Список форумов belrussia.ru  
 На сайт  • FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Врангель Петр Николаевич Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5619
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 22, 2011 9:51 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Памятник генералу Белой Армии П.Н.Врангелю в городе Сремски Карловицы.

Image

Осенью 2007 года в городе Сремски Карловцы был открыт первый в мире памятник генералу П.Н. Врангелю, но путь к этому событию оказался непростым. Идея создания памятника была частной инициативой, поддержанной Россвязьохранкультурой. Как нередко бывает в таком благородном деле, благотворитель из Петербурга — Виктор Лебедев, выделил средства на изготовление бронзового бюста на гранитном постаменте (автор — скульптор Василий Аземша), однако чтобы установить и открыть памятник, пришлось приложить немало усилий.Виктор Васильевич Петраков, заместитель руководителя Россвязьохранкультуры, вспоминает, что первой трудностью оказалось отсутствие землеотвода под русскую церковь Святой Троицы в Белграде, где покоятся останки генерала и на территории которой предполагалось установить бюст. Решение вопроса грозило затянуться на месяцы, если не на годы. Тогда-то и возникла идея установить памятник в Сремских Карловцах: там некогда находился штаб Врангеля, там он жил и работал.

Однако Московская Патриархия настороженно отнеслась к идее: ведь именно в этом городе произошел раскол русского Православия, появилась Русская Православная Церковь Зарубежом. Взглянуть на ситуацию с другой точки зрения помогло начавшееся сближение двух Церквей, а после их объединения было получено благословение Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Идею горячо поддержала и Сербская Православная Церковь, благословение которой было получено благодаря усилиям руководителей проекта — Драгана Аврамова и Жарко Димича, их коллег, а также властей города.
14 сентября 2007 года в Сремских Карловцах, месте историческом для русской диаспоры, в кафедральном соборе, епископом Сремским Василием (Сербская Православная Церковь) в сослужении представителя Русской Православной Церкви при Святейшем Патриархе Сербском, протоиерея Виталия Тарасьева была отслужена панихида по генералу П.Н. Врангелю.
По окончании богослужения на площади состоялось открытие и освящение памятника. «Тем. самым, сказал на открытии памятника Б.В. Петраков нынешняя российская власть и общество признали Гражданскую войну как трагедию, в результат которой сотни тысяч наших соотечественников не принявших глобальных перемен в России, вынужденно обрекли себя на жизнь в изгнании".

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5619
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Мар 22, 2011 9:54 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

"Летописи войны 1914 года", № 15,

Image

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Масловъ
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 29.05.2009
Сообщения: 1704

СообщениеДобавлено: Чт Апр 14, 2011 8:24 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Image


Правительство Юга России.


Сидят (слева направо):
1. Начальник штаба генерал-лейтенант П.Н. Шатилов,
2. Астраханский атаман Н.В. Ляхов,
3. Терский атаман генерал-лейтенант Г.А. Вдовенко,
4. Донской атаман генерал-лейтенант А.П. Богаевский,
5. Главнокомандующий генерал П.Н. Врангель,
6. Заместитель Кубанского атамана инженер В.Н. Иванис,
7. Помощник главнокомандующего А.В. Кривошеий, 8. И. о. председателя Донского правительства Корженевский.

Стоят (слева направо):
I. Вр. и. д. управляющего делами Совета при главнокомандующем А.Г. Сергеенко-Богокутский,
2. Начальник политической канцелярии Управления иностранных сношений Б.А. Татищев,
3. Вр. и. д. начальника Управления иностранных сношений князь Г.Н. Трубецкой,
6. Председатель Астраханского правительства Санджи-Баянов,
8. Заместитель начальника Морского управления контр-адмирал С.В. Евдокимов,
9. Вр. и. д. начальника Военного управления генерал-майор В.П. Никольский,
10. И. д. начальника Управления финансов Б.В. Матусевич,
II. Начальник Управления юстиции сенатор Н.Н. Таганцев,
12. И. д. начальника Гражданского управления С.Д. Тверской,
13. Начальник управления торговли и промышленности В.С. Налбандов,
14. Государственный контролер Н.В. Савич,
15. Заместитель председателя Кубанского правительства генерал-майор И.А. Захаров,
16. Председатель Терского правительства Букановский,
17. Начальник Управления земледелия и землеустройства сенатор Г.В. Глинка,
18. Начальник Управления снабжений генерал-лейтенант П.Э. Вильчевский.

_________________
Такъ громче, музыка, играй победу!
Мы одолели, и врагъ бежитъ, разъ, два!
Такъ за Царя, за Русь, за нашу Веру
Мы грянемъ дружное ура, ура, ура!
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
igorigor
старший унтер-офицер


Зарегистрирован: 19.12.2009
Сообщения: 308

СообщениеДобавлено: Чт Май 19, 2011 8:18 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Достойный ответ достойного потомка!

Ответ внука генерала Врангеля, на предложение Фонда Н.С. Михалкова о перезахоронении праха вождя Белого Движения в Москве


Благодарю Вас за письмо от 29 января 2007 г. с предложением о перезахоронении праха генерала барона Петра Николаевича Врангеля в Донском монастыре Москвы. Наша семья глубоко тронута Вашим обращением и сознанием, что за ним стоит и желание тысяч других русских людей. Ваше предложение заставило нас вдуматься в смысл и целесообразность такого шага, взвесить все аргументы за и против, чтобы дать серьезный, аргументированный ответ и объяснение.

Известно, что главная черта характера генерала Врангеля - его принципиальность. Он боролся с большевизмом и порожденной им порочной системой не из чувства классовой ненависти, а из глубокого убеждения, что большевизм есть абсолютное зло, как для России, так и для человечества в целом.

За последние два десятка лет произошли огромные перемены в сознании россиян относительно сущности большевизма и советской власти. Однако, не произошло главного: осуждения этого зла на государственном уровне. В результате, продолжается брожение в человеческих умах, следствием которого является такое положение дел, что при опросах населения в последние годы чуть ли не половина населения России считает, что Сталин - личность положительная.

Генерал Врангель скончался в Брюсселе в 1928 г., но более года спустя был, по собственной воле, изъявленной при жизни, похоронен в склепе русской церкви в Белграде. Там он покоится по сей день, а недалеко, на кладбище, лежат тысячи сослуживцев, чинов его армии, бесконечно ему преданных, которым и он отдавал последние свои силы. Это взаимное доверие главнокомандующего и его подчиненных не имеет пределов - оно не ограничено ни его смертью, ни давностью лет. Как в жизни, так и в смерти, он находится в строю, вместе со своими офицерами, солдатами, казаками. Взять сейчас его - одного - для перезахоронения в Москве, взять его из рядов преданных ему подчиненных (и преданных его памяти потомков их), можно только по очень уважительной причине. Будь он жив, вряд ли бы он сам согласился бросить свою армию для чести ехать в Москву один, зная, что там до сих пор почетное место рядом с Кремлем занимают Ленин и Сталин.

Последние слова генерала Врангеля на русской земле в 1920 г. были об исполнении долга до конца. Как память о генерале Врангеле живет в нас, его потомках, так живет и память о его соратниках, перед которыми долг и завет Главнокомандующего Русской армии не будут выполнены, доколе существует мавзолей на Красной площади и захоронения красных палачей в стенах Кремля. Вспоминается надгробное слово протиерея Василия Виноградова, сказанное у могилы еще в 1928 г., в Бельгии, «Лобызая его священные для нас останки, дадим на них обещание возгревать в себе никогда неугасающую любовь к обездоленной родине и священный огонь непримиримости к сатанинской, богоборческой власти, не идя ни на какие компромиссы и соглашения, от кого бы они не исходили. В мире надо жить, говорит преподобный Феодосий, с врагами своими, но не с Божиими».

Ценя Ваш, Никита Сергеевич, искренний почин, с тяжелым сердцем сожалеем, что время для перезахоронения генерала Врангеля на родине еще не наступило. Генерал Врангель был и остается для многих символом непримиримой, принципиальной борьбы. При всем их историческом значении, ни к Деникину, ни к Каппелю такого отношения среди подчиненных и даже среди врагов, как к генералу Врангелю, никогда не было. До сих пор эмиграция чтит память его и те идеалы, ради которых он боролся. Его борьба не закончена, и преждевременное перезахоронение его лишь умалит значение подвига и жертв, как самого Врангеля, так и всех Белых воинов, отдавших жизнь на благо России.

Петр А. Базилевский

rpczmoskva.org.ru/oficialnye-dok ... #more-1468

+ + +

(отрывок из статьи о "перезахоронении" Синода РПЦЗ)

«Гражданская война окончена, новая Россия становится нормальным цивилизованным государством, и это все больше признают потомки "белой эмиграции"», – с таким рефреном президентом Путиным была начата серия показательных перезахоронений именитых эмигрантов-антикоммунистов – писателя Шмелева, генерала Деникина, философа Ильина, Императрицы Марии Феодоровны...

«Перезахоронение... предполагается использовать как PR-проект по формированию положительного имиджа России за рубежом и образа российской власти – внутри страны. Ради этого уже объединились несколько федеральных правительственных структур. Они создают концепцию проекта, главной мыслью которого станет тема строительства "новой России"». К перезахоронениям власти РФ относятся «как к поводу повысить имидж России за рубежом и подготовить россиян к идее переосмысления истории», – откровенничает в газете "Взгляд" «советник рабочей группы проекта по переносу праха императрицы Марии Федоровны Ирина Субботина... По сути, принятый на заседании группы проект является не чем иным, как PR-проектом... "Имидж России за рубежом ушел на второй план. А ведь сейчас самое время заняться его формированием", – подтвердил догадки газеты "Взгляд" академик Международной академии телевидения и радио Леонид Золотаревский... Для реализации имиджевой политики России используются различные формы межгосударственного общения, в том числе... перезахоронение останков знаменитых российских деятелей».

Иными словами, их имена используются как декоративные муляжи для маскировочно-пропагандного отмывания криминальной власти. Якобы "возвращается историческая память" и жизнь "стабилизируется", то есть нынешняя криминально-демократическая РФ под масонскими пентаграммами – это, мол, и есть подлинная Россия. Между тем, российская власть считает себя и всячески показывает преемником не белой, а красной стороны в той судьбоносной и кровавой гражданской войне: достаточно посмотреть чьи имена украшают названия наших улиц, городов, областей, чьи памятники покрывают всю страну, чья символика духовно контролирует Кремль и нашу армию, чему учат детей в школах...
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5619
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Апр 26, 2012 10:58 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

25.04.1928. - Умер в Брюсселе (вероятно, отравлен) белый генерал Петр Николаевич Врангель.

Image

Исторические документы

ПРИКАЗ

Верховного Главнокомандующего Великого Князя
Николая Николаевича
По обще - воинскому союзу
Шуаньи. 25 апреля 1928 г.

Сегодня волею Божьею скончался любимый и высокочтимый всеми соратниками Главнокомандующий Русской армией барон Петр Николаевич Врангель. Глубоко скорблю со всеми о столь безвременной и тяжкой утрате. Мир его праху и вечная память. В великую войну барон Врангель начал свое славное боевое поприще геройской атакой во главе 3-го эскадрона Конной Гвардии, взявши в конном строю действующую германскую батарею. Затем блестяще командовал кавалерийскими частями до дивизии включительно. В гражданскую войну, командуя различными частями Добровольческой армии, он одержал ряд славных побед. С назначением Главнокомандующим Добровольческой армией вселил в нее дух, давший ей возможность вести долгую, тяжелую борьбу с превосходными силами врагов. После беспримерной эвакуации Крыма, генерал барон Врангель на чужбине, при самых тяжелых условиях, сохранил кадры доблестных частей Армии. Благодарное чувство к заслугам любимого Главнокомандующего барона Врангеля будет вечно жить в сердцах его соратников и всех русских людей.

Подлинный подписали: Великий Князь Николай Николаевич




ПОЧТО-ТЕЛЕГРАММА.
Умер генерал Врангель. Еще одна невознаградимая потеря для Армии и всей Национальной России. Пусть каждый галлиполиец сохранит в душе образ своего дорогого Главнокомандующего и завет наших Вождей. Только действенная борьба принесет освобождение России и только смерть может освободить нас от исполнения нашего долга перед Отечеством.

Генерал Кутепов.
26 апреля 1928 г. Париж.


Умирал Главнокомандующий с большим самообладанием, как истинный сын Православной Церкви. Во время болезни дважды исповедовался и причащался Св. Таин у своего духовника протоиерея Василия Виноградова 10 апреля и в Страстную субботу 14 апреля; с большим умилением Главнокомандующий исполнил этот последний христианский долг и спокойно взирал на предстоящую кончину, в сознании выполненного долга перед Родиной.

В течение всей болезни до самых последних дней Главнокомандующий все время продолжал быть в полном курсе всего того, что касалось Армии, судьбы которой его чрезвычайно волновали. 5 апреля лично дал подробные указания относительно издания информационного сообщения, выпущенного 7 апреля, по поводу переписки в газетах между генералом Деникиным и красным офицером. До Страстной субботы принимал доклады генерала Архангельского, давая детальные указания по делам Армии, и секретаря Н. М. Котляревского, которому отдавал распоряжения на случай смерти. Уже 24 марта Главнокомандующий в беседе с Н. М. Котляревским начал давать предсмертные указания и с того дня неоднократно высказывал ему, что чувствует приближение смерти. Главнокомандующий выразил волю свою быть похороненным в Белграде в русской Церкви под сенью знамен. Все помыслы Главнокомандующего до последнего часа были о близкой его сердцу Армии. Он горячо молился о ней.

25 апреля в 11 часов утра протоиереем Василием Виноградовым была отслужена первая панихида, на которой присутствовали семья и ближайшие друзья Покойного.

Отпеванье и предание земле было совершенно также о. Василием Виноградовым.

С большим чувством протоиерей Виноградов сказал слово:

«Приидите последнее целование дадим братие умершему», зовет нас Святая Церковь. Дадим это целование не только, как знак нашей любви и преданности дорогому Покойнику, но и как свидетельство нашей готовности остаться верными тому делу, на которое он неустанно нас звал и словом и жизнию. А чему он служил, какому Богу молился, это всем нам, более или менее близко его знавшим, хорошо известно. Я бесконечно рад и благодарен моему Главнокомандующему, что он выразил свою предсмертную волю, чтобы я его похоронил и тем самым дал мне возможность нарисовать в своем надгробном слове его духовный облик, каким он был в действительности, ибо, как бывший в течение всей его изгнаннической жизни до последних ее моментов его духовником знаю его душу в глубочайших ее тайниках.

Если говорить о главной силе, двигавшей его на подвиг, руководившей им во всей его деятельности то это была беззаветная любовь к Родине и ее Святыням, к той Святой Руси, над уничтожением которой вот уже 10 лет трудятся красные насильники и которая всем нам так близка и дорога. Все свои таланты, все свои дарования, которыми Господь его так обильно наградил, о которых так много писалось и говорилось, - все их он принес на алтарь Родины и сам себя на нем сжигал и потому так рано сгорел. Не было той жертвы, того лишения, на которое бы он не решился, если это нужно для блага Родины. Личное благополучие, привязанности самые близкие, самые тесные узы дружбы, - ничто для него в таких случаях не существовало. Только этим священным горением любви объясняется все то важное, высокое и благородное, что он совершил на своем жизненном пути и что так привлекало к нему сердца людей.

Во имя чего он решился после Новороссийской катастрофы взять в свои руки почти безнадежное дело, рискуя своим прошлым, своей уже общепризнанной воинской славой? Только потому, что надо спасти честь России, сделать последнюю попытку освободить Родину от красного ига. А когда совершив почти невозможное, вышел с честью из невероятно тяжелого положения, спас 150.000 людей жизнь, почему он не успокаивается? Ведь так было естественно отойти в сторону и почить на лаврах? Но надо спасать армию для Родины, для будущей России и он добровольно обрекает себя на узничество на «Лукулле», терпит обиды, клеветы, оскорбления от своих и чужих, живет месяцами оторванный от семьи в Югославии, все по той же беззаветной любви к Родине. Пришло время, он нашел, что для блага Армии и общерусского дела надо отдать свое детище, - им сохраненную и выпестованную русскую армию - в другие, более высокие руки, и он это делает совершенно добровольно, с величайшим благородством и покорностью. Он не знал границы и предела, где бы он остановился в своем самоотверженном служении горячо любимой им России: «Я готов служить в освобожденной России хотя бы простым солдатом», так сказал он мне, на смертном одре, после, исповеди и Причастия Св. Таин, когда люди не становятся в позу, никого не обманывают.

Этот священный огонь любви и преданности Святой Руси горел в нем ярким пламенем, светился в его очах, сквозил в каждом его слове и поступке и вызывал соответствующее чувство во всех русских людях, соприкасавшихся с ним и питал веру в него, в чистоту его побуждений. Что, как не вера в своего Главкома спаяла между собой внутренней дисциплиной до того времени дезорганизованных бойцов и дала им силу проявить чудеса храбрости и героизма на полях Таврии? Что, как не вера в чистоту и благородство освещала и облегчала им крестный путь в изгнании, осмысливала их непривычный и часто непосильный труд в шахтах, рудниках и на заводах? Он жив, он думает за нас и когда нужно будет позовет нас на чистое и правое дело. Да не только здесь, но и там за рубежом знали его и верили в его чистоту, честность и благородство побуждений и оттуда часто простирали к нему руки с мольбой о спасении.

Той же любовью к Родине и ее Святыням объясняется его бескомпромиссная непримиримость к ее палачам и насильникам. Он органически не мог даже думать о каких бы то ни было переговорах и соглашении с ними, ибо не мог без боли в сердце видеть того надругательства, которое они творили над нею. Он не мог слушать равнодушно ни о каких попытках к соглашательству. На всякого, кто только проявлял поползновение в этом направлении, он обрушивался со всей силой пламенного слова, как набатный колокол бил тревогу, будил совесть и звал всех объединиться на одном лозунге «непримиримая борьба с поработителями Родины».

Останемся же и мы верными его зову. Лобызая его священные для нас останки, дадим на них обещание возгревать в себе никогда неугасающую любовь к обездоленной Родине и священный огонь непримиримости к сатанинской, богоборческой власти, не идя ни на какие компромиссы и соглашения от кого бы они не исходили. В мире надо жить, говорит преподобный Феодосий с врагами своими, но не с Божиими.

К сожалению, мы не можем воздать праху дорогого Покойника тех почестей, какие ему приличествуют. Будем надеяться, что отчасти это исполнит братская страна, куда его рано или поздно перевезут. А главное верим, что настанет радостный для всех нас день освобождения Родины, которого так сильно желал, для которого жил Покойный, и тогда Церковь и Родина встретят с подобающей честью своего верного сына. А пока принесем ему в дар то, что в нашей власти и что единственно для него сейчас ценно: воздохнем из глубины души: Господи упокой душу усопшего раба твоего Петра. За его подвиг, страдания, за крестный путь, который он делил с дорогой ему армией, вчини его душу в вечных своих селениях «отнюдуже отбеже болезнь, печаль и воздыхание». Аминь.»

При пении хора был последний обряд целования, после чего, вдова Главнокомандующего баронесса Ольга Михайловна посыпала гроб родной русской землей.

Около 12-ти час. гроб был опущен в склеп.

Могила Главнокомандующего - на горе, откуда открывается очень красивый вид на часть Брюсселя, поля и леса - окрестности города. Поставлен большой дубовый крест с надписью: «Главнокомандующий Русской армией генерал барон Петр Николаевич Врангель».

Спи же здесь с миром Незабвенный Вождь до того часа, когда повезут тебя в братскую Cepбию и будешь ты погребен под сенью знамен Русской Армии, за честь которых ты так доблестно бился.


Издание Общества Галлиполийцев в Бельгии. 1928 г.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5619
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пн Апр 30, 2012 5:54 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Фотографу удалось запечатлеть генерала П.Н. Врангеля в неформальной обстановке.
Бельгия, 1927 год.

Image

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Масловъ
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 29.05.2009
Сообщения: 1704

СообщениеДобавлено: Пн Июн 11, 2012 12:39 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Письмо Петра Врангеля Антону Деникину


"Английский адмирал Сеймур передал мне от имени начальника Английской миссии при Вооруженных силах Юга России генерала Хольмана, что Вы сделали ему, генералу Хольману, заявление о Вашем требовании оставления мною пределов России, причем Вы обусловили это заявление тем, что вокруг имени моего, якобы, объединяются все те, кто недоволен Вами. Адмирал Сеймур предложил мне воспользоваться для отъезда за границу английским судном...".

"Моя армия освободила Северный Кавказ", - писал я далее. "На совещании в Минеральных водах 6-го января 1919 года я предложил Вам перебросить ее на Царицынское направление, дабы подать помощь адмиралу Колчаку, победоносно подходившему к Волге...".

В рапорте от 4-го апреля за номером 82 вновь указывал на необходимость выбрать главным операционным направлением Царицынское, предупреждая, что в противном случае "противник сам перейдет в наступление от Царицына, причем создастся угроза нашей базе". Мои предсказания пророчески сбылись и, в середине апреля, противник форсировал Маныч и, выйдя в тыл Добровольческой армии, подошел на 12 верст к Батайску.

Предоставленный самому себе, адмирал Колчак был раздавлен и начал отход на Восток. Тщетно Кавказская армия пыталась подать помощь его войскам. Истомленная походом по безводной степи, обескровленная и слабо пополненная, она к тому же ослаблялась выделением все новых и новых частей для переброски на фронт Добровольческой армии.

Письмом от 29-го июля я обратился к Вам, указывая на тяжелое положение моей армии и на неизбежность, благодаря нашей ошибочной стратегии, поворота боевого счастья. Я получил ответ, где Вы указывали, что "если бы я следовал советам своих помощников, то Вооруженные Силы Юга не достигли бы настоящего положения". Мои предсказания, увы, сбылись и на сей раз. Кавказская армия под ударами Х-ой, II-ой, ХI-ой и IV-ой армий красных была отброшена к югу и хотя с беспримерной доблестью и разбила, упираясь на укрепленную Царицынскую позицию, все четыре неприятельских армии, но сама потеряла окончательно возможность начать новую наступательную операцию. Отбросив к югу мою армию, противник стал спешно сосредотачивать свои силы для прикрытия Москвы и, перейдя в наступление против армии генерала Май-Маевского, растянувшейся на огромном фронте, лишенной резервов и плохо организованной, легко заставил ее начать отход.

17-го октября генерал Романовский телеграммой запросил меня, какие силы мог бы я выделить из состава Кавказской армии на помощь Добровольческой. Я, телеграммой от 18-го октября за №03533, ответил, что "при малочисленности конных дивизий переброской 1-2 дивизий дела не решить и предложил принять крупное решение "перебросить из вверенной мне армии 3,5 кубанские дивизии". Остающиеся части Кавказской армии, ввиду их малочисленности, я предлагал свести в отдельный корпус, оставив во главе его генерала Покровского. Стратегическое решение напрашивалось само собой - объединение сосредоточенных уже в районе Купянска 4-го донского, 3-го конного корпусов. Терской и отдельной Донской дивизий и вновь перебрасываемых 3,5 кубанские дивизии и использование для управления конной массой штаба Кавказской армии.

Из Кавказской армии были взяты только две дивизии и хотя впоследствии сама обстановка и вынудила Вас перебросить все 3,5 дивизии, но время было упущено безвозвратно и вводимые в бой по частям войска терпели поочередно поражения. Еще 11 -го ноября Вы, в ответе на мои повторные настояния, писали мне, что "после детального обсуждения" отказываетесь от предложенной мной перегруппировки, а через десять дней, 22-го, когда уже выяснилась потеря Харькова и неизбежный отход в Донецкий бассейн, Вы телеграммой вызвали меня "для нового назначения" - принятия Добровольческой армии, с подчинением мне конной группы. Об оказании серьезного сопротивления противнику думать уже не приходилось, единственно, что еще можно было сделать, это попытаться вывести армию из-под ударов врага и, отведя ее на соединение с Донской, прикрыть Ростовское направление. Я это сделал, после тягчайшего 350-тиверстного флангового марша. По мере того, как армия приближалась к Ростову, Новочеркасску, тревога и неудовольствие росли. Общество и армия отлично учитывали причины поражения и упреки Высшему Командованию раздавались все громче и громче.

Вы стали искать кругом крамолу и мятеж, 9-го декабря я подал Вам рапорт, с подробным указанием на причины постигших нас неудач и указанием на необходимость принятия спешно ряда мер для улучшения нашего положения.

Я указывал на необходимость немедленно начать эвакуацию Ростова и Новочеркасска, принять срочные меры по укреплению плацдарма на правом берегу Дона и т. д. Ничего сделано не было, но зато в ответе на рапорт мой последовала телеграмма всем командующим армиями, с указанием на то, что "некоторые начальники позволяют себе делать мне заявления в недопустимой форме" и требованием "беспрекословного повиновения". В середине декабря, я, имея необходимость выяснить целый ряд вопросов (мобилизация населения и коней в занятом моей армией Таганрогском округе, разворачивание некоторых кубанских частей и т. д.) с генералами Сидориным и Покровским, просил их прибыть в Ростов для свидания со мной. Телеграмма им - сообщена была мной в копии генералу Романовскому. На следующий день я получил Вашу циркулярную телеграмму всем командующим армиями, в коей указывалось на "недопустимость" моей телеграммы и запрещался командующим выезд из пределов их армий. По-видимому, этими мерами Вы собирались пресечь возможность чудившегося Вам заговора Ваших ближайших помощников.

20-го декабря Добровольческая армия была расформирована и я получил от Вас задачу отправиться на Кавказ для формирования кубанской и терской конницы.

По приезду в Екатеринодар, я узнал, что несколькими днями раньше прибыл на Кубань генерал Шкуро, получивший от Вас ту же задачу, хотя Вы это в последствии и пытались отрицать, намекая, что генерал Шкуро действовал самозванно. Между тем, в печати генерал Шкуро совершенно определенно объявил о данном ему Вами поручении и заявления его Вашим штабом не опровергались; при генерале Шкуро состоял генерального штаба полковник Гонтарев, командированный в его распоряжение генералом Вязьмитиновым, при нем же состояли (неизвестно для меня, кем командированные) два агента контрразведывательного отделения Вашего штаба - братья Карташевы. Последние вели специально агитацию против меня среди казаков, распространяя слухи о моих намерениях произвести переворот, опираясь на "монархистов" и желании принять "германскую ориентацию".

В конце декабря генерал Шкуро был назначен командующим Кубанской армией, а я, оставшись не у дел, прибыл в Новороссийск. Еще 25-го декабря я подал Вам рапорт, указывая на неизбежность развала на Кубани и необходимость удержания Новороссии и Крыма, куда можно было бы перенести борьбу. Доходившие из этих мест тревожные слухи, в связи с пребыванием моим, в столь тяжелое для Родины время "не у дел", не могли не волновать общество. О необходимости использовать мои силы Вам указывалось неоднократно и старшими военноначальниками, и государственными людьми, и общественными деятелями. Указывалось, что при полной самостоятельности Новороссийского и Крымского театров, разделение командования в этих областях необходимо. Подобная точка зрения поддерживалась и английским командованием. Лишь через 3 недели, когда потеря Новороссии стала почти очевидной, Вы согласились на назначение меня помощником генерала Шиллинга по военной части, а 28-го января, в день моего отъезда из Новороссийска, я уже получил телеграмму генерала Романовского, что "ввиду оставления Новороссии, должность помощника главноначальствующего замещена не будет".

В Новороссийске за мной велась Вашим штабом самая недостойная слежка: в официальных донесениях Новороссийских органов контрразведывательного отделения Вашего штаба, аккуратно сообщалось, кто и когда меня посетил, а генерал-квартирмейстер Вашего штаба позволял себе громогласно, в присутствии посторонних офицеров, говорить о каком-то "внутреннем фронте в Новороссийске, во главе с генералом Врангелем".

Усиленно распространенные Вашим штабом слухи о намерении моем "произвести переворот", достигли заграницы. В Новороссийске посетил меня прибывший из Англии с чрезвычайной миссией г-н Мак-Киндер, сообщивший мне, что им получена депеша от его правительства, запрашивающая о справедливости слухов о произведенном мною "перевороте". При этом г-н Мак-Киндер высказал предположения, что поводом к этому слуху могли послужить ставшие широким достоянием Ваши со мною неприязненные отношения; он просил меня, буде найду возможность, с полной откровенностью высказаться по затронутому им вопросу. Я ответил ему, что не могу допустить мысли о каком бы то ни было выступлении против начальника, в добровольное подчинение которому стал сам и уполномочил его передать его правительству, что достаточной порукой сказанному является данное мною слово и вся прежняя моя боевая служба. В рапорте от 31-го декабря за номером 85 я подробно изложил Вам весь разговор, имевший место между г-ном Мак-Киндером и мною, предоставив в Ваши руки документ в достаточной мере, казалось бы, долженствовавший рассеять Ваши опасения... Вы даже не ответили мне...".

Я подал в отставку и выехал в Крым, "на покой". Мой приезд в Севастополь совпал с выступлением капитана Орлова. Выступление это, глупое и вредное, но выбросившее лозунгом "борьбу с разрухой в тылу и укрепление фронта", вызвало бурю страстей. Исстрадавшаяся от безвластия, изверившаяся в выкинутые властью лозунги, возмущенная преступными действиями ее представителей, армия и общество увидели в выступлении Орлова возможность изменить существующий порядок вещей. Во мне увидели человека, способного дать то, чего жаждали все. Капитан Орлов объявил, что подчинится лишь мне. Прибывший в Крым после падения Одессы генерал Шиллинг, учитывая положение, сам просил Вас о назначении меня на его место. Командующий флотом и помощник Ваш, генерал Лукомский, поддерживали его ходатайство. Целый ряд общественных групп, представители духовенства народов Крыма, просили Вас о том же. На этом же настаивали и представители союзников. Все было тщетно.

8-го февраля Вы отдали приказ, осуждающий выступление капитана Орлова, руководимое лицами, "затеявшими подлую политическую игру", и предложили генералу Шиллингу арестовать виновных, невзирая на их "высокий чин или положение". Одновременным приказом были уволены в отставку я и бывший начальник штаба моей армии генерал Шатилов, а равно и ходатайствовавшие о моем назначении в Крым - генерал Лукомский и адмирал Ненюков. Оба приказа появились в Крыму одновременно 10-го февраля, а за два дня в местной печати появилась телеграмма моя капитану Орлову, в которой я убеждал его, "как старый офицер, отдавший Родине 20 лет жизни, ради блага ее подчиниться требованиям начальников...".

Теперь Вы предлагаете мне покинуть Россию. Предложение это Вы передали мне через англичан.

Переданное таким образом подобное предложение может быть истолковано, как сделанное по их инициативе, в связи с моей "германской ориентацией", сведения о которой столь усердно распространялись Вашими агентами.

В последнем смысле и истолковывался Вашим штабом Ваш отказ о назначении меня в Крым, против чего, будто бы, англичане протестовали.

Со времени увольнения меня в отставку, я считаю себя от всяких обязательств по отношению к Вам свободным и предложение Ваше для себя совершенно не обязательным. Средств заставить меня его выполнить у Вас нет, и тем не менее я решаюсь оставить Россию, заглушив горесть в сердце своем.

Если мое пребывание на Родине может хоть сколько-нибудь повредить Вам защитить ее и спасти тех, кто Вам доверился, я, ни минуты не колеблясь, оставляю Россию.

_________________
Такъ громче, музыка, играй победу!
Мы одолели, и врагъ бежитъ, разъ, два!
Такъ за Царя, за Русь, за нашу Веру
Мы грянемъ дружное ура, ура, ура!
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5619
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Апр 27, 2013 9:58 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Ген.-Лент. Петр Николаевич барон Врангель
(доклад прочитанный на 6-ом Съезде в Венесуэле в 1978 г.)


25 апреля 1928 г., для всех антикоммунистов, было ознаменовано НЕПОПРАВИМЫМ, тяжелым, трагичным событием: в этот печальный день в Брюсселе скончался генерал-лейтенант Петр Николаевич барон Врангель.
Не стало одного из самых замечательных и обаятельных русских людей. Одного из спо-собнейших русских полководцев, чье имя запечатлено на вечные времена в истории ЗЕМЛИ РУССКОЙ.
Бескомпромиссного идейного борца с красной нечистью, БЕЛОГО ВОИНА — РЫЦАРЯ БЕЛОЙ ИДЕИ...
Еще один тяжелый удар выпал на долю БЕЛОГО ВОИНСТВА и всех тех, кому было дорого имя нашей родины.
В этом году исполняется 50 лет со дня ЕГО смерти. Срок для человеческой жизни довольно значительный. Срок, в течение которого бывает позабыто многое... Но не забылось и не забудется нами имя любимейшего полководца, обладавшего государственным умом, а в военных делах, помимо личной храбрости, обладавшего знаниями военной науки и искусства, необходимыми для подлинного ПОЛКОВОДЦА, как и беспредельной любовью к РОССИИ и сердцем большого Человека.

Даже в рядах идейных и кровных врагов, наградивших ЕГО кличкой «Черного Барона», при всей поносящей его пропаганде, чувствовался не только страх от «чудо-побед», которыми он руководил, но и скрытое уважение как к человеку, умело ведущему свое идейное дело.

Происходя из невоенной семьи, в детстве и юности генерала Врангеля было мало общений с военной средой. Ни родители его, ни он сам не готовил себя к военной карьере. Правда, выбранная им профессия горн. инженера указывала на его бесстрашие и влечение к опасности. Только отбывая срок воинской повинности в Лейб-Гвардии Конном Полку, он впервые всесторонне познакомился с полюбившейся ему военной средой. Эстандарт-юнкером он сдает экзамен при Николаевском Кавалерийском Училище на первый офицерский чин... А начавшаяся война с Японией окончательно решает его будущее. В этой войне, будучи молодым офицером, он решает все поставленные ему задания с успехом, за что получает признательность со стороны высших начальников, представляется к боевым наградам и дальнейшему продвижению по службе. Видно Сам Господь Бог предопределил ему военное будущее, предназначая его уже тогда на должность ПОСЛЕДНЕГО ПРАВИТЕЛЯ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО и СПАСИТЕЛЯ ЧЕСТИ РОССИИ.

Теперь даже жутко подумать о том, что могло бы произойти с обескровленной в непрестанных боях РУССКОЙ АРМИЕЙ, не будь приказа за № 2899 от 22 марта 1920 г., подписанного генерал- лейтенантом Антоном Ивановичем Деникиным:

ПРИКАЗ
Главнокомандующего Вооруженными силами Юга России. Гор. Феодосия № 2899 22 марта 1920 г.
§ 1
Генерал-лейтенант барон Врангель назначается Главнокомандующим вооруженными силами на юге России.
§ 27
Всем честно шедшим со мною в тяжелой борьбе —низкий поклон.
Господи, дай победу армии, спаси Россию.
Генерал-лейтенант ДЕНИКИН.
И в тот же день в городе Севастополе:

ПРИКАЗ
Главнокомандующего Вооруженными Силами на Юге России.
Гор. Севастополь № 2900 22 марта 1920 г.
Приказом от 22 марта за № 2899 я назначен ген. Деникиным его преемником.
В глубоком сознании ответственности перед Родиной, я становлюсь во главе Вооруженных сил на Юге России.
Я сделаю все, чтобы вывести армию и флот с честью из создавшегося положения.
Призываю верных сынов России напрячь все силы, помогая мне выполнить мой долг. Зная доблестные войска и флот, с которыми я делил победы и часы невзгоды, я уверен, что армия грудью своей защитит подступы к Крыму, а флот надежно обеспечит побережье. В этом залог нашего успеха.
С верою в помощь Божью приступим к работе.
Генерал-Лейтенант барон Врангель.

Этим числом и этими приказами открывается новая, хотя и короткая эра в эпопее БЕЛОЙ БОРЬБЫ за спасение БЕЛОЙ ИДЕИ и спасении родины.
Громовым «УРА!» прокатилось приветствие новому Главнокомандующему, чьи личные качества, знания и способности стратега- полководца были хорошо известны большинству воинских подразделений Русской Армии.
Слава о его личной храбрости шла за ним еще со времен войны с Японией, подкрепляясь новыми геройскими делами, как в войну с Германией, начиная от облетевшей правительства и население воюющих стран победы под Кушино, до блестящей победы и взятия Царицына, прозванного большевиками в гражданскую войну «Красным Верденом».
Взятием Царицына генерал Врангель стремился воссоединить силы Юга России с добровольческой армией Адмирала Колчака, бывшего тогда Верховным Правителем России. И не по его вине этого не случилось. Генерал Деникин, видимо, больше доверял планам своего начальника генерального штаба, Генерала Романовского, чем оправданным настояниям Генерала Врангеля.

Сразу же по вступлении в должность Главнокомандующего Генерал Врангель ясно подчеркнул свою НЕПРИМИРИМОСТЬ к большевикам, отклонив требование англичан о заключении перемирия с красными, под угрозой потерять и ту микроскопическую помощь, которую они оказывали до этого ген. Деникину.

Со вступлением Генерала Врангеля на пост Главнокомандующего, настроение военных частей изменилось к лучшему Сама собой улетучилась неуверенность в правоте своего дела, удрученность сменила бодрость, реальней стала надежда, а главное — снова воскресла ВЕРА в своего Главнокомандующего, а вместе с ней, и в светлое будущее РОДИНЫ. Никто из строевиков не мог понять и объяснить, что именно произошло... Но всем было ясно, что появилось что-то новое, стихийно сильное, манящее и влекущее к себе и за собой. Забывались снова голод, холод и боевые тревоги. Боевой дух в частях был высок, как никогда за все время гражданской войны...

Мало кто из белых воинов, рядовых борцов, знал и думал о том, что было известно Генералу Врангелю и о чем, и против своего желания, ему приходилось думать. Только самые близкие круги, окружавшие его — высшие военачальники — вместе с ним знали, что приказ за номером 2899 пришел с запозданием. Карты уже тогда, 22 марта 1920 года, были биты. Одной, если не самой главной виной этому была ошибочная стратегия генерала Романовского, как и неиспользование победы — взятия Царицына...
Главнокомандующий лучше других понимал, что потерянного не только не вернуть, но и исправить нельзя при всех располагаемых им средствах, как в числе людского состава Белой Армии, не имевшей ни откуда пополнений, так и во всех нуждах, необходимых для продления дальнейшей успешной борьбы с узурпаторами нашей родины.
Правда, Генерал Врангель все еще не терял надежды на чудо прозрения и просветления умов наших союзников... Что надежда на это чудо была весьма шаткая, доказывает то, что с самого начала вступления на пост Главнокомандующего, наравне с надеждой на успех, он трудился и над разработкой планов в случае поражения.
Таким образом, уже с самого начала были предприняты им предварительные меры на случай эвакуации Крыма, руководясь тем, чтобы спасти всех тех, кто не пожелал бы остаться в лапах у красных. Главным образом подыскивлася необхдоимый «тоннаж», шли ремонты как военных судов под Андреевским флагом, так и коммерческих, и всего того, что было способно принять на себя людей и двигаться на буксире... Главное затруднение было в выискивании притока угля и других погонных материалов, необходимых в судоходстве.

Принимая должность Главнокомандующего, ОН знал, что «не триумфальным шествием, под звон колоколов, из Крыма к Москве можно освободить Россию».
Сперва надо было создать, хотя бы на клочке Русской Земли Правовое Государство, где народ не только на словах, но и на деле уверился бы, к чему ведет в окончательном итоге БЕЛАЯ ИДЕЯ.
Параллельно с реорганизацией самой АРМИИ, шла работа в тылу направленная главным образом, против всосавшейся административной рутины и «офицеров-тыловиков» по всем, самым разнообразным причинам отсутствующих на передовых линиях и проводящих распутную жизнь.
Отдавая приказ Русской Армии, Геенрал Врангель 20 мая 1920 г., объясняя задание армии в борьбе за освобождение России, закончил его словами:
«Призываю к защите Родины и мирному труду русских людей и обещаю прощение к заблудшим, которые вернутся к нам.
Народу — ЗЕМЛЯ и ВОЛЯ в устройстве Государства.
Земле — волею народа поставленный ХОЗЯИН.
Да благословит нас Бог.
Генерал Врангель.
А в воззвании, подписанном тем же числом, объясняется народу, за что борется Русская Армия:

1. За поруганную веру и оскорбление святыни.
2. За освобождение от ига коммунистов, бродяг и каторжан.
3. За прекращение междоусобной брани.
4. За то, чтобы крестьянин обрабатывал собственную землю, занялся
бы мирным трудом.
5. За истинные свободу и право.
6. За то, чтобы народ сам по себе выбрал хозяина.
«Помогите мне, русские люди, спасти Родину?»

Этими словами заканчивалось его воззвание.
И надо отдать справедливость, что не только хлебом-солью, но с большим пониманием и доверием встречали крестьяне генерала Врангеля в освобождавшихся областях. А после продолжительных бесед, которые он умело вел с ними, они оставались покорены его планами.
Все это, как для Армии, так и для населения освобожденных областей было ново по своей конструктивности, и по впервые поставленным ясным целям и заданиям, к которым стремится Белая Идея. Но... к сожалению, как самому Главнокомандующему, так и всем находившимся на освобожденной территории было ясно, что все это уже запоздало.
Но пока все еще продложалась война большевиков с Польшей, в душе генерала Врангеля еще теплилась надежда... Надежда на ЧУДО. Поэтому он не прекращает своей работы с целью восстановления полного порядка и правды в подведомственных ему областях. Кипела работа и дальше у самих БЕЛЫХ ВОИНОВ.
«С кем хочешь, но за Россию!» Этим лозунгом Главнокомандующего можно объяснить, почему в некоторых случаях «Махно» и «Зеленые» оказывались союзниками белых против красной нечисти.

Еще в самом начале, по принятии должности Главнокомандующего, видя почти что безвыходную ситуацию, Генерал Врангель поделился с близокружающими его людьми (высшими начальниками), что на победу рассчитывать он не может, а поэтому и не может ее обещать, но ОН обещал:
«Не склонить знамени перед врагом и, если нам суждено будет погибнуть, то охранить честь знамени до конца».
О самых причинах неудач, постигших Белое Дело, Генерал Врангель выразился честно и ясно: «Причины чрезвычайно разнообразны. Как окончательный вывод можно сказать, что с самого начала СТРАТЕГИЯ была принесена в жертву ПОЛИТИКЕ, а ПОЛИТИКА никуда не годилась. Вместо объединения всех сил проводилась политика «ДОБРОВОЛЬЧЕСКАЯ»... и в окончательном итоге, провозгласив «Единую Великую и Неделимую», пришли к тому, что разделили ее на целый ряд враждующих между собой образований».

Через месяц после прихода к власти, генерал Врангель занялся переформированием и пополнением АРМИИ не добровольцами, а лицами, призванными по военной мобилизации. Новый дух, влитый в Русскую Армию, вера в своего Главнокомандующего, заслужившего в сказочно короткий срок любовь своих АРМИИ и ФЛОТА, несмотря на свою малочисленность по сравнению с силами окружавших врагов, делали чудеса. Войска шли от победы к победе.
Разгром конницы Жлобы и чудом спасшаяся от такого же разгрома конница Буденного, большие потери в аммуниции, орудиях и людском составе в боях с Белыми в Таврии не на шутку обеспокоили как высшее военное командование большевиков, так и самого Ленина.
Эти успехи Русской Армии не остались незамеченными у наших бывших союзников. Французское Правительство, все еще не признававшее Правительство Юга России, после этих одержанных побед над красными переменило свое мнение, о чем было сообщено из Парижа телеграммой нашего представителя Струве.

Появлялась какая-то надежда на прояснение умов и у других бывших союзников и казалось, что вскоре за примером Франции последует и Империя Его Королевского Величества Короля Великобритании... К сожалению, этого не произошло.
Решение правительства Франции хотя и прибавило лишний шанс на благоприятный исход борьбы с большевиками и несколько ободрило как самого Главнокомандующего, так и население Юга России, все же полностью не давало к этому гарантий, вследствие чего, сохраняя самую строгую тайну, Генерал Врангель и дальше не переставал работать над вариантом эвакуации — оставления КРЫМА.

Приближение осени — времени, не подходящего для ведения наступательной войны с малыми силами против во много раз более многочисленного противника, привело Главнокомандующего к окончательному решению: «УКОРОТИТЬ ФРОНТ». Другими словами, утвердить оборону на Сивашах и перейти к обороне Крыма. Такое решение давало возможность переформирований частей, одновременно давая возможность отдыха для некоторых подразделений, временно освобожсднных от контакта с противником, а кроме того, было выгодно для самой обороны, ибо обыкновенно НЕЗАМЕРЗАВШИЕ Сиваши были природной защитой на подступах к Крыму.

Между тем, последнее слово в трагедии Белой Армии оставалось за злейшим врагом России — Маршалом Пилсудским. Совсем свежо было в воспоминании, когда он, чтобы не допустить победу Деникина, намеревавшегося идти на Москву, подписал с большевиками перемирие, таким образом освобождая силы большевиков для борьбы с Добровольческой Армией.
Теперь же, в октябре 1920 года, он снова подписал с большевиками перемирие, что оказалось РОКОВЫМ в окончательном исходе борьбы Генерала Врангеля с большевиками. Как правильно понимали оба Главнокомандующих (ген. Деникин и ген. Врангель), Пилсудский считал для себя и для Польши меньшим злом иметь по соседству большевиков во главе с Лениным, чем Национальное Правительтсво России.
Правдивой для Маршала (и к сожалению для Польского народа) оказалась русская народная мудрость: как аукнется, так и откликнется... И отклкинулось это Польше через неполных 20 лет, теряя свою свободу и проносясь эхом через КАТЫНЬ до самого ЗАПОЛЯРЬЯ.
Оправдание поляков, что у Польши не было другого выхода, как подписать в октябре 1920 года перемирие с большевиками из-за недостатка амуниции, обуви, теплой одежды, белья и прочего, неохбодимого для сражавшихся, и что Франция как и другие западные государства не оказали ей вовремя помощь, не выдерживает критики.
Вот, что пишет в журнале «Голос Зарубежья» Иосиф Мацкевич в статье «Не было пустых патронташей», побивая ею статью Юзефа Лабодовского, напечатанную в одном из номеров парижского журнала «Культура»:
«На основании собственных, скромнейших наблюдений с седла рядового улана, помню, как после нашего июльского поражения и участия в трагическом отступлении, в составе тыловых частей, оборонявших наши отступающие войска от наступающего от берегов Двины большевистского 3-го Конного Корпуса ГАЯ, мы, достигнув Варшавы, пережили на МОКОТОВСКОМ поле подлинную метаморфозу».
Дальше идет перечисление полученного ими (хотя и разношерстного) обмундирования с поясами, патронташами, новых седел, карабинов и амуниции по горло! Уланы не только были посажены на лошадей, но еще и роскошествовали, подбирая для каждого эскадрона отдельную масть коней.
Польский историк, Побуч-Малиновский, представляет выпукло в своем отчете огневую мощь польской армии того времени, на самом главном секторе фронта Варшава-Модлин-Загрже:
36 новосформированных полевых батарей, 24 новых тяжелых батареи, 13 конных батарей, 200 дополнительных орудий и тысячи пулеметов.
Как утверждает И. Мацкевич, и что известно нам самим, большевики под Варшавой были «разбиты вдребезги»... Стараясь не пользоваться свидетельствами из дневников и мемуаров, ибо «пишущие не любят уменьшать значение собственной роли», он остается при мнении, что после Варшавы настало «массовое бегство дезорганизованного противника».
По свидетельству командира 26-го уланского полка, Тадеуша Махальского, «одно появление нашей кавалерии к северу от Лиды вызвало такое впечатление, что привело к нарушению всей советской обороны вдоль Немана».
На юге, беспорядочно отступая, конная армия Буденного уходила за реку Стырь. Снаряжение, обмундирование и вид взятых в плен красноармейцев были плачевными. Конная армия была на краю своей гибели. Целые эскадроны переходили к полякам. 17 сентября 14-ая советская кав. дивизия перестала существовать. Пленные на допросах сходились в своих показаниях, что дивизии Буденного насчитывают всего лишь несколько сот всадников. Большевистская пехота оказалась не способной сопротивляться. 24-ая и 44-ая пехот, дивизии были расчленены на одинокие группы, скрывающихся в лесах.
Сделалось так, что и воевать было не с кем. Дороги на Киев были открыты.
13-го октября на польских передовых позициях пронесся слух, что с большевиками подписано перемирие. На следующий день это было подтверждено и официально. Для чинов Польской Армии это было самым непонятным решением.
В конце своего изложения Махальский раскрывает причину (ларчик): советская конная армия была отозвана с польского фронта для пополнения и переформирования и переброски ее на Крымский фронт против Врангеля.
Маршал Пилсудский только в 1923 году в речи, произнесенной им в Вильно, признал, что:
«Большевистская армия была тогда так вдребезги разбита по всей линии фронта, что ничто не мешало мне продвинуться так далеко, как бы я захотел. Удержало меня отсутствие МОРАЛЬНОЙ (выделено мною — А. М.) силы в народе».
В чем именно заключалось отсутствие морали (со слов маршала) остается для нас и дальше неразгаданным.
А что пан маршал и тут слукавил, доказывать не приходиться: о каком недостатке морали можно говорить, когда Польская Армия шла от победы к победе. И бросать тень на свой же Польский народ не было никакой надобности, ибо в то время даже воробьи на крыше маршала чирикали о том, что лучше иметь дело с Советами, чем с главнокомандующим Белой Армии, в данном случае с генералом Врангелем (особенно после разгрома конной армии Жлобы). Решением своим заключить перемирие с большевиками Маршал принял косвенное участие в большевистском поклике: «Все на Врангеля».
А то, что Генерал Врангель, к тому времени, несмотря на малочисленность Русской Армии, стал для большевиков опасностью первой степени доказывает само воззвание Ленина от 2-го октября 1920 г.:
«Товарищи! Все, как один, встаньте на защиту против Врангеля. Все на помощь красной армии, для победы над Врангелем! ОПАСНОСТЬ ВЕЛИКА!» (выделено мною—А.М.).
Эта опасность подтверждается и более ранними телеграммами Ленина к Сталину от 4-го и 11-го августа 1920 г.

В «Архиве Русской Революции» находятся документы, указывающие на то, что красная армия была разгромлена после сражения на Немане, вследствие чего большевики не представляли особенной угрозы для Крыма. И только перемирие с поляками дало возможность Советам переорганизовать и пополнить остатки этой армии, чтобы бросить против Врангеля все, что еще у них было. Пилсудский же считал советскую Россию более податливой, чем ту, которая должна была возродиться на костях, крови и пепле революционного пожарища путем БЕЛОЙ ИДЕИ. Следовательно, не недостаток «моральной силы» в Польском народе, а чисто ПОЛИТИЧЕСКОЕ соображение руководило Пилсудским подписать перемирие с большевиками в тот момент, когда враг был разбит и ему не оставалось ничего другого, как просить о пощаде.

И вот, после 14 октября, после подписанного с Польшей перемирия с каждым днем растет и увеличивается боевая сила большевиков... И растет натиск красных на Крым.
Одновременно с этим, у Главнокомандующего больше не остается надежды на чудо. Теперь все его помыслы сконцентрированы на эвакуации и спасении людских жизней героев. Героев, которые уже который год находятся в бесконечных лишениях, борющихся за славу и честь своей РОДИНЫ.

Подготовка к оставлению Крыма идет усиленным темпом, одновременно стараясь замаскировать настоящую цель, якобы приготовлениями к десанту в тылу у красных. Лично проверяя план эвакуации. Генерал Врангель приказывает повысить расчет на 15 тысяч человек. Сразу же было дано распоряжение на все суда, приготовляемые для эвакуации, грузить боевые и продовольственные запасы в Керчи, Феодосии и Ялте.

Трудно передать ту жертвенность, с которой воины Белой Армии защищали позиции на подступах к Крыму. Нельзя забыть и того, что в этом году сама природа оказалась немилостивой к защитникам последнего куска Русской земли; наступившие неожиданно сильные морозы сковали Сиваши льдом, что облегчало наступление большевиков.
Чуть ли не накануне самой эвакуации Главнокомандующим была получена телеграмма атамана Семенова:
«Оценив настроение казаков, иногородцев и крестьян, населяющих Российскую Восточную Окраину, пришел, к неуклонному решению во имя блага родины не только признать Вас как Главу Правительства Юга России, но и подчиниться Вам на основании преемственной законной власти Российской Восточной Окраины командования и выборным походным атаманом казачьих войск Забайкальского, Амурского, Усурийского и перешедших на ту же территорию во главе с их войсковыми правительствами Енисейского, Сибирского, Оренбургского и Башкирского...».
Эти слова телеграммы были обнародованы в приказе Главнокомандующего за № 0010843. Заканчивался приказ пояснениями генерала Врангеля: «Отныне все казачество с нами. Польша заключила перемирие с врагом России, но главный союзник протягивает нам руку. Этот союзник — РУССКИЙ НАРОД».

Сама телеграмма и приказ Главнокомандующего были последней моральной поддержкой истекавших в крови белых воинов —защитников Крыма и как бы разрешили ген. Врангелю закончить последние приготовления для эвакуации Крыма.
29 октября, после 2х-часового разговора с командующим французской эскадрой адмиралом Дюмениль, генерал Врангель отдает приказ войскам «оторваться от противника и следовать к портам для погрузки». Тем же днем означен и приказ об оставлении Крыма.

Сама эвакуация была произведена беспримерно — блестяще, несмотря на недостаток тоннажа и оскудение в других средствах, необходимых для эвакуации. Генерал Врангель предусмотрел все, что только было возможно, для спасения не только Армии, но и всех тех, кто не хотел в будущем сотрудничать с большевиками.
Все сведения из польских источников взяты мною из статьи известного польского писателя Иосифа Мацкевича, напечатанной в «Голосе Зарубежья» № 7, (с письменного разрешения журнала: «Перепечатка разрешается, но с указанием источника». — А. М.).
Остальные сведения почерпнуты мною из книг, изданных полками Цветной Дивизии.

Чтобы фигура Генерала Врангеля, на поле событий Российского лихолетья получила более ясные выпуклые очертания необходимо поднять занавес над всем тем, что предшествовало зарождению БЕЛОЙ ИДЕИ, на том темном фоне трагических явлений намеренно созданных руководящими лицами вражеской Германии, равно и на близорукости, непониманию, глупости (иногда доходившего до цинизма и подлости) наших недавних союзников.
Еще в 1916 году военный министр ген. Шуваев сказал в Государственной Думе:
«Нет в мире сил способных победить Россию!» Наряду с этим во вражеской к нам Германии тогда уже ковался коварный план о котором, по окончании Первой Мировой Войны генерал Людендорф признался в том, что именно лежало в основании плана засылки в Императорскую Россию (предварительно снабдив их деньгами) революционеров при помощи которых можно бы было провести РАЗЛОЖЕНИЕ Русской Армии против которой Германии с каждым днем было труднее бороться имея к тому же уже оправившегося от прошлых неудач противника на Западе....
Предпринятую акцию генерал Людендорф называет «ВОЕННОЙ НЕОБХОДИМОСТЬЮ» тут же поясняя, что за это осуждать Германию было бы несправедливо ибо она была врагом России и боролась за свое СУЩЕСТВОВАНИЕ. Тут же невзначай он делает намек, что если кого надо осуждать за все что произошло дальше с Россией, то ТОЛЬКО ее «друзей» тогдашних СОЮЗНИКОВ (!?). Дальше он кается в соделанном, довольно наивно объясняя, что ему тогда и в голову не могла прийти мысль, что какие-то малоизвестные люди с довольно сомнительными характеристиками восседавшие попеременно в разных швейцарских кофейнях могли бы «успешно» справиться с доставшейся им по милости Керенского властью, крепко уцепиться за нее и теперь грозить в своих воинственных целях всей Европе, выбросив лозунг «Пролетарии всех стран объединяйтесь!»
И знай он, что это случится именно так, он бы отказался подписать им (читай Ленину с его штабом) пропуск через Германию, хотя это и было для Германии военной НЕОБХОДИМОСТЬЮ.
Предпринятая Германией акция первично принесла ей успех, но в то же время Германия не расчитала свои силы в борьбе проникавшей теперь уже с востока красной заразы, не предприняла против этого своевременно необходимых мер и таким образом в конечном итоге просчиталась.

Одним из величайших РУСОФОБОВ на фоне событий описываемого времени рядом с кряжистой фигурой руссо-ненавистника Пилсудского высится фигура Кайзера Вильгельма.
Этот откровенно говорил, что Славяне и «Славянский вопроса ему попросту очертели. И что он сделает все, чтобы в будущем никакой России не существовало разделив ее на 4 государства.
На какие именно он еще точно не знал за исключением одного — Украины... Эта его открытая политика к России и была как бы фундаментом для развития Украинской самостийности....

С падением Керенского и присвоением себе власти со стороны Ленина в России на всей ее обширной территории начинает зарождаться Белая Идея. На Юге России в феврале 18 года ею руководят Генералы Алексеев и Корнилов... Во вражеской Германии у людей стоящих у руля государственного управления все еще стелется туман в головах, что ясно видно из суждений тогдашнего Министра Иностранных дел Германии который все еще не может отличить понятие «России» от господствоавшего в ней узурпаторского режима большевиков.

От нашего врага я перескаиваю к нашему союзнику вышедшему самым сильным из Первой мировой войны, с наименьшими потерями уже и ввиду того что к участию в военных операциях он присоединился почти что ко времени разбора шапок.
Правительство С.Ш.А. возглавлял в те времена президент Вильсон.
Как большой ЛИБЕРАЛ и противник всякой МОНАРХИИ он в душе был на стороне большевиков, хотя, как человек умный, не мог не замечать творившихся анархии и бесчинствах на нашей родине. Свое нежелание помочь национальной России он мотивировал тем, что Америка этой помощью могла бы причинить России худший вред... Под худшим вредом Президент понимал восстановление если не Монархии то режима, который мог бы пойти путями Законов существовавших в России до революции.

Таким образом всякая помощь со стороны самой могущественной страны мира была для БЕЛОГО ДВИЖЕНИЯ исключена.

Представители властей Франции не были в своих высказываниях единодушны. Так, примера ради, Генерал Бертелло уже разработал план о вторжении в Россию 12 дивизий смешанного состава из французских и греческих военных соединений с тем чтобы с ними пробить дорогу до Москвы и восстановить в ней законную власть при содействии руководителей БЕЛОЙ ИДЕИ.
В противовес ему Маршал Франше д-Эспре отстранялся от такого решения и защищал свое мнение тем, что солдаты Французской Армии после триумфального шествия по побежденной Германии вряд ли согласятся продолжать борьбу для оккупации России...
Уж не говоря о том что такое мнение не соответствует его военному положению и чину, можно просто заявить, что Русский Вопрос, вопрос России пролившей столько крови в Мазурских болотах чтобы вызволить из беды французов нисколько не затрагивал его неблагодарную натуру.

А теперь обратимся к «Коварному Альбиону»:
Вот слова Винстона Черчиля: «Европа обязана Югу России — читай Белому Движению — тем обстоятельством, что волна большевицкой анархии не захлестнула ее. В согласии с политикой Его Величества мое министерство окажет всякую поддержку путем доставки военного снаряжения и специалистов-экспертов не только Южной, но и Северной России и Сибири».
Но умница Черчиль тут просчитался слишком понадеявшись на умную политику Его Величества натолкнувшись на «твердый камень» тогдашнего председателя министерского совета Ллойд Джорджа.
Без всякого зазрения совести сей государственный муж заявил следующее:
«Я не могу решиться взвалить на плечи Англии такую страшную тяжесть как водворение порядка в стране раскинувшейся в двух частях света, где чужеземные армии всегда испытывали неудачи. Мы не можем тратить свои скромные средства на участие в чужой гражданской войне...».

Не лучше отнеслись к вопросу о помощи Белой Армии и Японцы предпринявшие только интервенцию для вызволения из опасности Чехов с обещанием, что по окончании эвакуации из Сибири Чехов, выведут свои войска не желая вмешиваться в чужие гражданские войны...
Приблизительно то же самое сообщил и Масарик, указывая на то, что это дело самих русских решать собственные проблемы. Между тем о проблеме вывоза золотых запасов Российского Государственного Банка позаботились его войска сформированные в России из бывших Австро-Венгерских пленных и к тому же бессовестно и подло предавших Адмирала Колчака.

Главный руссофоб Пилсудский уж никак не желал победу Национальной России, что и доказал своими действиями, указанными выше.
Единственно Королевич Александр указывая на полное опустошение своей страны во время более четырех лет войны обещал дать помощь войсками численностью до 40 тысяч, но с безусловной матерьяльной помощью СОЮЗНИКОВ... Союзники НЕ ПОМОГЛИ.

Еще вчера бывший такой ДОРОГОЙ СОЮЗНИК как Русский народ сегодня оказался уже совершенно не нужным:
Мавр выполнил свое задание - Сильной Национальной России видеть никто не хотел... Этим закончу то, что было необходимо указать для лучшего понимания какую жертву решил принести Генерал Врангель принимая на себя ответственность за все предстоящее, зная обо всем выше изложенном. Он знал что ему предстоит первым долгом спасать то немногое, что еще было возможно спасти.
Свой долг, блестяще проведенную эвакуацию Крыма Генерал Врангель выполнил с честью.
В самом начале, вступая в должность Главнокомандующего, он признался Военному Совету в том, что действительных шансов на будущие военные успехи он не предвидит, но, что деля с Армией славу побед, он не в праве отказаться испить с ней и ожидающие ее горести.
«Я сделаю все чтобы вывести Армию и Флот с честью из создавшегося тяжелого положения!»
И он, вероломно оставленный союзниками и предательски обманутый коварством Пилсудского, ИСПОЛНИЛ свое обещание и не добившись победы СПАС ЧЕСТЬ БЕЛОЙ АРМИИ и ЧЕСТЬ РОССИИ.

В заключении хочу еще раз подтвердить, его же приказом об оставлении Крыма, честность его служения России и Русскому народу. Цитирую отрывочно:
«Русские люди! Оставшаяся ОДНА в борьбе с насильниками Русская Армия ведет неравный бой защищая последний кло-чек РУССКОЙ земли, где существуют право и правда...
По моему приказанию уже приступлено к эвакуации....
Армия прикроет посадку, памятуя, что необходимые для ее эвакуации суда также стоят в полной готовности в портах.... Дальнейшие пути наши полны неизвестности....
Другой земли, кроме Крыма, у нас нет. Нет и государственной казны. Откровенно, как и всегда, предупреждаю всех о том, что их ожидает. Да ниспошлет Господь всем силы и разума одолеть и пережить русское лихолетье.
Генерал Врангель.

Словами посвященными генералу Врангелю, сказанными скромным и большим патриотом, которыми была богата Русская Военная среда — Кадетом и артил. полковником Максимом Бугураевым я заканчиваю свой доклад.
«Мы — белые воины — не забыли его и ЗАБЫТЬ ЕГО НЕЛЬЗЯ».

Алексей Мальчевский.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5619
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Апр 28, 2013 8:42 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Письмо Главнокомандующего Русской Армией генерала П.Н. Врангеля П.Б. Струве

Image

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
igorigor
старший унтер-офицер


Зарегистрирован: 19.12.2009
Сообщения: 308

СообщениеДобавлено: Ср Май 01, 2013 11:34 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Возможно будет интересен для всех тот малоизвестный факт, что Главнокомандующий Русской армии генерал Петр Николаевич Врангель является потомком - прапраправнуком по прямой линии генерал-аншефа Ганнибала Абрама (Ибрагим) Петровича (1697-1781), который является и прадедом поэта А.С. Пушкина.
Генерал Врангель доводится поэту Пушкину внучатым племянником, т.к. его родная бабушка - мать отца, являлась троюродной сестрой поэта.

***
Короткая справка:
Ганнибал Абрам (Ибрагим) Петрович (1697-1781)

Русский военный инженер, прадед по материнской линии А.С. Пушкина. Сын эфиопского князя, волею судею оказавшийся в России и подаренный Петру I. Был его ординарцем и секретарём, сопровождал во всех походах. С 1717 г. изучал инженерное дело во Франции. Участвовал в испанской войне (Война четверного альянса 1718-1719), был ранен в голову и дослужился до чина капитана. В Россию вернулся в 1723 г. и служил в Преображенском полку инженером-поручиком бомбардирской роты. Преподавал в военных школах математику и инженерное дело. В 1726 г. написал книгу о военно-инженерном искусстве. После смерти Петра I (1725) оказался в опале (выступал против возвышения Александра Меншикова), в 1727-1731 гг. находился в ссылке в Сибири. Возвысился при правлении Елизаветы Петровны - занимал крупные посты в военно-инженерном ведомстве, руководил возведением военных укреплений; в 1755 г. руководил строительством Кронштадтского канала. Дослужился до чина генерал-аншефа (1759). С 1762 г. в отставке.
Скончался А.П. Ганнибал 14 мая 1781 года в селе Суйда - своём поместье под Петербургом (ныне там музей), и был похоронен недалеко от имения, на кладбище в селе Воскресенском (ныне Гатчинский район Ленинградской области). Могила не сохранилась, на месте кладбища поле. Там, где предположительно находилась могила А.П. Ганнибала, в 1971 г. был установлен кенотаф.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 5619
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вт Сен 24, 2013 1:42 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Image
Первые шаги П. Н. Врангеля на посту правителя и главнокомандующего
Правые круги, рассчитывавшие с приходом нового Главнокомандующего на крутую перемену политического курса, ошиблись. Барон Петр Николаевич Врангель проводил ту же политику, что и Деникин — и во внешней, и во внутренней областях. Отличия были лишь в исполнении — что-то удалось лучше, что-то хуже. Вскоре после вступления в должность в беседе с журналистами П. Н. Врангель заявил: "Политика будет внепартийной. Я должен объединить все народные силы. Значительно будет упрощено мною управление страны, а сотрудники будут выбираться не из людей партий, а из людей дела..
.
Не будет разделения на монархистов и республиканцев, а приниматься будут во внимание лишь знание и труд". Форма правления осталась прежней. На уступки иностранцам П. Н. Врангель не пошел. В его приказе об управлении от 11.4 говорилось: "Правитель и главнокомандующий вооруженных сил на Юге России объемлет всю полноту военной и гражданской власти безо всяких ограничений". При Главнокомандующем было создано правительство во главе с А. В. Кривошеиным, в прошлом одним из ближайших друзей и соратников Столыпина. Состав правительства был, в основном, кадетским, т. е. держался средней, "умеренной" линии.

В области внешней политики одним из первых шагов П. Н. Врангеля стало отклонение британского ультиматума о мире с большевиками. И в мае британское правительство сделало официальное заявление об отказе от поддержки белогвардейцев. Но одновременно активизировалась помощь Франции. Ее министерство иностранных дел уведомило Кривошеина, что "французское правительство признает все значение русской территории — последнего убежища русских националистов. Доколе генерал Врангель не получит гарантий, обеспечивающих его войска, мы приложим усилия для снабжения его продовольствием и материалами для защиты от наступления большевиков, и наш черноморский флот будет препятствовать высадке противника на побережье Крыма. Наконец, в случае невозможности продолжения борьбы, мы будем способствовать эвакуации полуострова".

Дело было, конечно, не в особой любви французов к П. Н. Врангелю, а в их покровительстве Польше. Белые выступали ее естественным союзником, способным оказать реальную поддержку. Глава французской миссии генерал Манжен взял на себя координацию действий войск Пилсудского и Врангеля. Главнокомандующий тоже стоял за прочный союз с Польшей. Но, как и Деникин, отказался выдавать ей территориальные и политические авансы. Французам он заявил, что "готов к соглашению чисто военного характера, не затрагивая до конца борьбы никаких щекотливых политических вопросов". Правда, формальный договор так и не был заключен. Линия Варшавы в "русском вопросе" оставалась уклончивой. Серьезных контактов с белогвардейцами Пилсудский всячески избегал. Если французскую, британскую, американскую миссии при Врангеле возглавляли генералы и адмиралы, то польскую — поручик. Лишь в июле-августе, уже оказавшись в катастрофическом положении, Пилсудский начал предпринимать реальные шаги к сотрудничеству.

Русская политика Франции, как и прежде, также отличалась крайним непостоянством. С одной стороны — помощь и поддержка, с другой — надуманные опасения и увязание в мелочах. Например, при попытках представителя Врангеля генерала Лукомского установить в Константинополе радиостанцию для связи с Западом, в первую очередь координации действий с поляками, он получил от командующего Франше д'Эспре категорический запрет. В дальнейшем французы пошли на уступки и согласились... созвать международную комиссию для решения этого вопроса.

При Врангеле на юг стала поступать и некоторая помощь США — пулеметы, медикаменты, продовольствие. В условиях англо-французских колебаний Америка начала проводить собственную линию по отношению к белым. Причем, в отличие от европейских государств, ее помощь была совершенно бескорыстной. Никаких "интересов" в данном регионе США в то время не имели.

Главным аспектом внутренней политики стала аграрная реформа. П. Н. Врангель считал ее краеугольным камнем своей программы, поскольку на земельных проблемах базировалась вся игра большевиков с крестьянством. Его правительством был разработан и принят "Закон о земле", объявленный приказом главнокомандующего от 7.6.20 года. Указывалось, что "все земельные угодья остаются во владении обрабатывающих их или пользующихся ими хозяев", и что "всякое владение землей сельскохозяйственного пользования, независимо от того, на каком праве оно основано и в чьих руках оно находится, подлежит охране правительственной власти от всякого захвата и насилия". Т. е. за крестьянами закреплялась земля, которую они захватили в ходе революции. Но за участки, отчуждаемые у прежних владельцев, нужно было платить в течение 25 лет ежегодно 1/5 урожая, среднего за 10 лет в данной местности. Лишь тогда земля переходила в полную собственность. Не говоря уж о том, что плата была куда меньше не только продразверстки, но и "золотого" НЭПовского продналога, как справедливо подчеркивалось в приказе, при такой методике земля перешла бы "к настоящим хозяевам, а не ко всякому падкому на дармовщину и чуждому земле человеку".

Некоторые земли возвращались прежним владельцам: выделенные в отруба и хутора, купленные через Крестьянский банк, опытные хозяйства, занятые ценными культурами и др. Возвращалась и некоторая часть помещичьих — в размерах "прожиточного минимума", который в каждом уезде должен был определяться выборными земельными советами. За остальную землю помещики получали от правительства денежную компенсацию. В общем, это был путь тех же самых столыпинских реформ, направленных на создание крепких и развитых крестьянских хозяйств.

П. Н. Врангель пытался исправить и несовершенства деникинского административного аппарата. Однако, начатая им в гражданской области "борьба с канцелярщиной и рутиной" быстро заглохла. Вместо уволенных чиновников приходили другие — такие же. Вместо разогнанных учреждений приходилось создавать новые, куда перетекал тот же персонал. Отметим и то, что сам Врангель смог уделять какое-то внимание гражданским делам лишь два первых, "мирных" месяца своего правления. Дальше стало не до того. Не удалось белым наладить и пропаганду. Деникинский "Осваг" упразднили, но в новом "отделе печати при начальнике гражданского управления" ничего не изменилось. В нем оказались те же или такие же сотрудники — политические деятели, писатели и журналисты, оставшиеся на мели и желающие заработать, а в пропаганде ничего не понимающие.

Учитывая, сколько вреда и разброда приносила в деникинский период политическая разноголосица в прессе, терпимость к оппозиционным изданиям, в Крыму ввели цензуру. Только неизвестно, чего она больше принесла — пользы или вреда. В Крым, на небольшую территорию, стеклись со всего юга издатели, редакции газет, журналисты. Всем надо было как-то жить. А ресурсы Крыма были ничтожны и, соответственно, держались высокие цены на бумагу, краску, типографские услуги. Учитывая еще и ограниченное число подписчиков, шанс на существование имели только официозные или полуофициозные дотационные издания.

В погоне за этими дотациями газеты принялись соревноваться в ура-патриотизме, стараясь перещеголять друг дружку и обойти в получении льгот — субсидий, бесплатных материалов или гарантированных подписчиков — воинских частей и гражданских учреждений. Ну а после введения цензуры большинство крымских изданий вообще скатилось к "шапкозакидательству" и откровенной лести в адрес "верхов". Тем более, что министерство внутренних дел сумело набрать таких дубовых цензоров, которые ухитрялись делать купюры даже в высказываниях министров и публикуемых текстах речей... самого Врангеля. В итоге крымская общественность так до конца и не узнала ни о нуждах фронта, ни о его трудностях.

Новый главнокомандующий реорганизовал и контрразведку. О ней вообще стоит сделать отступление. В условиях гражданской воины, в атмосфере, насыщенной красным шпионажем, большевицкими подпольями, изменой, заговорами, контрразведывательные органы чрезвычайно расплодились. Их старались создавать у себя, не только высшие штабы, но и губернаторы, правительства, даже отдельные воинские части и гражданские учреждения. Но картины ужасов белой контрразведки, широко представленные в советской литературе и кино, не соответствуют действительности. Скорее, они перенесены из практики ЧК. Собственных тюрем и "застенков" контрразведка не имела, находясь в подчинении соответствующего штаба. Правом внесудебных расправ, в отличие от ЧК, не обладала. В ее прерогативы входило лишь предварительное дознание и арест — участь арестованных определял суд.

Несмотря на размах, белая контрразведка была не "ужасной и всемогущей", как обычно ее представляют, а жалкой и беспомощной. Личный состав в следственно-розыскной работе оказывался абсолютно некомпетентен, зато часто контрразведки становились очагами взяточничества и спекуляции. И излюбленным прибежищем красных агентов. Из-за дефицита желающих служить там большевикам удавалось проталкивать своих людей в контрразведку сплошь и рядам. А место было удобным — близость к штабам, доступ к секретным сведениям, бесконтрольность. Плюс возможность "белыми" руками разделаться с конкурентами — эсерами, меньшевиками, лидерами "зеленых".

П. Н. Врангель начальником особого отдела штаба и помощником начальника гражданского управления назначил ген. Климовича, бывшего директора департамента полиции. В результате эффективность работы контрразведки заметно повысилась. Был раскрыт зреющий заговор на флоте, раскрыта организация в Керчи, передававшая на Тамань разведданные и готовившая восстание. 22.4 арестовали собрание Симферопольского горкома РКП(б) и комсомола. 14.6 — руководителей ялтинской организации. 7.5 в Коктебеле разгромили областную партийную конференцию коммунистов, хотя многим ее делегатам удалось скрыться. Провалились и организации в Севастополе, Феодосии.

Один из вычисленных большевицких эмиссаров оказался официантом в поезде Главнокомандующего. Коммунисты не зря завопили о "врангелевском терроре", превосходящем "даже деникинский". Климович подобрав себе толковых сотрудников и действуя испытанными жандармскими методами (в основном, вербовкой провокаторов), все-таки сумел более-менее подчистить Крым от наводнявших его агентов и большевицкого подполья.

В целом, политическая программа П. Н. Врангеля была изложена в его воззвании от 2 июня 1920 года: "Слушайте, русские люди, за что мы боремся: За поруганную веру и оскорбленные ее святыни. За освобождение русского народа от ига коммунистов, бродяг и каторжников, в конец разоривших Святую Русь. За прекращение междоусобной брани. За то, чтобы крестьянин, приобретая в собственность обрабатываемую им землю, занялся бы мирным трудом. За то, чтобы истинная свобода и право царили на Руси. За то, чтобы Русский народ сам выбрал себе Хозяина. Помогите мне, русские люди, спасти родину. Генерал Врангель".

Правда, слово "Хозяин" вызвало много толков, взволновало левые круги и взбудоражило правые, как заведомый курс на монархию. Но Врангель в последующих выступлениях разъяснил это толкование, как понятие о всенародной выборной власти. Сам он по убеждениям был монархистом. Однако в целях поддержания единства считал важным сохранять принцип непредрешения государственного устройства. Он говорил: "Мы боремся за Отечество, народ сам решит, какой быть России".

Как же реально жилось при Врангеле? Генерал Данилов, вынужденный служить в Красной армии, потом писал: "Летом 1920 г. Александровск был занят белыми, и рабочие теперь с восторгом вспоминали это время. Они говорили, что они за это время отдохнули от тирании большевиков и даже, к моему удивлению, с большим удовольствием рассказывали о тех приставах и околоточных, которые вновь появились в Александровске при белых. Говорили о той свободе, которая в то время существовала в Александровске, об отсутствии беспричинных арестов и об общем довольстве всех граждан белой властью. Особенно восторженно они отзывались о генерале Врангеле".

Аналогичные отзывы Данилов слышал от крестьян и рабочих Крыма. Но в Крыму, вероятно, хвалить Врангеля стали уже постфактум, в 1921 году. А в 1920 году, бывало, и недовольство выражали, и бастовали — из-за "дороговизны", инфляции. Хотя даже перед самым падением Крыма, когда инфляция и дороговизна круто скакнули вверх и цена хлеба достигла 40–50 тысяч руб. за кг, а сала — 120 тысяч рублей за кг, средний дневной заработок рабочего составлял 250 тысяч рублей. По советским меркам, такая жизнь была фантастической роскошью. И голодом в Крыму не пахло. Общий порядок Врангелю в самом деле удалось обеспечить на более высоком уровне, чем Деникину. Правда, это во многом объясняется и гораздо меньшими размерами контролируемой им территории.

В. Е. Шамбаров


Image

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB