточены в глубину страны, тогда они представляли бы большую опасность. Прорыв будет осуществляться по нескольким направлениям. Они будут сметены. Фюрер рассчитывает завершить кампанию за 4 месяца, я полагаю раньше. Нам предстоит триумфальное шествие, не имеющее себе равных. Сотрудничеством с Россией, собственно говоря, мы замарали наш кодекс чести. Теперь мы очистимся от этого. Я сказал об этом фюреру, и он был полностью со мной согласен. Фюрер сказал: правы мы или нет, но мы обязаны победить. Это оправдано и с моральных позиций, и с точки зрения необходимости. А когда мы победим, кто будет спрашивать о том, каким образом мы этого добились. Теперь нашим солдатам представится возможность лично познакомиться с отечеством рабочих и крестьян. Все они вернутся ярыми противниками большевизма. Европа будет избавлена от этой чумы. Проезжаю по парку через задний портал и затем на большой скорости — по городу, мимо беспечно идущих под дождем людей. Счастливые люди, ничего не знающие о наших заботах и живущие лишь одним днем. Мы работаем и боремся ради них, принимая на себя весь риск.
20 июня 1941 г. Молотов высказал желание приехать в Берлин, но получил резкий отказ. Он еще наивно рассчитывал на что-то. Раньше надо было».

«Беспокоиться могут другие»

24 марта 1941 года. Из записи беседы Сталина с министром иностранных дел Японии Мацуокой, находившимся в Москве проездом в Берлин: «Что же касается англосаксов, говорит т. Сталин, то русские никогда не были их друзьями, и теперь, пожалуй, не очень хотят с ними дружить. Юсуке Мацуока Мацуока отвечает, что он глубоко убежден в том, что без уничтожения англосаксонской идеологии нельзя будет создать нового порядка, не считаясь при этом с мелкими интересами. В заключение беседы т. Сталин просит Мацуоку передать поклон Риббентропу. Тов. Молотов присоединяется к этому и также просит Мацуоку передать поклон Риббентропу».

19 апреля 1941 года: Из донесения начальника обозно-хозяйственного отдела интендантского управления Киевскго ОВО:«К имеющимся в наличии кухонь недостает: Черпаков — 2574 шт. Ведер для воды — 1802 шт.».

Не ранее 15 мая 1941 года: Записка наркома обороны СССР и начальника Генштаба:«Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это [и разгромить немецкую армию], считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск».

Все, оказывается, было продумано (как у сына в шахматах). Но — не успели. Хотя готовились вовсю. 5 мая 1941 года в Большом Кремлевском дворце состоялось торжественное собрание, посвященное выпуску командиров, окончивших военные академии.
Выступление Сталина перед выпускниками военных академий РККА в Кремле: Выступает генерал-майор танковых войск. Провозглашает тост за мирную сталинскую внешнюю политику. Товарищ Сталин: «Разрешите внести поправку. Мирная политика обеспечивала мир нашей стране. Мирная политика дело хорошее. Мы до поры до времени проводили линию на оборону — до тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы. А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны — теперь надо перейти от обороны к наступлению. Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий. Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе. Красная Армия есть современная армия, а современная армия — армия наступательная».

12 мая 1941 года: Из беседы заместителя наркома иностранных дел СССР, посла СССР в Германии Деканозова с послом Германии в СССР Шуленбургом в Москве:  «Во время завтрака, а затем и несколько раз в беседе после завтрака Хильгер и Шуленбург говорили, стараясь придать этому шутливую форму, о том, что Типпельскирх теперь у них очень возгордился. Посол распорядился послать свою визитную карточку и визитные карточки своих заместителей (Типпельскирха и Хильгера) т. Сталину в знак поздравления по поводу назначения т. Сталина Председателем СНК СССР. Однако ответную визитную карточку получил только Типпельскирх, и теперь он ходит с поднятым носом. Хильгер и Шуленбург объясняют себе неполучение ими визитных карточек задержкой, вызванной, вероятно, техническими причинами».

15 мая 1941 года: Из меморандума МИД Германии о германо-советских экономических отношениях: «Положение с поставками советского сырья до сих пор представляет удовлетворительную картину. В апреле были произведены поставки следующих наиболее важных видов сырья: зерна — 208 000 тонн; нефти — 90 000 тонн; хлопка — 8300 тонн; цветных металлов — 6340 тонн меди, олова и никеля»

А в это время, 16 мая 1941 года: Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О мероприятиях по очистке Литовской, Латвийской и Эстонской ССР от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента»: «Разрешить НКГБ и НКВД Литовской, Латвийской и Эстонской ССР арестовать и направить в ссылку на поселение в отдаленные районы Советского Союза сроком на 20 лет с конфискацией имущества следующие категории лиц (следует перечисление). Разрешить НКВД Литовской, Латвийской и Эстонской ССР выслать в административном порядке в северные районы Казахстана сроком на 5 лет проституток, ранее зарегистрированных в бывших органах полиции Литвы, Латвии, Эстонии и ныне продолжающих заниматься проституцией. Операцию по арестам и высылке в Литве, Латвии и Эстонии закончить в трехдневный срок».Июнь 1941 г.

3 июня 1941 года Выписка из решения Политбюро ЦК ВКП(б):«Разрешить Наркомвнешторгу из особых запасов произвести поставку в Германию во исполнение договора: меди — 6000 тонн; никеля — 1500 тонн; олова — 500 тонн; молибдена — 500 тонн; вольфрама — 500 тонн».

5 июня 1941 года: Из беседы заместителя наркома иностранных дел СССР Лозовского с послом США в СССР Штейнгардтом: «По мнению Штейнгардта, в ближайшие 12 месяцев, а некоторые считают, в ближайшие 2–3 недели, Советский Союз будет переживать величайший кризис. Его удивляет, что в такое тяжелое время Советский Союз не хочет укрепить своих отношений с Соединенными Штатами. Из получаемых писем у него создается впечатление, что Вашингтон сейчас зол на Советский Союз и считает, что он занимает недружественную позицию по отношению к Соединенным Штатам. Люди, которые 6 месяцев тому назад дружественно относились к СССР, сейчас относятся враждебно».
Лозовский ему ответил:«Г-н Посол сказал, что некоторые депутаты хотят выступить в Конгрессе против СССР. Нас мало трогают такого рода выступления. Если есть депутаты, которые хотят устроить шум и скандал в Конгрессе, то пусть шумят, это их дело».

12 июня 1941 года: Из сообщения НКВД СССР В ЦК ВКП(б) и СНК СССР о нарушениях государственной границы СССР с ноября 1940 г. по 10 июня 1941 г.:«За прошедшее после октября 1940 г. время, то есть по 10 июня 1941 г., со стороны Германии нарушили границу Союза ССР 185 самолетов. Особенно усилились нарушения нашей границы германскими самолетами за последние один — полтора месяца. Только за май и 10 дней июня 1941 г. границу СССР нарушил 91 германский самолет».

13 июня 1941 года: Сообщение ТАСС:«Еще до приезда английского посла в СССР г-на Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще в иностранной печати стали муссироваться слухи о «близости войны между СССР и Германией». Несмотря на очевидную бессмысленность этих слухов, ответственные круги в Москве все же сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении и развязывании войны». Немцы, надо сказать, этого заявления «не заметили» и никак на него не отреагировали.

14 июня 1941 года: Решение Политбюро ЦК ВКП(б): «Разрешить Наркомвнешторгу Союза ССР: 1. Подтвердить заказы: а) бывшего Военного министерства Эстонии с фирмой «Крупп» на 9 шт. 105-мм полевых гаубиц и 2700 шт. выстрелов к ним; б) бывшего Военного министерства Латвии с фирмой «Шкода» на 36 шт. 105-мм полевых гаубиц и 20 000 шт. выстрелов к ним.
2. Произвести доплату за счет средств НКО Союза ССР по указанным в п. 1 заказам: фирме «Крупп» — 512 584 германских марок и фирме «Шкода» — ам. долларов 575 955, всего 4 139 452 рублей».

16 июня 1941 года: Из беседы первого заместителя наркома иностранных дел СССР Вышинского с временным поверенным в делах Великобритании в СССР Баггалеем:«Баггалей заметил, что в то время, когда Криппс прибыл в Лондон, туда же приезжали и другие лица, но в сообщении ТАСС упоминается только имя Криппса. Чем же это объяснить? Я (Вышинский. — П. Г.) ответил Баггалею, что сообщение ТАСС констатирует факты как они есть. Факты таковы, что после прибытия Криппса в Лондон английская пресса особенно стала муссировать слухи о предстоящем нападении Германии на СССР. Сообщение ТАСС характеризует поведение английской прессы до и после приезда Криппса в Лондон. Какие-либо претензии по этому вопросу, очевидно, надлежало бы адресовать к английским журналистам и редакторам газет, которые так усиленно стали муссировать слухи, опровергнутые ТАСС, особенно после приезда в Лондон Криппса. Далее Баггалей заявил, что в сообщении ТАСС, как он представляет себе, имеется два основных положения: во-первых, в сообщении указывается, что между СССР и Германией никаких переговоров не было и, во-вторых, что нет никаких оснований для выражения беспокойства в связи с передвижениями германских войск. На мой (Вышинского. — П. Г.) вопрос, кого Баггалей имеет в виду, говоря о выражении беспокойства, Баггалей ответил — СССР. На это я (Вышинский. — П. Г.) ответил Баггалею, что, как видно из сообщения ТАСС, для СССР нет никаких оснований проявлять какое-либо беспокойство. Беспокоиться могут другие».

А в это время, 19 июня 1941 года: Из докладной записки НКГБ Молдавской ССР в НКГБ СССР: «НКГБ МССР наметил к изъятию и аресту 5106 человек и выселению 14 469 членов их семей… В целом операция прошла организованно, и изъятие антисоветского элемента проходило при наличии достаточных материалов, подтверждающих их антисоветскую деятельность».

19 июня 1941 года: Постановление СНК СССР И ЦК ВКП(б) «О маскирующей окраске самолетов, взлетно-посадочных полос, палаток и аэродромных сооружений»:«Обязать начальника ГУ ВВС т. Жигарева: а) к 20 июля 1941 года все имеющиеся в строю самолеты покрасить маскирующей краской, за исключением нижней поверхности, которую оставить с прежней окраской; б) к 20 июля 1941 года произвести маскировку взлетных полос; в) к 1 июля 1941 года произвести маскировку палаток; г) к 30 июля 1941 года произвести маскировку аэродромных сооружений. Обязать Наркомхимпром (т. Денисова) обеспечить с 25 июня 1941 года сдачу красок для Наркомавиапрома в сроки, количествах и номенклатуре…».
Ни одного пункта этого постановления выполнить так и не удалось.

А в это время, 20 июня 1941 года: В ходе депортации, проведенной органами НКВД по западным областям Белорусской ССР, было вывезено 24 412 человек.

Чем же так провинились летчики?

Даже на фоне не прекращавшихся все тридцатые репрессий среди военных «дело летчиков» стоит особняком, отличаясь какой-то запредельной абсурдностью и необъяснимостью. Первый арест произошел 18 мая 1941 года. Был арестован начальник Научно-испытательного полигона авиационного вооружения ВВС Красной Армии полковник Г. Шевченко. Последний — перед самой войной, 19 июня 1941 года, — П. Алексеев, генерал-лейтенант авиации, начальник Главного управления авиационного снабжения РККА, затем — помощник начальника ВВС Приволжского округа.

Всего за месяц были арестованы десять генералов, в том числе два бывших главкома ВВС, командующий силами ПВО (Г. Штерн), в том числе четыре Героя Советского Союза (среди них один дважды Герой — Яков Смушкевич). Плюс руководители авиационных НИИ, работники наркоматов.

Дальше началась война. Но в НКВД, похоже, этого не заметили. 24 июня 1941 года арестован П. Рычагов, генерал-лейтенант авиации. За боевые действия в Испании (40 сбитых самолетов противника) присвоено звание Героя Советского Союза. С июня 1940-го — заместитель, а с августа 1940 года — главком ВВС РККА. 26 июня 1941 года — А. Ионов, генерал-майор авиации, командующий ВВС Северо-Западного фронта (Прибалтийский ОВО). 27 июня 1941 года — П. Володин, генерал-майор авиации, кавалер орденов Ленина и ордена Красного Знамени. С 11 апреля 1941 года и по день ареста — начальник штаба ВВС РККА.

Историк Марк Солонин пишет: «На первый (и поспешный) взгляд аресты, произведенные после 22 июня, могли быть связаны с расследованием причин и поиском виновных в разгроме советской авиации, однако в материалах дела, приговорах и «обвинительной справке» Берии (от 29 января 1942 г.) события войны даже не упомянуты! Командиры ВВС западных округов (Ионов, Птухин, Таюрский, Ласкин) — в точности, как и авиационные генералы, арестованные до 22 июня, — «уличаются показаниями» расстрелянных в 1937–1938 годах Белова, Урицкого, Бергольца, Уборевича. Им вменяются в вину «участие в правотроцкистском заговоре» и даже «шпионаж» в пользу почти уже несуществующей Франции. Завербовались они в шпионы якобы кто в 1938-м, а кто (Птухин) так и в 1935 году».

Итоги большой работы, проведенной чекистами за неполных два месяца, грандиозны. Добавим к списку арестованных «троцкистов» заместителя наркома обороны, бывшего начальника Генштаба РККА (Мерецков), наркома вооружений (Ванников) и наркома боеприпасов (Сергеев). Всех страшно пытали, били, добились (в полном смысле слова) диких признаний. В три приема без суда расстреляли всех (за исключением догадавшихся написать письма Сталину Ванникова и Мерецкова; первый впоследствии стал трижды Героем Соцтруда, второй — маршалом Советского Союза; у него во время пыток был поврежден позвоночник, и Сталин, говорят, единственному, позволял ему докладывать сидя. Что считается свидетельством безмерной человечности вождя и внимательного отношения к подчиненным). Все — реабилитированы. Возникает естественный вопрос: являлись ли инициаторы и организаторы «дела» нездоровыми людьми, нуждавшимися в срочном лечении? Или внедренными шпионами? Или — просто маньяками? Но становится понятным, почему не удалось провести в жизнь решение о маскировочной окраске боевых самолетов. Все были заняты.

Последние мгновения мира

21 июня выпускалась из балетного училища Майя Плисецкая, которая в этот день танцевала свой выпускной номер на сцене филиала Большого театра в Москве. В самом Большом шла опера «Царская невеста», в Художественном театре — «Три сестры», в Московском театре имени Вахтангова состоялась премьера лермонтовской драмы «Маскарад» с музыкой Хачатуряна, это был последний предвоенный спектакль театра. В Минске («столице» Западного особого военного округа) гастролировал МХАТ. 21-го давали «Анну Каренину». В ложе — командующий округом генерал армии Герой Советского Союза Д. Павлов. Потом его будут судить и расстреляют в качестве основного виновника катастрофы. Потом реабилитируют. Вина Павлова оказалась далеко не так велика.

15 августа 1941 года: Из письма начальника 2-го отдела Разведуправления полковника Кузнецова заведующему отделом ЦК ВКП(б) Силину: «В конце апреля или в начале первой половины мая 1941 г., это в тот период, когда особенно усилились донесения от всей сети из заграницы о предстоящей войне Германии против СССР, я докладывал заместителю начальника Разведуправления Генштаба РККА генерал-майору танковых войск т. Панфилову поступивший материал по этому же вопросу. При этом докладе т. Панфилов мне заявил о том, что нас дезинформируют, и добавил, что вот только что несколько минут назад ему звонил т. Сталин и сказал, что «немцы нас хотят запугать, в настоящее время они против нас не выступят, они сами боятся СССР».

Страх свой они, как известно, пересилили. В 13.00 (берлинское время) немецкие войска получили сигнал «Дортмунд», означающий, что наступление начнется 22 июня. В ночь с 21 на 22 июня (после 24 часов) границу перешел житель с. Старый Бубель Бадзинский, сообщивший о том, что в 4.00 немецкие войска нападут на СССР.

А «на той стороне» генерал-полковник Гудериан проверял готовность передовых боевых частей: «Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками».

Брестская крепость имела только одни ворота. По воспоминаниям тогдашнего начальника штаба 4-й армии Л. Сандалова, «за неделю до начала войны командование 4-й армии и 28-го стрелкового корпуса предложило вывести 42-ю дивизию и 28-й стрелковый корпус в район Жабинки или на территорию Брестского артиллерийского полигона. Однако командование Западного военного округа воспрепятствовало этому. Не была также поддержана идея об устройстве в стенах крепости двух-трех запасных выходов». И крепость, с единственным узким выходом из нее, оказалась огромной ловушкой для тысяч красноармейцев.



22 июня 1941 года: Из дневника солдата Йозефа Арнрайтера: «Через железнодорожный мост (из Бреста. — П. Г.) проехал поезд с русскими товарами. Может быть, все-таки в последний момент еще договорятся? Но судьбой было предначертано другое. Под прикрытием темноты мы подкрались со всеми боеприпасами к Бугу и заняли исходные позиции. Вокруг было спокойно, только лягушки квакали в болотах. На большом железнодорожном мосту стоял немецкий и русский двойной караул. После полуночи к нам проехал последний грузовой эшелон. В 3.15 это напряжение взорвал выстрел. Это был наш лейтенант, который выстрелил в русского часового и таким образом начал войну. Один русский часовой упал, а второй перепрыгнул через перила моста в воды Буга».
ВОЙНА НАЧАЛАСЬ!

Павел Гутионтов "Новая газета"