Список форумов belrussia.ru  
 На сайт  • FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Как это было Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
Монархист
Администратор


Зарегистрирован: 14.05.2009
Сообщения: 6899

СообщениеДобавлено: Сб Апр 13, 2013 1:41 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Image

_________________
"С твердой верою в милость Божию
и с непоколебимой уверенностью в конечной победе
будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца
и не посрамим земли Русской" Николай
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7231
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Вс Апр 28, 2013 10:08 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Это мнение Генерального штаба генерал-майора Николая Степановича Батюшина.

Image

Печально работала наша политическая разведка перед Русско-японской войной, в которую мы вступили, не спросясь броду. Если бы мы отдавали себе отчет в недружелюбном к себе отношении и Англии, и С.А.С. Штатов, то вероятно нашли бы способ мирным путем ликвидировать политические несогласия с Японией. Также неудовлетворительно работала наша политическая разведка перед Великой войной. Если бы мы знали наперед, что в результате Великой войны будет крушение трех серединных империй, в том числе и нашей, к чему приложили руки и наши союзники, то едва ли мы начали бы эту войну, какими бы гуманными лозунгами они нас ни манили. Еще печальнее результаты политической разведки в Добровольческой армии. Для каждого участника Белого движения священны лозунги борьбы с большевиками, запечатленной кровью ее бесчисленных павших и замученных героев за дело освобождения поруганной Родины. Но совершенно с другой, чисто меркантильной, точки зрения смотрели на нашу эпическую борьбу якобы идейно помогавшие нам союзники. В июле 1919 года на сделанный в английском парламенте запрос правительству по поводу английской политики по отношению к большевикам военный министр Черчилль дал нижеследующие разъяснения: «Меня спрашивают, почему мы поддерживаем адмирала Колчака и генерала Деникина, когда первый министр (Ллойд Джордж) придерживается мнения, что наше вооруженное вмешательство было бы актом величайшей глупости. Я отвечу парламенту с полной откровенностью. Когда был заключен Брест-Литовский договор, в России были провинции, которые не принимали участия в этом постыдном договоре и они восстали против правительства, его подписавшего.
Позвольте мне сказать вам, что они образовали армию по нашему наущению и, без сомнения, в значительной степени на наши деньги. Такая наша помощь являлась для нас целесообразной военной политикой, так как если бы мы не организовали этих русских армий, германцы захватили бы ресурсы России и тем ослабили бы нашу блокаду. Они получили бы доступ к хлебным запасам Дона, к минеральным богатствам Урала, нефти Кавказа. Они снабдили бы себя всем тем, чего в течение почти четырех лет наша блокада их лишала. Таким образом, восточный фронт нами был восстановлен не на Висле, а там, где германцы искали продовольствия. Что же случилось затем? Большевизм хотел силой оружия принудить к послушанию восставшие против него окраины, сопротивлявшиеся ему по-нашему наущению.
Если после того, как восставшие окраины, подвергаясь риску, оказали нам помощь, мы сказали бы им: «Благодарствуйте, мы очень благодарны вам, вы послужили нашим целям, но теперь вы нам больше не нужны и пусть большевики режут вас», – тем самым мы высказали бы зложелательность с того момента, как мы их просили и обещали помощь? и в особенности после того, как они предприняли этот шаг и способствовали тем столь много победе союзников. Наша обязанность оказывать им помощь» («Times», 30 июля 1919 года).
На выраженное некоторыми членами английского парламента опасение, не слишком ли дорого будет стоить англичанам оказываемая адмиралу Колчаку помощь, тот же военный министр Черчилль прибавил: «Эти посылаемые снаряды являются избытком запаса английской армии; продать этот избыток на рынке нельзя, если же хранить снаряды в Англии, то парламенту придется ассигновать деньги на постройку сараев и нанимать присмотрщиков за хранением, а потому такая посылка снарядов не может считаться убыточной для английской нации».
То же почти говорит английский лорд Мильнер в своем письме от декабря 1918 года к одному английскому корреспонденту: «Вы спрашиваете, какое право имеем мы посылать наши войска для вмешательства во внутренние дела России и сколько времени это будет продолжаться после заключения перемирия? Ваш вопрос показывает, что вы ошибочно понимаете факт и деятельность английского правительства. Мы хотели как нельзя дольше воздержаться от вмешательства в дела России. Но мы имели нравственную обязанность спасти чехословаков*, и была срочная военная необходимость помешать обширным провинциям России, боровшихся против большевиков, быть захваченными большевиками и тем устранить возможность передачи ресурсов Германии. Я не говорю уже об огромных военных запасах, нам принадлежащих и находившихся во Владивостоке и Архангельске, которые большевики хотели передать Германии. Наше вмешательство увенчалось успехом. Чехословаки были спасены от истребления. Ресурсы Сибири и Украины не попали в руки неприятеля, и мы помешали, чтобы южные порты России сделались базами германских подводных лодок. Вот те наши результаты, которые помогли поражению Германии» (см. «Journal de Geneve», 20.12.1918 г., Лондон, 19.12.1918).
В 1920 году 2 августа при голосовании в английском парламенте кредита в 200000 фунтов стерлингов на расход по перевозке чехословацкого корпуса из Сибири в их отечество член английского парламента Малон указал, что этот корпус был употреблен в Сибирь на нелегальные работы (illigal work), каковое замечание было тотчас же остановлено председателем, предложившим г-ну Малину вопрос, не забыл ли г-н Малон своей присяги верности английскому королю (см. «Morning Post», 3.8.1920, стр.3)
Были однако и правдивые англичане как автор книги «Правда об интервенции в России» («The truth of the intervention in Russia», Bern, Promachos House, 1918) Филипп Прайс, который между прочим говорит в ней: «Как человек, проживший эти четыре года в России и видевший страдания русского народа, я категорически заявляю, что анархия и голод, теперь (в 1919 году) царящие в России, суть последствия преднамеренной работы европейских правительств, и в этом отношении английское правительство, а равно и германское вели себя как коршуны одной и той же стаи, и то что Германия делала на Украине, Англия делала то же самое в Сибири и к востоку от Волги».
Вышеприведенные разъяснения руководителей английской политики министров Черчилля и Мильнера, делаемые не в тиши дипломатических кабинетов, а опубликованные в газетах и притом в период операций наших белых армий, ясно показывают, насколько убого была поставлена у нас политическая разведка.
Для уяснения истинных причин помощи противобольшевистским армиям со стороны наших союзников не надо было даже иметь дорогостоящей тайной агентуры, а лишь только систематически читать иностранные газеты. Уяснив же причины, можно было должным образом использовать выигрышность своего военно-политического положения. В самом деле, антибольшевистские армии нужнее были нашим союзникам, чем последние нам. В этой недооценке себя и заключается кардинальный недочет политической разведки антибольшевистских армий. Для суждения об удовлетворительной постановке в Германии тайной политической разведки в мирное время может служить секретный отчет о военной игре офицеров Генерального штаба 1905 года, веденной графом Шлиффеном. Политическая обстановка в ней очень близка к той, что имела место в Великую войну. Тогда уже считалось, что Италия как член Тройственного союза не выступит выступит на его стороне, а будет соблюдать нейтралитет. Таковой же нейтралитет, но благожелательный по отношению к Германии будет блюсти и Бельгия. Англия не только будет на стороне России и Франции, но даже пошлет свои три корпуса на континент. Но чего не предвидела германская политическая разведка – это того, что английская пропаганда в Великую войну поднимет против Тройственного союза почти весь мир, и даже С.А.С. Штаты откажутся от своей формулы Монроэ – о невмешательстве в неамериканские дела. Не предвидела германская политическая разведка также и того, что затяжная война и физическое истощение германского народа как следствие блокады нашими союзниками приведут к революции в стране и к крушению трех серединных европейских монархий.
Еще менее того она была осведомлена о вреде большевизма для себя самой, направляя в Россию агентов с Лениным во главе, памятуя казалось бы мудрое правило, что на войне не все средства хороши. Будь германская политическая разведка накануне Великой войны на должной высоте и знай немцы приблизительные последствия ее, никогда они не начали бы ее с таким легким сердцем. Да и победительница – Англия, руководившая политической разведкой держав Согласия, результатом чего и было крушение серединных империй, никак тоже не предполагала, что через 20 лет после того она сама покатится в пропасть по наклонной плоскости, и ее политические деятели не раз упрекнут близорукость своей политики, особенно в период стояния у власти Ллойда Джорджа, разрушившей Императорскую Россию, – необходимейший фактор мира на азиатском континенте. И чем ближе будет закат английской мощи в Индии и Австралии, тем сильнее будет ее разочарование в дальновидности своих политиков времен Великой войны.
В этом отношении была права английская газета «Morning Post», еще 13 августа 1918 г. писавшая: «Наши политические деятели, которые поддерживали революцию и даже большевизм, нанесли английским интересам в Рос-сии непоправимый ущерб» (Н. Е. Муров, «Плоды народовластия», Париж, 1923, стр. 65).

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7231
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Май 10, 2013 3:56 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Встреча

Август 1918 года. Полдень... Солнце знойными лучами пронизывает железнодорожную станцию, окруженную дубовым лесом... Жарко... Недалеко шумный, полный веселья Киев, только что отпраздновавший приход добровольческой Армии.
В один из особенно чудесных, ярких и жарких полдней на станции стоял эшелон конной артиллерии. По обыкновению, я слонялся по платформе, перебрасываясь ленивыми фразами то с одним, то с другим офицером эшелона, и кормил упряжных лошадей сахаром и сухарями. Я ласкал красиво изогнутые, сильные шеи крепких коней (все они, как на подбор, были вороные), прекрасно убранных, сытых. Умные морды тянулись ко мне, ловя лакомства мягкими губами, а когда я, шутя, говорил: "не дам", - тихо ржали и терлись о плечо... Свисток паровоза и через минуту подошел Киевский пассажирский поезд. Станция оживилась, и по платформе замелькали незнакомые лица. Взгляд мой упал на безногого солдата, выползшего из вагона на платформу. Человек-обрубок, без обеих ног, поддерживая себя маленькими костылями, пополз по платформе в мою сторону. Он, повидимому, когда-то был высокого роста и богатырского сложения, и красив он был той красотой Ильи Муромца, которую не так часто теперь можно встретить в деревне. Мне стало жалко: как должно быть велико горе этого человека, здоровяка и красавца... Я не мог понять, - как можно и перенести все это, и остаться живым. Я стал шарить по карманам, ища денег, чтобы хоть чем-нибудь ему помочь. Я почувствовал какую-то неловкость, стыд перед ним...
Внезапно над моим ухом раздалось громкое, возбужденное ржание коня. В нем слышались радость и нетерпение. Я быстро обернулся. Стоящий в вагоне вороной красавец-жеребец пожирал налитыми кровью глазами ползущего перед вагоном солдата. Он явно был взволнован, раздувал ноздри и гремел подковами по настилу вагона. Жеребец буквально выходил из себя. Бревенчатая перегородка едва сдерживала его рвущееся на волю сильное тело. Вагон дрожал и качался от его стремительных движений. Ржание все усиливалось, и призывный крик покрыл все звуки на станции. Калека повернулся и взглянул на коня. На лице выписалось несказанное изумление, восторг и радость... Он бросился к вагону, отшвырнул костыли и закричал:
- Цезарь!.. Цезарь! Ты?.. Да неужто это ты?...
Конь буквально бесился. Он весь был - радость и счастье...
Безногий черепахой подлез и с ловкостью обезьяны вскарабкался в вагон, прямо под ноги коня. Стал на колени у его морды и исступленно целовал беспокойно вздрагивавшие ноздря животного. Собиралась толпа... Человек-обрубок охватил руками шею коня, подтянулся на руках и повис на ней. Конь легко поднял голову и тихо, как-то тонко-тонко и радостно заржал...
Ловким движением тела калека перемахнул на спину Цезаря, налег на перегородку. Казалось, вот-вот выпрыгнет. Но перегородка не поддавалась, а перескочить через нее не позволял потолок... И коню, и всаднику, видимо, так хотелось умчаться...
- Что за шум? - спросил подошедший офицер батареи.
- Да ваше ж благородие... да подумайте ж, мой конь, мой. Еще с Великой войны, еще до войны, в полку...
- Какого полка? - спросил офицер калеку.
- Лейб-Гвардии Конного... - радостно заорал солдат. Но голос его сорвался, он взглянул на свои "шенкеля", побледнел, затрясся и тихо добавил: - Это раньше, ваше благородие... а теперь... теперь уволен в чистую... Эх... ваше благородие, - захлебнулся слезами голос бедняги, - свой же, родной конек. Вышел с ним на войну, вместе служили…
Офицер промолчал и отвернулся. Цезарь и безногий всадник наслаждались близостью. Радость их была так понятна и так безгранично трогательна...
Слышится команда: - По местам!...
Солдат едва успел выпрыгнуть из вагона, как эшелон тронулся. Цезарь рвался в своем стойле и жалобно плакал. Да, он плакал, иначе нельзя было назвать этого тихого, прерывистого, жалобного ржанья.
Эшелон удалялся и, наконец, скрылся... Безногий, стоявший на коленях и все время в остолбенении смотревший на коня, упал на землю и зарыдал. Он рыдал по-бабьи, с причитаниями... горько и безнадежно.
Я подошел к несчастному и тронул его за плечи. "Успокойся, друг, поползем-ка в хату. Угощу тебя, ты расскажешь мне про все". Всхлипывая, калека потащился за мной, останавливаясь и размазывая по лицу обильные слезы...
- Брось, солдат, плакать. Не баба... Выпей лучше, да рассказывай.
Выпив рюмку водки, Кузьмин долго рассказывал мне про свой славный полк, про атаки, про своего коня Цезаря, с которым вышел на войну и сроднился. Рассказывал, как умён, как красив и силен был его конь, как спасал он своего хозяйка, как хозяин спасал своего коня, холил его и любил... Прост и в своей простоте прекрасен и страшен был рассказ безногого богатыря. Никакими словами нельзя передать всю простоту этого горя, красоту боевых приключений гвардейского солдата... Не раз, принимаясь всхлипывать, передал мне медленно хмелевший Кузьмин все, что накопилось в его душе.
- Ваше благородие, больно, тяжко теперь... Ни кола, ни двора...
Бобыль-бобылем... Да вот, видите, ноженек нема. А что мне без них делать, как жить?.. Неграмотный я - Эх, ваше благородие, пропала Россия. Нет царя, нет и России... Ничего нет - ни радости, ни света. Это уж известно, под холуями никогда мы не были, никогда и не будем, с ними добра не найдем.
Мы долго сидели с Кузьминым... Вдруг он спрыгнул со скамьи, подкатился ко мне на коленях и завопил:
- Ваше благородие, ничего нет у меня теперь на свете... один только Цезарь. Дозвольте просить вас похлопотать, чтобы меня пустили в эту батарею. Ничего не надо, только бы около коня быть, ухаживать за ним... Ваше благородие, помогите мне, век буду благодарить. Четыре ведь года не видел коня, вот узнал же, значит любит еще... Ой, ваше благородие, похлопочите, а то не знаю, что с собой сделаю.
Он ползал по хате за мною и умолял...
Утром я отправил беднягу Кузьмина, теперь счастливого, снабдив его письмом к командиру батареи, в котором описывал все подробно и просил принять инвалида и помочь ему.
Осколки великой армии, всадник и конь, явили мне тогда картину незабываемой и верной боевой дружбы.
Такова была наша Императорская Россия.

"Первопоходник", № 6 Апрель 1972 г.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7231
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Сен 11, 2013 10:10 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Листовка с призывами прекратить борьбу, созданная белыми для распространения среди красноармейцев. Распространялась на территории Эстонии.

Image

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Масловъ
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 29.05.2009
Сообщения: 2831

СообщениеДобавлено: Ср Окт 02, 2013 12:27 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Старк Георгий (Юрий) Карлович

Image

_________________
Такъ громче, музыка, играй победу!
Мы одолели, и врагъ бежитъ, разъ, два!
Такъ за Царя, за Русь, за нашу Веру
Мы грянемъ дружное ура, ура, ура!
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7231
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Пт Янв 10, 2014 10:21 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

"Всё, что вам надо знать об анархизме": удостоверение на право владения 13 кирпичами.

Image

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Масловъ
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 29.05.2009
Сообщения: 2831

СообщениеДобавлено: Сб Фев 23, 2019 7:41 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

22 февраля 2019 г. по новому стилю исполняется 101 год со дня одного из самых известных событий в истории Гражданской войны – Первого Кубанского похода генерала Корнилова. В памяти современников поход остался как Ледяной в соответствии с тем, какие тяготы приходилось преодолевать его участникам, продвигаясь по замершей степи в шинелях, покрывшихся коркой льда. Видимо, не случайно, этот поход вошел в историю под таким названием. Мы постараемся рассказать об основных событиях маневра отступления, приведшего к победе и созданию армии, от лица тех участников этого легендарного рейда, а так же от лица предателей-военных, и предателей-политических, ехавших между наступающими и отступающими частями похода. Именно так, в особом боевом порядке, когда первые пробивали путь, а последние прикрывали тыл, и в особом порядке времени, отвоевывая для нас в мгле прошедшего часть истории той страны, которую мы утеряли, вошли в нее истинные Герои. И именно их, вернувшихся, и казалось бы потерпевших поражение под Екатеринодаром, но окрепших, с конницей, ждали на Дону.

В ночь с 22 на 23 февраля 1918 года 3683 человека выступили за Дон от ступеней штаба, особняка Николая Парамонова на Пушкинском бульваре (ул. Пушкинская, 148), минуя десятитысячные отряды Рудольфа Сиверса. Тревожную атмосферу происходящего хорошо передает рассказ генерал, атаман Войска Донского в эмиграции Африкана Богаевского: «Под вечер 9 февраля, уничтожив все канцелярские дела и погрузив кое-какие вещи на два штабных автомобиля, мы двинулись по Садовой улице к Нахичевани. Третий автомобиль оказался за час до выступления испорченным его шофером, скрывшимся в городе. Был тихий зимний вечер. Накануне выпал снег. Пустынны и мрачны были ростовские неосвещенные улицы. Вдали, на Темернике и в районе вокзала, слышны были редкие ружейные выстрелы. Наскоро попрощавшись по пути с семьей, приютившейся на окраине Ростова, почти без надежды когда-нибудь увидеть ее, я снова сел в автомобиль и догнал колонну добровольцев у выхода из города по пути на станицу Аксайскую». Вырвавшись из окружения, включив в свои ряды отряд генерала Маркова, пробившегося с боями, в станице Ольгинской были сформированы основные силы похода: Сводно-Офицерский, Корниловский ударный и Партизанский полки, Особый Юнкерский батальон.

Добровольческая армия вышла в 1-й Кубанский поход в числе до 4 тысяч человек (при 8 орудиях), присоединившиеся к ней кубан­ские части насчитывали, по разным данным, до 3,2 тысячи человек (при 8 орудиях), кроме того, к армии присоединилось несколько сот казаков из отдельных станиц, так что под Екатеринодаром она насчитывала до 6 тысяч бойцов. Вернулось из похода около 5 тысяч, из которых около 1,5 тысячи раненых. Безвозвратные потери (уби­то, пропало без вести и оставлено в станицах) составили, следова­тельно, не меньше 1,5 тысячи человек, а общее число участников похода — 7—8 тысяч.

_________________
Такъ громче, музыка, играй победу!
Мы одолели, и врагъ бежитъ, разъ, два!
Такъ за Царя, за Русь, за нашу Веру
Мы грянемъ дружное ура, ура, ура!
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Масловъ
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 29.05.2009
Сообщения: 2831

СообщениеДобавлено: Сб Фев 23, 2019 7:43 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Image

Среди 3683 участников похода, вышедших из Ростова, было 36 ге­нералов (в т. ч. 3 генерала от инфантерии и генерала от кавалерии и 8 генерал-лейтенантов), 190 полковников, 50 подполковников и войс­ковых старшин, 215 капитанов, ротмистров и есаулов, 220 штабс-ка­питанов, штабс-ротмистров и подъесаулов, 409 поручиков и сотников, 535 подпоручиков, корнетов и хорунжих, 668 прапорщиков, 12 мор­ских офицеров (в т. ч. 1 капитан 1-го ранга и 1 капитан 2-го ранга), 437 вольноопределяющихся, юнкеров, кадет и добровольцев и 2 гар­демарина, 364 унтер-офицера (в т. ч. подпрапорщики и им рав­ные), 235 солдат (в т. ч. ефрейторов и им равных) и 2 матроса. Кроме того — 21 врач, 25 фельдшеров и санитаров, 66 чиновников, 3 священника и 14 гражданских лиц. Из 165 женщин 15 были пра­порщиками, 17 рядовыми доброволицами, 5 — врачами и фельдше­рицами, 122 — сестрами милосердия и 6 — не служили в армии. Не считая женщин и гражданских лиц, всего — 2325 офицеров и 1067 добровольцев. По возрасту — старше 40 лет было около 600 человек и около 3000 моложе.

Первый бой дали на границе Донской области и Ставропольского края, у села Лежанки, где располагался артиллерийский дивизион и отряд красногвардейцев. Партизанский полк генерала Богаевского поднялся в штыковую атаку под огнем из орудий. Для нанесения психологического эффекта была использована военная хитрость. На поле боя был выведен обычный автомобиль, изображавший броневик (генерал Богаевский). Потери составили несколько человек. Первым снарядом в полку генерала Богаевского убило офицера и казака. Именно в Лежанке Корнилов приказал для отличия от большевиков нашить полоску белой материи на папахи и фуражки (генерал Богаевский).

Наиболее крупные сражения развернулись на Кубани. В боях под станицей Кореновской стороны несколько раз переходили в контратаки и только беспримерный подвиг юнкеров, а также выдающиеся по храбрости и военному искусству действия генерала Маркова, выманившего с помощью ложного звонка по телефону поезд со снарядами на станцию и подорвавшим гранатой топку паровоза, смогли переломить ситуацию. Четырнадцатитысячная армия под командованием уроженца Лабинского района, члена партии эсеров, фельдшера по военной специальности Ивана Сорокина отступила.

Однако, силы были слишком не равны. К тому же стало известно, что главной цели похода не удастся достигнуть. Екатеринодар был уже сдан войсками генерала Покровского. Несколько раз участники похода по приказу генерала Корнилова пытались захватить город, захватили вокзал, обошли город с флангов, но закрепить успех не смогли. В боях за город погиб Корнилов. Путем скрытных маневров участникам похода удалось выйти из охвата, передовые части, прорвавшиеся в город, возвращались к своим через боевые порядки красноармейцев. Герои-участники похода показывали истинный пример воинского долга и братства по оружию. Передвижной лазарет с полутора тысячами раненых растянулся на несколько километров. Его спасли действия конницы генерала Эрдели, которая в сложных условиях распутицы смогла предотвратить удар большевиков с флангов.

Новый командующий, генерал Деникин принял решение снять осаду города. Тылы постоянно прикрывал кавалерийский корпус. У станицы Медведовской добровольцы вновь одержали решительную победу. Офицерский полк развернулся фронтом и перешел в наступление. Этот прорыв позволил направить обоз с ранеными через образовавшееся окно. В ходе боя были выведены из строя оба бронепоезда, один был захвачен, а от другого смогла отцепиться и скрыться только команда половины бронепоезда. После победы, пройдя маршем еще 15 верст, армия остановилась на ночлег в Дядьковской.

В апреле, в станице Успенской добровольцы узнали о восстании на Дону. Посланная разведка приехала вместе с депутатами от казаков, просивших оказать помощь. С этого момента военные части, участвующие в походе, выдвигаются к донским станицам и встают на их защиту. По сути, выйдя с одного напряженного театра военных действий, добровольцы оказались в другом. В страстную субботу конница генерала Эрдели вступила в Егорлыцкую, где была встречена казаками с хоругвями и иконами. Доброволь­ческая армия соединилась с восставшими донцами южных станиц. На светлую Пасху воины почтили память первых героев похода, похороненных на кладбище в Лежневке.

Ростов и Батайск были захвачены немцами. По железным дорогам двигалось большое количество боеприпасов и военной техники. Большевики терпели поражение. Поэтому, было принято решение произвести рейд в сторону станции Сосыка и Ейск. Только в одном из боев было захвачено около 500 винтовок, которыми вооружили казаков (И. Какурин).

На Дон возвращались старинными кубанскими станицами Черноморского войска, Екатерининской, Незамаевской, теми первыми куренями, которые были основаны бывшими запорожцами на Кубани (Д. Скобцов).



Результаты похода показали силу и доблесть русского оружия. На смену погибшим в единый строй похода вставали казаки, узнавшие цену обещаний большевиков. Из восьмидесяти дней похода сорок четыре приходились на сражения. По сути, ночью армия совершала маневр, а днем сражалась. За время похода было пройдено 1050 верст. Беспримерный подвиг, беспримерная доблесть. Может ли с нею сравниться бесславное поражение Троцкого от немецких войск, поражение, которое было превращено в до сих пор отмечаемый нами пораженческий «праздник» 23 февраля.

Участник похода, В. Ларионов так описывает пережитое: «Под Выселками мы разбиваем банды Автономова, а на другой день выбиваем армию «главковерха» Сорокина из станицы Кореновской. Маленькая «армия» генерала Корнилова гонит десятки тысяч по Кубанской степи, по равнине Ставрополья, десятки тысяч дезертиров со всех фронтов войны — латышей, черноморских матросов, китайцев, 39-ю дивизию... . Мы гоним их всегда. Корниловские ударники, не знающие отступления; «дети генерала Боровского»; офицеры генерала Маркова; наступающие, держа равнение, как на параде, чернецовцы, помнящие своего героя-есаула; бывшие юнкера — михайловцы и константиновцы, скачущие со своими орудиями часто впереди цепей и стреляющие «прямой наводкой»; девушки-гимназистки и ударницы из отряда Бочкаревой, еле вытаскивают тяжелые солдатские сапоги из черноземной жижи, несут винтовки, а иной раз тащат пулеметы, не отставая от цепи, — у них тоже «ударные углы» на рукавах: «свобода или смерть»; казаки-кубанцы, конные и пешие (пластуны), казаки славных полков: Запорожского, Уманского, Линейного, ушедшие от большевиков из своих станиц и хуторов; черкесы на конях с зеленым флагом пророка Магомета: у них позади — сожженные аулы, разрушенные мечети, оскверненный Коран, изнасилованные жены, сестры и дочери, убитые старики и дети.

Под грохот пушек, в большинстве красных, идет вперед цепь, не знающая отхода, ибо отход может быть только на подвижной лазарет, где тысяча раненых товарищей ожидает результата боя. Отход — это конец всему, смерть.

Лежанка, Выселки, Кореновка, Некрасовская, Ново-Леушковская, Усть-Лабинская, Ново-Дмитриевская, Филипповские хутора, аул Несшукай... Все это этапы побед и крови. Когда в боях проходят дни и недели и каждый день видишь убитых, своих и чужих, смерть начинает казаться нормальной, естественной. Умереть — это значит стать как земля, как степной ковыль, как небо. Почти в каждом бою есть критический момент, когда считаешь себя уже пропавшим и в горле сухо от нервного напряжения. Но когда бой кончен, настает странная тишина. Мир кажется сном, а настоящей жизнью — бой...».

В 2002 г. трудами Александра Алекаева в Патриаршем Вознесенском войсковом всеказачьем соборе г. Новочеркасска был установлен киот с иконой преподобного Сергия Радонежского в память о генерале Сергее Маркове, герое первого кубанского похода Добровольческой армии. Икона Божией Матери «Скропослушница» была установлена в связи со 100-летней годовщиной начала похода Добровольческой армии. Она стала своего рода духовной связующей между Патриаршим Вознесенским собором Новочеркасска и храмом Александра Невского в Париже, где находится такой же список иконы. Киот с иконой Божией Матери «Скоропослушница», как и киот с иконой прп. Сергия Радонежского, установлен в южном приделе собора.

В 1991 году состоялась одна из первых реконструкций Ледяного похода. В стенах Зональной научной библиотеки Ростовского государственного университета стараниями председателя областного отделения общества защиты памятников истории и культуры А. Кожина заночевала группа активистов, которые на утро отправились в свой первый символический поход.

Духовник ростовского регионального отделения Общества «Двуглавый Орел» прот. Г. Сморкалов

Заместитель руководителя ростовского регионального отделения Общества «Двуглавый Орел», доц. Д. Леусенко

_________________
Такъ громче, музыка, играй победу!
Мы одолели, и врагъ бежитъ, разъ, два!
Такъ за Царя, за Русь, за нашу Веру
Мы грянемъ дружное ура, ура, ура!
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7231
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Июл 06, 2019 5:22 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

13 июля 1919 года началось совещание представителей армии и внутренних округов войск адмирала Колчака, на котором было принято необычное решение — начать усиленную агитационную работу среди солдат и населения, практически в точности копируя опыт большевиков. Особые надежды возлагались на пропаганду, направленную на красноармейцев, которая должна была деморализовать РККА.

«Организаторы остаются безнаказанными»

К началу июля 1919 года состояние, в котором находились войска объявившего себя верховным правителем России адмирала А. В. Колчака, даже самые преданные его сторонники оценивали как критическое. Красная армия теснила Западную и Сибирскую армии адмирала, и министр внутренних дел в правительстве Колчака В. Н. Пепеляев 1 июля 1919 года отмечал в дневнике:

«Это будет самый тяжелый месяц. Вероятно, на днях будет оставлена Пермь, если не произойдет чего-нибудь… Нас уверяли, что Западная армия пережила кризис и почти прекратила отход. Сегодня мы видим, что она за несколько дней весьма подалась назад. Общий смысл событий тот же, что и в начале: Сиб. армия отходит главным образом из-за отхода Западной».

Неудачи следовали одна за другой. Три дня спустя Пепеляев записал:

Вечером оставлена Пермь. Наша флотилия сгорела. В реку был выпущен мазут, а кто-то поджег. Так погибло 25 судов».

Не лучшим образом складывались и отношения с другими антибольшевистскими силами. Финны за помощь в наступлении войск генерала от инфантерии Н. Н. Юденича на Петроград потребовали признания их независимости и права на самоопределение жителей Карелии и Олонецкой губернии. Правительство Колчака ответило категорическим отказом. Не лучше выглядела ситуация и с армиями на юге России.

«Деникин,— записал в дневнике Пепеляев 6 июля 1919 года,— занял большое пространство: Екатеринослав, Богодухов, Белгород, Лиски, Новохоперск, Балашев, Царицын. Возможно, что дальше наступление будет труднее. На одном из советов правитель сказал, что получил сведения, раскрывающие смысл фраз Деникина об измене в тылу. Вокруг него борются две партии: одна — за связь с Сибирью и признание адмирала, другая — за самостоятельный поход на Москву».

К тому же еще недавно казавшийся самым надежным союзником Чехословацкий корпус не желал оказывать никакой помощи войскам Колчака на фронте. Однако даже это было не самой неприятной новостью. Отказ стран Антанты от помощи антибольшевистским силам из угрозы (см. «Победа Пирра во всех отношениях») превратился в реальность. 13 июля 1919 года министр внутренних дел отметил в дневнике: «Через два месяца кончится всякая помощь Англии».

Ко всем прочим бедам в тылу армий Колчака активизировались большевистские агитаторы и подпольные организации. 13 июня 1919 года начальник отдела контрразведки и военного контроля полковник Н. П. Злобин докладывал второму генерал-квартирмейстеру штаба верховного главнокомандующего генерал-майору П. Ф. Рябикову:

«По полученным мною из вполне достоверного источника негласным сведениям в г. Таре и Тарском уезде среди крестьян весьма успешно ведется большевистская пропаганда специально командированными туда с этой целью лучшими партийными работниками, вынужденными перенести свою деятельность из центров в деревню. Пропаганда ведется почти открыто в самом широком масштабе, налаживаются коммунистические ячейки в деревнях и устанавливается связь между ними.

Действующие в пределах Тарского уезда небольшие карательные отряды вылавливают только лиц, выступавших активно с оружием в руках, а душа большевистской пропаганды — агитаторы, пропагандисты и организаторы остаются безнаказанными.

Местная милиция, вследствие ее немногочисленности, перегруженности работой, отсутствия специальных средств на этого рода розыск и неподготовленности к этого рода работе, бессильна в борьбе с большевиками».

«Разложить коммунистическую армию»

«Красным и сочувствующим им наша работа должна нарисовать точные итоги того, что советская власть обещала им на словах и что она дала им на деле»
«Красным и сочувствующим им наша работа должна нарисовать точные итоги того, что советская власть обещала им на словах и что она дала им на деле»
Ответить противнику решили не только усилением контрразведывательной работы. 13 июля 1919 года было созвано совещание представителей армии и внутренних округов войск адмирала Колчака, в докладе о котором говорилось:

«Первое собрание открыл генерал-майор Рябиков, который указал на важность широкой постановки дела осведомления в частях войск и населении и сравнивал присутствие налаженных осведомительных аппаратов в части с присутствием тяжелой артиллерии».

Перед осведомительными органами, как решили на совещании, ставилась задача резко усилить пропагандистскую работу:

«Цели и задачи, которые должны преследовать осведорганы армий и округов, следующие: 1) содействовать осведомлению и подъему духа как среди войск возрождающейся русской армии, так и среди нашего тыла, т. е. местного населения — крестьянских и рабочих масс, из которых армия черпает свои резервы; 2) организовать возможно более широкую пропаганду и агитацию как среди красных войск советской России, так и в их тылу, чтобы этим путем разложить коммунистическую армию».

При этом предложенные методы усиленной агитации практически ничем не отличались от тех, что применяли большевики.

«Цели эти,— говорилось в докладе,— могут быть достигнуты: а) путем печати, путем издания и распространения газет, журналов, иллюстраций, книг, брошюр, листовок, летучек, воззваний, прокламаций, открыток, плакатов и т. д.; б) путем устной пропаганды, путем живой речи через особых лекторов и агитаторов, путем устройства сходок, собраний, митингов, лекций, литературных вечеров, театров, клубов, спектаклей, концертов, кинематографов; в) путем устройства чайных, читален, библиотек, курсов, кружков культурно-просветительных и спортивного характера (гимнастика, атлетика и т. п.)».

Задачи по пропаганде в собственных войсках напоминали скорее благое пожелание:

«Нужно внушить солдатам глубокую уверенность в правоту и святость дела, за которое борется наша молодая армия, за которую жертвуют своими жизнями. Только действуя этим путем, можно создать в армии и на территории правовой России бодрый и боевой дух, только этим путем можно выработать действительную стойкость бойцов».

Однако для красноармейцев на совещании была выработана более конкретная программа:

«В тылу у красных и у нас красным и сочувствующим им наша работа должна нарисовать точные итоги того, что Советская власть обещала им на словах и что она дала им на деле, должна показать им поразительную разницу между щедрыми посулами и горькой действительностью.

Нужно подвергнуть подробному разбору и критике все декреты и мероприятия советской власти, причем необходимо выяснить, как они проводятся в жизнь на местах.

Необходимо открыть глаза темной массе, что все руководители большевизма — люди нерусские, чужие, которым не дороги наши дети, не дорога церковь, которую они превращают в конюшни, и не дорога наша вера.

Этой много обещающей и все отбирающей власти нужно противопоставить наше правительство, возглавляемое адмиралом Колчаком, осведомить красных о всех его мероприятиях в зоне освобожденной России.
Нужно убедить их в том, что эта власть не буржуазии, а народная и ее цель состоит в том, чтобы довести страну до Национального, т. е. Народного, Собрания».

На совещании обсуждались и конкретные инструкции исполнителям:

«Никаких подделок под народный язык при этом не должно быть, но все изложенное должно быть согрето горячей любовью к родине и проникнуто глубокой верой в то, что, несмотря на тяжелые испытания, Россия из всех затруднений выйдет окрепшей и обновленной.

Признано необходимым мобилизовать все силы интеллигентных работников, не ограничиваться, а может быть, и избегать назначать на такую ответственную работу офицеров, привлекать и просить профессоров, учителей, духовенство, учащуюся молодежь, чтобы набрать кадр любителей этого дела, интересующихся этой работой».

На выполнение пропагандистской программы выделялись значительные средства:

«В денежном отношении осведомительные органы не будут стеснены — штабы армий получили по 7–8 миллионов, а для округов, где работа только в зачаточном состоянии, предположено отпустить 3–4 миллиона».

Участники совещания не сомневались, что с помощью разработанных мер можно будет достичь успеха:

«Когда красные поймут, что мы не враги им, а друзья, пришедшие освободить их от ига комиссаров, Красная армия утратит свою стойкость в борьбе с нами, она распадется».

«Уродливые бумажные выкидыши»

«Нужно подвергнуть подробному разбору и критике все декреты и мероприятия Советской власти»
«Нужно подвергнуть подробному разбору и критике все декреты и мероприятия Советской власти»
О масштабах начавшейся пропагандистской кампании свидетельствовала распространявшаяся в августе 1919 года листовка подпольного Омского комитета РКП(б), членов которого белая агитация задела за живое:

«Последние события на фронте и вытекающее положение сибирской реакции на международном рынке (так в тексте.— "История") всколыхнули ее спокойное господство, и наряду со своими разнузданными замашками она забила и заметную тревогу. Чем дальше, тем больше и больше она начинает прибегать к последним, далеко не чистым средствам для поддержания своего господства. Суть этих средств — ложь и клевета.

Чтобы скрыть перед народными массами ту действительность, которая так страшна для сибирской буржуазии, и не показать картину своего неизбежного банкротства, она ухватилась, как утопающий за соломинку, за это последнее средство. В сотнях тысяч экземпляров один за одним вывешиваются на стенах, заборах и столбах полные пошлой грязи и подделки разного рода уродливые бумажные выкидыши; в таком же количестве и такого же содержания грязи эти выкидыши раздаются по рукам в виде бюллетеней и других воззваний.

Это самая гнусная игра на инстинктах человеческих чувств, о какой могли думать только дикарские племена, с выдумкой фотографических снимков с пролежавшими около года в земле трупами, которыми хотят так бесстыдно оклеветать пролетарскую власть России».

Однако собранные на скорую руку пропагандисты даже с помощью усиленной накачки средств добиться быстрого успеха не могли. И 28 августа 1919 года полковник Злобин сообщал директору Департамента милиции:

«Из полученной фронтовой сводки усматривается, что в районе города Омска подготовлен большевистский отряд численностью 10 000 человек, которые и могут восстать при первой возможности».

А прибывший в Омск представитель американского президента В. Вильсона — посол Соединенных Штатов в Японии П. Моррис — настоятельно советовал правительству Колчака сосредоточиться на экономических вопросах.

«Моррис хорошо говорит,— отметил в дневнике 18 августа 1919 года В. Н. Пепеляев,— и человек наблюдательный. Сначала производит неприятное впечатление заносчивостью позы, которое, однако, потом рассеивается. Он подробно изложил свои взгляды. Главные затруднения правительства ("кризис") — в экономике, а не в военных неудачах. Никакое другое правительство не справится с задачами, пока не будет разрешен экономический вопрос. А он не может быть разрешен без помощи извне. План помощи разработан здесь представителями всех держав и сообщен их правительствам. Всего Сибири нужен кредит 200 миллионов долларов, из коих 90 миллионов — на армию. Железнодорожная помощь заключается в: 1) технике, 2) финансах, 3) охране пути. Для охраны нужно, по заключению ставки, 40 тысяч штыков. Моррис послал правительству Соединенных Штатов совет послать это количество войск».

Но Красная армия оказалась в Омске раньше. 15 ноября 1919 года в Омске распространяли воззвание революционного комитета, в котором говорилось:

«Товарищи, граждане!

Наконец спала завеса тьмы и мракобесия… Вчера утром первые коммунистические отряды славных Курского, Брянского, Тверского и Крестьянского полков вступили в гор. Омск.

Вся власть в городе находится в руках революционного комитета гор. Омска.

Революционный комитет призывает граждан гор. Омска соблюдать полное спокойствие и порядок».

Евгений Жирнов

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Agnis
рядовой


Зарегистрирован: 11.07.2017
Сообщения: 55
Откуда: Галина Катрачёва(Новороссийск)

СообщениеДобавлено: Вт Окт 29, 2019 1:12 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Image


Памятник «Исход», посвященный трагическим событиям российской Гражданской войны, — это одна из самых молодых достопримечательностей Новороссийска. Он был установлен 12 апреля 2013 г. на набережной города, где почти 100 лет назад остатки «белых» войск российской армии вместе с беженцами покидали родину. Эти события были впоследствии названы «Новороссийской катастрофой», ведь из порта должны были эвакуировать более 50 тыс. человек, но из-за недостатка судов удалось вывезти лишь 33 тыс. беженцев. Прижимаемые «красными» войсками остатки «белых» вместе с мирными людьми были вынуждены в спешке покидать родные земли. Эти события — трагическая страница в книге российской истории, а памятник «Исход» стал настоящим напоминанием нынешнему поколению о том, что нельзя «рвать» свою Родину на части. Автор скульптуры — художник из Новороссийска Александр Суворов — взял за основу монумента всем известные кадры из советской киноленты «Служили два товарища», где герою В. Высоцкого, белогвардейцу, пришлось пристрелить своего товарища, боевого коня, бросившегося вслед за уплывающим судном

_________________
"Исповедь Белого офицера"
http://belrussia.ru/page-id-10374.html
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Масловъ
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 29.05.2009
Сообщения: 2831

СообщениеДобавлено: Вт Янв 21, 2020 4:03 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

"Полковник Неелов привез наш полковой штандарт в Москву. Встала проблема: где его хранить? Почти все наши офицеры и друзья были членами антиреволюционных организаций, и в любой момент их могли арестовать или провести у них обыск. Наконец решение было принято. Несколько наших офицеров собрались в квартире Виленкина на церемонию прощания со штандартом Сумского гусарского полка. Штандарт положили в простую деревянную коробку, и в полной тишине каждый из присутствующих вогнал гвоздь в крышку коробки. – Я больше не могу выносить этот стук, – разрыдался Виленкин. – Ведь вы хороните славу нашего полка. Древко распилили на маленькие кусочки, и один из них прислали мне в Санкт-Петербург".
Владимир Литтауэр «Русские гусары. Мемуары офицера императорской кавалерии. 1911-1920»

После "похорон" штандарта А. А.Виленкин, будучи юрисконсультом английского посольства, отправил ящик по дипломатической почте в Европу, а спустя некоторое время был арестован чекистами и расстрелян. На этом следы штандарта теряются. И вот, в 2011 году штандарт 1-го гусарского Сумского полка ушел с молотка на германском аукционе за 36 000 евро.

Image

_________________
Такъ громче, музыка, играй победу!
Мы одолели, и врагъ бежитъ, разъ, два!
Такъ за Царя, за Русь, за нашу Веру
Мы грянемъ дружное ура, ура, ура!
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7231
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Сб Фев 01, 2020 7:48 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

1 февраля 2020 года исполняется 100-лет со дня кончины одного из лучших руководителей Донской армии, воевавшей против большевиков, генерала Константина Константиновича Мамантова (Мамонтова).
Мамонтов Константин Константинович (настоящая фамилия Мамантов) - (1869 — 1920 гг.) военачальник русской Императорской армии и Донской армии Всевеликого Войска Донского и Вооружённых Сил Юга России (ВСЮР), генерал-лейтенант (1919), родился 16 октября 1869 года, приписной и почетный казак станиц Усть-Хоперской и Нижне-Чирской.

На военной службе с 1888 г. Окончил Николаевское кавалерийское училище (1890 г.). Первое образование получил в кадетском корпусе; в 1890 г. из взводных портупей-юнкеров Николаевского кавалерийского училища выпущен корнетом в Лейб-Гвардии Конно-гренадерский полк; через три года перевелся в Харьковский драгунский полк, но вскоре отчислен в запас армейской кавалерии; в 1899 г.,по особому ходатайству принят в штаты офицеров Войска Донского и командирован на службу в 3-й Донской казачий полк.

В 1904 г, есаул Мамонтов ушёл добровольцем, на Японский фронт и провел войну в рядах 1-го Читинского Забайкальского казачьего полка. В чине войскового старшины возвратился в Донское Войско на должность помощника командира 1-го Донского казачьего полка.

В 1914 г. вышел на фронт Первой мировой войны во главе 19-го Донского казачьего полка, через год получил первоочередной 6-й Донской казачий полк, а после производства в чин генерал-майора принял от генерала И. Д. Попова бригаду в 6-й Донской казачьей дивизии.

После революции 1917 г, и развала фронта, генерал Мамонтов возвратился с бригадой на Дон и квартировал в станице Нижне-Чирской, где в январе 1918 г. сформировал партизанский отряд и пробился с ним, между большевиками в Новочеркасск. 12 февраля он вышёл в Степной поход начальником группы партизанских отрядов и неоднократно бил нарождающиеся полки красной конницы Буденного и Думенко. 4 апреля того же года генерал Мамонтов выступил со своим отрядом на помощь восставшим против большевиков станицам Второго Донского округа, и тогда станица Нижне-Чирская провозгласила его своим почетным Казаком. Остальные месяцы 1918 г. он командовал сборными станичными полками и дружинами на Царицынском направлении.

В 1919 г. произведён в чин генерал-лейтенанта и назначен командиром 4-го Донского конного корпуса

Во время наступления Вооружённых Сил Юга России (ВСЮР) на Москву провёл конный рейд по тылам Красной Армии в августе — сентябре 1919, больше месяца действуя в тылу у противника, разрушая связь, уничтожая пункты военного снабжения и распуская мобилизованных большевиками солдат по домам. Во время рейда генерал Мамонтов взял города Тамбов (под Тамбовом была взята в плен вся советская Тульская пехотная дивизия, часть которой пожелала остаться при корпусе под командой полковника Дьяконова), Козлов, Лебедянь, Елец и Воронеж, станции Касторная и Грязи но его корпус был возвращён по настоятельному требованию генерала Деникина. Корпус достиг значительных успехов, но один нанести решительное поражение значительно превосходящим силам противника был не в состоянии. Обратное движение корпуса было затруднено насыщенным войсками фронтом противника и большим обозом военной добычи. Генерал Деникин отнесся к успехам генерала Мамонтова довольно скептически, хотя сам использовать его рейд не сумел. Объективную оценку рейд Мамонтова. получил только со стороны противника. Бывший командующий советским Южным фронтом, царский полковник Генерального штаба А.И. Егоров, дал о нём такой отзыв: «Своим движением на север, вместо района Лисок, Мамонтов бесконечно расширил цели и задачи своих действий, в расчете, очевидно, на восстание крестьянства и городской буржуазии против советской власти. Это, конечно, авантюра, но Мамонтов, имея более сильные средства для достижения менее обширных задач, был здесь в меньшей степени авантюристом, чем сам Деникин. К тому же, в отличие от Деникина, сам осуществлял свои идеи и - надо быть откровенным - имел с первых же дней рейда много ярких доказательств правильности своих расчетов. Мамонтов не добился основного: крестьянство не восстало».

А.И. Егоров считает, что рейд Мамонтова принес казачьему оружию много выгод: 1) рейд производился в достаточной связи с основными операциями фронта, имевшими задачей сорвать готовящееся наступление красных и облегчить успех наступления Казаков. 2) За время рейда ген. Мамонтов отвлек на себя с фронта и тыла 5 стрелковых дивизий, одну стр. бригаду, часть 3-й стр. дивизии, конный корпус Буденного, 5 полков коммунаров, Тамбовские пехотные курсы, многочисленные местные формирования и отряды, бронепоезда и летучки. 3) Рейд Мамонтова коренным образом нарушил управление Южным фронтом, заставил метаться его штаб между Козловом и Орлом. 4) Основательно разрушил железнодорожную сеть. 5) Уничтожил склады и базы Южного фронта, нанеся тяжкий удар всему его снабжению.

Осенью 1919 г. генерал-лейтенант Мамонтов получил назначение на пост командующего конной группы, которую в декабре месяце по каким-то соображениям решили передать в распоряжение командующего Кавказской армии барона Врангеля. Последний нашёл нужным отобрать командование группой от генерала Мамонтова, оставив его командиром 4-го конного корпуса и подчинив младшему по службе генералу Улагаю. Приказ об этих перемещениях был издан в обидной форме и указывал на личную неприязнь Врангеля к донскому герою.


9 декабря генерал Мамонтов телеграфировал: «Командарму Донской, Донскому атаману, Председателю Войскового Круга, копии генералу Деникину и ген. Врангелю. Доколе ген. Романовский и ген. Врангель будут распоряжаться Донцами как пешками, я не считаю возможным занимать ответственные должности под их командованием. Полагаю, что насильное принуждение меня остаться в должности командира корпуса при создавшихся взаимоотношениях не принесет пользы, а посему, дабы не вредить делу, прошу меня и моего начальника штаба, разделяющего мой взгляд, освободить от должностей и назначить на любую должность, начиная с рядового Казака. 9. 12. 19 № 01373»

Донской атаман А. П. Богаевский и командующий Донской армией генерал-лейтенант Сидорин В.И. его поддержали, но потребовался недельный обмен телеграммами, прежде чем генерал Деникин пошёл на уступки. Наконец, Донские части, входившие в конную групппу, изъяты из рядов Добровольческой армии, и возвращены под команду оскорбленного генерала, который повел свои полки к новым победам и нанес ряд поражений коннице Будённого.

В начале января 1920 г. генерал Мамонтов выехал в Екатеринодар для участия в заседаниях Верховного Круга Дона, Кубани и Терека. Там его встретили восторженными овациями. В это время он заболел тифом и должен был оставаться в госпитале.

Благополучный кризис наступил после долгой и тяжелой болезни. К генералу начали возвращаться силы и консилиум врачей решил, что через два-три дня он мог бы выехать в батумское имение жены. Поэтому его неожиданная смерть поразила всех.

Генерал Мамантов умер в полдень 1 февраля 1920 г. и погребен в усыпальнице Екатеринодарского собора св. Екатерины, в Екатеринодаре.

Тайна смерти этого народного героя отчасти приоткрылась после разоблачений его жены Е. В. Мамонтовой, опубликованных в журнале «Родимый Край» № 52 (май-июнь 1964 г.). Она категорически утверждает, что её муж был отравлен и что яд был вспрыснут ему под кожу в её присутствии, несмотря на её сопротивление, в ночь на 31 января, одним из фельдшеров, который тотчас же скрылся из госпиталя. Пока остается не выясненным, кто руководил действиями этого тайного агента.

Во время борьбы против большевиков генерал Мамонтов считался одним из лучших вождей Донской армии. Многие его достоинства, также как его популярность среди Казаков, большое значение его рейда по тылам, признавали и его враги. Подобной славой и преклонением у рядовых казачьих масс пользовались лишь немногие генералы, как А М. Каледин. А. К. Гусельщиков, П. Н. Краснов, А. Г. Шкуро, С. В. Павлов. Казакам было трудно примириться с его потерей.
http://www.belrussia.ru/page-id-403.html

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Масловъ
генерал-фельдмаршал


Зарегистрирован: 29.05.2009
Сообщения: 2831

СообщениеДобавлено: Пн Фев 10, 2020 5:59 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

В мае 1917 года пожилой князь-эмигрант, анархист Кропоткин вернулся в революционную Россию. Возвращение было триумфальным — революционные партии наперебой чтили «знаменитого революционера». Керенский предложил войти во Временное правительство. Князь отказался – анархисты не могут быть членами государственной власти хотя бы и революционной. Но революцию поддержал. Поддержал поначалу и октябрьскую. Ведь она разрушала ненавистное ему государство. Но потом…. Потом начался красный террор. И это князя ужаснуло. Он даже написал Ленину, что революция не должна себя позорить таким образом. Это же хуже, чем при старой власти. «не трогайте старика» — написал Ленин чекистам, «не понимает он, что революции в белых перчатках не делаются, а нам он здорово помог».

Князь доживал свой век в подмосковном Дмитрове и видел, как стремительно разрушается русская цивилизация, как революция, о которой он мечтал все эти годы, уничтожает неизбежное зло старой власти при помощи куда большего зла власти новой. Как рождается советская бюрократия, а значит — не будет никакого коммунизма, как разрушаются здания, библиотеки, храмы…. Как чекисты арестовывают и расстреливают тех его последователей анархистов, что не смогли или не захотели стать большевиками.

Господь дал Петру Кропоткину увидеть, к чему привела революционная борьба. После чего милосердно позволил старому князю скончаться 8 февраля 1921 года.

Image

_________________
Такъ громче, музыка, играй победу!
Мы одолели, и врагъ бежитъ, разъ, два!
Такъ за Царя, за Русь, за нашу Веру
Мы грянемъ дружное ура, ура, ура!
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7231
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Ср Фев 26, 2020 2:05 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Терские казаки участники 1-го Кубанского «Ледяного» похода

Автор:

Эдуард Бурда.


На жертвенный подвиг под звук барабана
Ростов покидала Корнилова рать,
Чтоб вырвать страну из чумного капкана,
Свободу Отчизне поруганной дать!

Стефан Лиманский

Первый Кубанский «Ледяной» поход по существу стал той точкой, с которой следует вести отсчет начала организованного Белого сопротивления в России. События февраля – октября 1917 года в России привели к фактическому развалу страны, в которой с приходом большевиков к власти набирала обороны Гражданская война.

Созданная в конце 1917 года на Дону генералами Михаилом Васильевичем Алексеевым и Лавром Георгиевичем Корниловым Добровольческая армия вела упорные бои против красных, наступавших на Ростов и Новочеркасск. Не имея поддержки среди донского казачества, и, теснимая отрядами красноармейцев Добровольческая армия выступила в поход на юг в Кубанскую область.

К началу похода Добровольческая армия насчитывала в своих рядах 3423 человека (36 генералов, 2320 офицеров, 437 юнкеров и кадетов, 630 рядовых); медицинская служба состояла из 24 врачей и 122 сестер милосердия; к ним примкнули также 118 гражданских беженцев.

В числе участников похода были и Терские казаки. Так, в партизанских отрядах служили полковники: Иван Георгиевич Казаров, и Николай Владимирович Соколов; войсковые старшины: Архип Александрович Беляев и Владимир Степанович Скороходов; сотники: Константин Александрович Галаев, и Лев Владимирович Мельников; и кадет Александровского кадетского корпуса Владимир Алексеевич Колюбакин.

Сотник Всеволод Алексеевич Колюбакин находился в рядах Офицерского полка в конвое генерала Маркова. В этом же полку служил и штабс-капитан Иван Алексеевич Колюбакин.

В 1-й батареи находился юнкер Колюбакин Алексей Алексеевич.

С 1-м Кубанским конным полков в поход отправился, уроженец станицы Терской Сунженского отдела генерал-майор Александр Павлович Кротов который всю свою жизнь прослужил в Кубанских казачьих частях. Еще один терский казак подъесаул Малахов Владимир Прокофьевич во время похода находился в конном дивизионе полковника Василия Сергеевича Гершельмана.

В личном конвое Главнокомандующего в составе Текинского конного взвода находились уроженцы станицы Черноярской Терского казачьего войска корнет Гена Асланбекович Мистулов и прапорщик Михаил Савельевич Сеоев.

В составе Кубанской дружины в Ледяном походе приняли участие уроженец станицы Наурской, командир 2-го Кубанского пластунского батальона полковник Бирюлькин Петр Васильевич, и кавалер ордена Святого Георгия 4-й степени, войсковой старшина, уроженец станицы Слепцовской Кадушкин Алексей Захарович. Вместе с отцом в походе приняли участие и его дети. Так прапорщик Кадушкин Михаил Алексеевич находился в рядах 1-го офицерского конного полка. Капитан Генерального Штаба Кадушкин Николай Алексеевич – в Кубанском отряде являлся хранителем войсковой казны. В Кубанском отряде весь поход прошли сотник Петр Алексеевич Кадушкин и кадет Федор Алексеевич Кадушкин. В Черкесском полку рядовыми-добровольцами воевали: сестры казачки Александра Алексеевна Кадушкина и Мария Алексеевна Кадушкина (погибла во время боя у станицей Егорлыкской 23 апреля 1918 года). Сестрами милосердия в походе были и казачки: Елена Алексеевна, Лидия Алексеевна и Елизавета Алексеевна Кадушкины.

С Кубанским отрядом в поход отправился и казак станицы Терской Сунженского отдела, полковник Георгий Павлович Кротов.

После ухода из Ростова Добровольческой армии и самоубийства Донского атамана Алексея Максимовича Каледина 29 января (11 февраля по новому стилю) 1918 года, столицу Донского казачества оставили и отряды донских казаков. Ввиду необходимости оставления Дона под натиском Красной армии, из разрозненных и немногочисленных партизанских сотен был образован добровольческий отряд во главе с походным атаманом войска Донского генерал-майором Петром Харитоновичем Поповым и начальником штаба полковником Владимиром Ильичем Сидориным.

10 февраля 1918 года в Донском Епархиальном училище штабом походного атамана было созвано совещание начальников войсковых частей, стоявших в Новочеркасске, которым было сообщено, что 12 февраля город будет оставлен. Тем же, кто не желает оставаться под властью большевиков, на совещании было предложено присоединиться к партизанскому отряду покидавшему город.

12 февраля Сводный Партизанский отряд походного атамана генерала П. Попова покинул столицу Войска Донского город Новочеркасск и направился в сторону Сальских степей. К началу похода численный состав отряда составлял 1727 человек, из которых 1110 пеших бойцов, 617 конных. На вооружении отряда было 5 орудий и 39 пулеметов.

Походный атаман Петр Харитонов Попов не хотел уходить с территории Дона и отрываться от родных мест, поэтому он не стал присоединяться к Добровольческой армии для совместного похода на Кубань. Донские казаки направились к расположенным в Сальских степях зимовникам, где было достаточно продовольствия и фуража для коней. Задача этого похода заключалась в том, чтобы, не прерывая борьбы с большевиками, сохранить до весны боеспособное кадрированное ядро для будущей Донской казачьей армии. Наличие отряда генерала Попова на Донской земле сохраняло идею борьбы, придавало уверенность донским казакам и побуждало их к восстаниям.

В составе участников Степного похода были и представители терского казачества братья Борис Васильевич и Николай Васильевич Суровецкие, которые, будучи преподавателями Донского кадетского корпуса, вынуждены были вместе с воспитанниками присоединиться к Донскому партизанскому отряду.

25 марта 1918 года братья Суровецкие в станице Веселой покинули Донской отряд генерала Попова, и присоединились к Добровольческой армии, войдя в состав 4-й роты Офицерского полка генерала Сергея Леонидовича Маркова.

Еще одни терский казак – войсковой старшина Петр Андреевич Галаев поднял знамя борьбы против большевиков в Кубанской области. Вернувшись с Кавказского фронта вместе со 2-м Черноморским полком Кубанского казачьего войска, П. Галаев уже в конце декабря сформировал небольшой отряд, состоявший из офицеров и учащийся молодежи, чья численность едва достигала 300 человек. В задачу отряда входило разоружение проходивших с Турецкого фронта воинских революционных эшелонов, несения караульной службы и противодействия наступавшим на Екатеринодар красноармейским частям. В начале января 1918 года войсковой старшина П. Галаев и капитан В. Покровский объединили свои силы в один отряд «Спасение Кубани». В середине января войсковой старшина Галаев по решению Кубанской Рады становится главой правительственных войск Кубани.

Между тем обстановка на Кубани с каждым днем становилась все напряженнее. Многочисленные отряды Красной гвардии все ближе и ближе подходили к столице Кубанского казачества Екатеринодару. На совместном заседании командиров отряда Спасения Кубани было решено провести войсковую операцию и отбросить отряды Красной гвардии. 20 января из Екатеринодара войсковой старшина Галаев во главе головного отряда направляется на взятие Чибийского железнодорожного моста в трех верстах от разъезда Энем, к этому времени уже взятого красногвардейцами. В ходе последовавшего за взятием моста боем у поселка Энем 22 января 1918 года П. Галаев погиб. 9 февраля 1918 года Тела геройски погибших войскового старшины П. Галаева и начальника пулеметной команды его отряда прапорщика Татьяны Бархаш были торжественно похоронены в усыпальнице (Варваринский придел) Свято-Екатерининского войскового собора. Через год 1 августа 1919 года войсковой старшина П. Галаев был посмертно награжден орденом Креста спасения Кубани 1-й степени. Именем Галаева в годы Гражданской войны в России были названы 1-й Партизанский отряд Кубани, а также 1-я Кубанская добровольческая батарея и конная сотня.

Перед началом похода Добровольческой армии на Кубань генерал Л. Корнилов в конце января 1918 года отправил жену и детей вместе с корнетом Текинского конного полка Николаем Толстовым в Терскую область, в станицу Черноярскую, к генерал-майору Эльмурзе Асланбековичу Мистулову. С помощью осетина – служащего Владикавказской железной дороги, жена и дети Корнилова выехали на Терек, где и находились до августа 1918 года.

Поход начался 22 февраля 1918 года, когда Добровольческая армия переправилась на левый берег Дона и остановилась в станице Ольгинской. Здесь армия была реорганизована в три пехотных полка: Сводно-Офицерский, Ударный Корниловский и Партизанский; в ее состав также входили юнкерский батальон и один артиллерийский – 10 орудий и два кавалерийских дивизиона. 25 февраля 1918 года Добровольческая армия двинулась на Екатеринодар в обход Кубанской степи. Войска прошли через станицы Хомутовская, Кагальницкая и Егорлыкская, вступили в пределы Ставропольской губернии в районе селения Лежанка и вновь вошли в Кубанскую область, пересекли железнодорожную ветку Ростов-Тихорецкая, спустились к станице Усть-Лабинской, где форсировали Кубань.

Войска постоянно находились в боевом контакте с превосходящими по численности частями Красной армии, численность которых постоянно росла, в то время как добровольцев становилось с каждым днем все меньше и меньше. Однако победы неизменно оставались за ними. Вот как описывал впоследствии тактику добровольцев непосредственный участник похода А. Р. Трушнович: «Малочисленность и невозможность отступления, которое было бы равносильно смерти, выработали у добровольцев свою собственную тактику. В ее основу входило убеждение, что при численном превосходстве противника и скудности собственных боеприпасов необходимо наступать и только наступать. Эта, неоспоримая при маневренной войне, истина вошла в плоть и кровь добровольцев Белой армии. Они всегда наступали. Кроме того, в их тактику всегда входил удар по флангам противника. Бой начинался лобовой атакой одной или двух пехотных единиц. Пехота наступала редкой цепью, время от времени залегая, чтобы дать возможность поработать пулеметам. Охватить всю позицию противника было невозможно, ибо тогда интервалы между бойцами доходили бы до пятидесяти, а то и ста шагов. В одном или двух местах собирался «кулак», чтобы протаранить фронт. Добровольческая артиллерия била только по важным целям, тратя на поддержку пехоты несколько снарядов в исключительных случаях. Когда же пехота поднималась, чтобы выбить противника, то остановки уже быть не могло. В каком бы численном превосходстве враг ни находился, он никогда не выдерживал натиска первопоходников».

Ко всему прочему, поход проходил в тяжелых погодных условиях, за что впоследствии получил название «Ледового».

Занятие Красноармейскими частями Екатеринодара 14 марта 1918 года значительно осложнило положение Добровольческой армии, теперь добровольцы вместо ожидаемого отдыха должны были попытаться взять город штурмом. 17 марта у станицы Новодмитриевской соединилась Добровольческая амия генерала Л. Корнилова и Кубанская генерала В. Покровского. Численность объединенной Добровольческой армии возросло до 6000 штыков и сабель, из которых были сформированы три бригады; количество орудий увеличилось вдвое.

9 апреля 1918 года добровольцы неожиданно для Красной армии переправились через реку Кубань у станицы Елизаветинской в нескольких километрах к западу от Екатеринодара. Не произведя необходимой разведки, Л. Корнилов начал штурм города, который защищала двадцатитысячная Юго-Восточная армия красных под командованием И. Сорокина и А. Автономова. Все отчаянные попытки белых были отбиты. Их потери составили около четырехсот убитых и полутора тысяч раненых. 13 апреля во время артиллерийского обстрела погиб Корнилов. Сменивший его на посту командующего генерал А. Деникин принял единственно возможное решение об отступлении. Двинув армию на север через станицы Медведовская, Дядьковская и Бекетовская, он сумел вывести ее из-под прямых ударов противника. Пройдя станицу Бейсугскую, добровольцы повернули на восток, добрались до Ильинской, пересекли железную дорогу Царицын-Тихорецкая и вышли к 12 мая на юг Донской области в район станиц Мечетинская, Егорлыкская и Гуляй-Борисовка, где и закончился этот поход. На самом Дону, к этому времени против политики большевиков, и насаждавшиеся Советы стало подниматься донское казачество.

В память беспримерного похода 21 сентября 1918 года в Екатеринодаре приказом Командующего Добровольческой армией генерал-лейтенанта А. Деникина за № 499 был учрежден Знак отличия 1-го Кубанского (Ледяного) похода. Знак представлял собой терновый венец, изготовленный из серебра, пересеченный мечом рукоятью вниз. Правом ношения знака наделялись все участники похода, выступившие 9 февраля 1918 года из Ростова-на-Дону, или 28 февраля из Екатеринодара, или вступившие в ряды Добровольческой армии на походе ее в период времени от 15 апреля до 1 мая 1918 года.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Дроздовский
Администратор


Зарегистрирован: 21.02.2009
Сообщения: 7231
Откуда: Москва

СообщениеДобавлено: Чт Мар 05, 2020 12:51 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

19 января 1920 года у Донской станицы Ольгинской состоялось одно из крупнейших кавалерийских сражений Гражданской войны в России. В бою сошлось около 10 тысяч кавалеристов с обеих противоборствующих сторон.

Постановлением Реввоенсовета РСФСР от 16 января 1920 года для ликвидации Северокавказской группировки Вооруженных Сил Юга России и освобождения территории Северного Кавказа Юго-Восточный фронт был переименован в Кавказский. Командующим Кавказским фронтом был назначен Василий Иванович Шорин. Общая численность войск фронта составляла 47600 штыков, 22700 шашек при 590 орудиях и 2732 пулеметах. Согласно замыслам командования Кавказского фронта Красным армиям были поставлены следующие задачи: I-й Конной армии С. Буденного разгромить Добровольческую армию и занять рубеж Ейск, Кущевская; VIII-й армии Г. Сокольникова нанести поражение 3-му Донскому корпусу и выйти на рубеж Кущевская, Мечетинская; IX-й армии разбить 1-й Донской корпус занять рубеж Мечетинская, Великокняжеская, затем направить конный корпус Б. Думенко для взятия Тихорецкой; X-й армии разгромить 1-й Кубанский корпус и занять рубеж Великокняжеская, озеро Лопуховатое; XI-й армии вести наступление правофланговой группой на Торговую.

Расположение Вооруженных Сил Юга России за Доном в этот период было следующим:

Фронт от устья Дона до Батайска занимал Добровольческий корпус, которому был придан Кубано-Терский корпус генерала Топоркова.

По линии Ростов – Екатеринодар курсировали два легких бронепоезда.

От Батайска вверх по левому берегу Дона до Цимлянской держала фронт Донская армия.

От Батайска до Богаевской стоял 3-й Донской корпус. По другим данным, между Батайском и Ольгинской стояли кубанцы генерала Топоркова. «…Прочной связи у нас с донцами не было. Они видели нас, мы видели их – это все», — вспоминал офицер-кубанец А. Корсон.

По линии Дона у Богаевской – Раздорской – Семикаракорской держал позиции 2-й Донской корпус.

От Семикаракорской до Цимлянской – 1-й Донской корпус. 4-й Донской корпус был отведен в тыл в район станицы Мечетинской и играл роль подвижного конного резерва. Правее Цимлянской отступала с боями за реку Сал Кавказская армия.

Донская армия оставалась самой многочисленной. По данным А. И. Деникина на 18 января:

Донская армия составляла – 18622 штыка, 19140 шашек и 154 орудия;

Добровольческая армия (в том числе в Крыму и на Одесском направлении) – 25927 штыков, 5505 шашек при 312 орудиях;

Кубанцы – 5849 штыков, 2468 шашек и 36 орудий;

Терцы – 1185 штыков, 1930 шашек и 7 орудий;

Горцев – 490 штыков, 552 шашки и 8 орудий;

Астраханцев – 468 шашек при 5 орудиях.

17-18 января I-я Конная армия С. Буденного и VIII-я Красная армии пытались формировать Дон, но не достигли успеха в связи с рано наступившей оттепелью и недостатком переправочных средств.

19 января I-я Конная армия, поддержанная на правом фланге 12-й стрелковой дивизией, а на левом – 16-й и 33-й стрелковыми дивизиями, наступавшими на Ольгинскую и Старочеркасскую, вновь перешла в наступление.

В этот день красноармейцы, овладев станицей Ольгинской, атаковали город Батайск. С рассветом 19 января красная кавалерия повела наступление от станицы Ольгинской, на хутор Злодейский, в обход Батайска.

Массовое скопление конницы противника у Нахичевани и переход через Дон были обнаружены Добровольческой разведкой около 7 часов утра, и в Батайск по тревоге были вызваны конница генерала Топоркова (1.580 шашек) и кавалерийская бригада генерала Барбовича (1.348 шашек). Терская конная дивизия выступила от хутора Злодейского навстречу коннице Буденного.

Около 10-11 часов утра части 4-й кавалерийской дивизии I-й Конной армии, двигавшейся мимо Батайска на хутор Злодейский, опрокинули слабую Кубанскую дивизию.

После этого завязался бой, который продолжался еще 4 часа. Терцы одновременно с генералом И. Барбовичем и при поддержке бронепоездов и 1-го Корниловского Ударного полка нанесли удар кавалерии Буденного от южной части Батайска в восточном и северо-восточном направлениях.

У хутора Злодейский активно действовал 4-й Донской корпус генерала А. Павлова, вместе с которым терцы нанесли сильное поражение дивизиям Буденного под Батайском, после чего совместным ударом с 3-м и 4-м Донским корпусами неприятельские войска были отброшены за Дон, понеся большие потери.

Центральный момент боя связанный непосредственно с лихой атакой терцев подробно описал в своих воспоминаниях командир 1-го эскадрона Сводно-Гвардейского кавалерийского полка подполковник Г. Раух: «Конница генерала Барбовича подошла к сборному пункту на юго-восточной окраине Батайска у переезда через железнодорожную насыпь около 10 часов утра после перехода по сильно занесенной снежными сугробами дороге. Терцы и Кубанцы генерала Топоркова были уже на месте, Терцы в резерве, а Кубанцы, высланные навстречу красным, отходили сильно растянутой лавой перед подавляющими силами Буденного и были уже совсем близко от окраины Батайска. Полки генерала Барбовича, и с ними Терцы, на широких аллюрах перескочили по переезду через железнодорожную насыпь и, на ходу разворачиваясь, пошли в атаку. Их неожиданное появление из-за насыпи, скрывшей их подход, и стремительность атаки ошеломили красных, видевших Батайск уже почти взятым без серьезного сопротивления. Атакующим полкам представилась незабываемая картина: совершенно ровная, покрытая девственным белым снегом широкая, искрящаяся на утреннем солнце степь с разбросанными по ней маленькими курганами. Совсем близко отходящая жиденькая лава кубанцев, а у нее на плечах густая лава красных с вкрапленными в ней пулеметными тачанками. Дальше за лавой чернели три квадрата резервных порядков, по-видимому, бригад; между ними и на флангах — снимающиеся с передков на открытой позиции орудия и вспышки первых выстрелов, а на курганах группы наблюдателей и начальства — батальная картина Наполеоновских времен!

Атака мгновенно опрокинула красную лаву, налетела на ее плечах на не успевшие еще развернуться резервные порядки, разметала их, и вся эта масса перемешавшихся всадников, пулеметных тачанок и орудий неудержимо понеслась, коля и рубя, на восток, к плавням и переправам. Бешеная скачка промчалась версты 3 — 3 ½, пока не выдохлись кони. Части затем начали собираться, приводиться в порядок, и постепенно завязался огневой бой, продвинувшийся еще немного на восток. Разворачиваясь после переправы на Батайск, Буденный загнул свой левый фланг, выслав заслон в направлении хутор Злодейский — станица Хомутовская. 4-й Донской конный корпус генерала Павлова начал с утра (в 9 часов, по сведениям донской армии) вытягиваться из Хомутовской на Ольгинскую и разворачиваться с целью сначала атаковать эту станицу и выбить из нее красных. Появление на его фланге заслона Буденного, действовавшего очень напористо, и разгоревшийся под Батайском бой заставили генерала Павлова изменить первоначальное направление и выйти главными силами корпуса западнее Ольгинской, на левый фланг Конной армии Буденного, отброшенной от Батайска нашей атакой».

А вот как описал в воспоминания этот бой Семен Михайлович Буденный: «С рассветом 19 января 4-я и 11-я кд перешли в энергичное наступление, имея задачу выйти на линию Кагальницкая - Азов - Кулешевка - Койсуг - Батайск - Злодейский. 6-я дивизия использовалась для развития успеха 4-й и 11-й дивизий. Однако противник, заняв выгодные позиции у Батайска и сосредоточив крупные силы конницы, артиллерии и пулеметов, при активной поддержке бронепоездов сковал наши части сильным пулеметно-артиллерийским огнем и сорвал наступление. На ночь дивизии отошли». По официальным данным штаба Донской армии генерал Топорков с одной кубанской дивизией атаковал красных и стал теснить их. Но те, подтянув резервы, начали теснить уже кубанцев. Однако в этот момент подошедший Барбович вместе с Терской дивизией Топоркова сходу атаковал буденновцев, смял их и начал преследовать. К преследованию подключились казаки 4-го Донского корпуса, и противник «начал поспешное отступление, преследуемый нами до темноты».

Во время этого сражения был ранен лично руководивший боем генерал С. М. Топорков. «Отступление скоро перешло в беспорядочное бегство. Красные бросали орудия, пулеметы, ящики со снарядами» — вспоминал участник тех событий Евгений Ковалев. 40 орудий и много обозов провалилось и застряло в болоте. Но и сводный Кубано-Терский корпус генерала Топоркова, насчитывавший всего 1.580 шашек, понес большие потери даже на фоне других белых частей, бывших в бою. Генерал-майор В. Агоев по окончанию боя сообщил Войсковому атаману Г. Вдовенко что: «В настоящее время дивизия в тактическом отношении сведена в четырехсотенный полк в 516 шашек с одним орудием…».

В это время на других участках фронта войска VIII-й Красной армии взяли Сулин и Дарьевскую. Войска IX-й Красной армии выдвинулись на рубеж Старочеркасская, Багаевская, а X-й армии – на рубеж Холодный, Каргальская, Ремонтное. После контрудара конного корпуса генерала С. Топоркова, кавалерийской бригады генерала И. Барбовича и 4-го Донского корпуса генерала А. Павлова VIII-я армия также была отброшена за реку Дон.

21 января к северо-востоку от Батайска Кубано-Терский корпус генерала В. Агоева (заменившего раненого Топоркова Э. Б.) совместно с корниловцами, сдержав наступление 33-й и 40-й дивизий, контратакой отбросил красных и гнал их к Нахичеванской переправе. Только сильный огонь многочисленной артиллерии с правого берега Дона, не позволивший казакам и добровольцам преследовать противника до самых переправ, спас Конную армию и пехоту красных от полного разгрома и уничтожения.

Первым и основным положительным фактором этой операции явился моральный подъем в казачьих частях. Миф о непобедимости конницы Буденного был развеян. А красные после поражения окончательно отказались прорвать фронт на участке Батайск — Ольгинская.

_________________
"У меня с большевиками основное разногласие по аграрному вопросу: они хотят меня в эту землю закопать, а я не хочу чтобы они по ней ходили".

Генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский.
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB