Список форумов belrussia.ru  
 На сайт  • FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Былины - народный эпос. Сигачёв А.А. Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
казак
ефрейтор


Зарегистрирован: 01.05.2011
Сообщения: 126

СообщениеДобавлено: Сб Июл 27, 2013 11:35 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Былины и Веды Ариев.
http://slavs.org.ua/olshanskiy

Image

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ

В словаре С.И. Ожегова о значении слова «былина» сказано кратко: «Русская народная эпическая песня о богатырях».
В Большой Советской энциклопедии (3-е издание, 1971) несколько шире даётся толкование слова «былины», - «эпические песни, сложенные народом в Древней Руси и отразившие историческую действительность, главным образом 11-16 вв.».
Вот какое определение давал былинным богатырям В.Г. Белинский в своей обширной статье «Русские народные сказки» . «…Идеал русского богатыря – физическая сила, торжествующая над всеми препятствиями – даже над здравым смыслом. Коли уж богатырь – ему всё возможно, и против него никто не устоит; об стену лбом ударится – стена валится, а на лбу и шишки нет. Героизм есть первый момент пробуждающегося народного сознания жизни, а дикая животная сила, сила железного кулака и чугунного черепа – первый момент народного сознания героизма. Оттого у всех народов богатыри целых быков съедают, баранами закусывают, а бочками сороковыми запивают. И потому наши богатыри – тени, призраки, миражи, а не образы, не характеры, не идеалы определённые. У них нет никаких понятий о доблести и долге, им всякая служба хороша, для них всякая удаль – подвиг: и целое войско побить, конём потоптать, и единым духом выпить полтора ведра зелена вина и турий рог мёду сладкого в полтретья ведра, и настрелять к княжескому столу гусей, белых лебедей… Между тем, в этих неопределённых, диких и безобразных образах есть уже начало духовности, которой недоставало только исторической жизни, идеального развития, чтобы возвыситься до мысли и возрасти до определённых образов, до полных и прозрачных идеалов. Мы разумеем эту отвагу, эту удаль, этот широкий размёт души, которому море по колено, для которого и радость и горе – равно торжество, которое на огне не горит, в воде не тонет…»
Попробуем разобраться с этими определениями и характеристиками былин и былинных богатырей; может быть, нам удастся рассмотреть в этих героических народных песнях, какую-то иную красоту и мудрость народную.
Донские казаки являются истинными потомками древних Ариев, пришедших в Индию в стародавние времена. Некоторые казачьи былины являются «зародышами» великого эпоса Индо-Ариев – «Махабхараты». Потомки Ариев пришли в Индию из Скифии Великой, с низовий берегов Дона и Волги, через Среднюю Азию в конце второго тысячелетия до н.э.
Русские былины были созданы не на Севере, а на Юге России, так как все действия былин происходят в чистом поле от синено моря – Чёрного моря. Национальная древнерусская народная религия удержалась в Индии. Былина о Дюке, есть «ностальгия» по утраченной арийской светлой солнечной религии, с указанием на место, где она сохраняется, и откуда можно будет взять необходимую информацию для её восстановления.
Само слово «былина» происходит от слова «быль», в которых поётся о том, что происходило на самом деле, что привлекло к себе внимание многие поколения, запомнилось и осталось в памяти народной. Но так ли это, что в былинах воспето именно то, о чём они рассказывают: о битве былинных богатырей со змеем, соловьём разбойником, кощеем бессмертным и тому подобное? Не хранят ли былины какие-то иносказательные знания и верования? Не содержат ли они иносказательно мудрость вековую? Попробуем в этом разобраться.
За аллегорическим образом великой птицы Гаруды в эпическом произведении «Махабхарата» разумеются стихии силы природы. Гаруда – исполинская птица Вишну. За образом Гаруды скрыт смысл космологического учения древних Ариев. В «Махабхарате» в «повести о Галаве» раскрываются мудрецу Нараде тайны четырех сторон света: «С Востока начинается закономерное движение светил, смена суток и времен года. На востоке находится колесо закона Миропроявления, здесь «врата дня», возле которых Савитар (Спаситель-Солнце) совершает подвиг создания теплоты (тапас), как принципа Миротворящей Энергии. Каждое утро зарево жертвенного костра возгорается на небе и всё в Мире есть Великое Делание Жертвоприношения, поэтому Восточная сторона называется: первой или древней.
На выжженном солнцем Юге находится царство владык мертвых Ямы и Раваны, как символов палящего солнца Юга. На Юге Солнце поворачивает вспять, «выпив бодрящий напиток», так как здесь, в созвездии Рака находится «дом Луны – Сома» - источник напитка богов.
Покидая пределы Юга, Солнце опять «выпускает зиму», то есть направляется к зимним знакам зодиака. На Юге живет и мудрец Капила («красный зной»), который теснит, «рождённых морем», то есть тучи. Гаруда – крылатое Солнце (крылья - это его корона, видная при затмении). Летний «пожирающий» зной выражается голодом Гаруды, который утоляет жажду слоном и черепахой (в повествовании «Махабхараты» слон Айровата перекачивает воду из подземного мира в тучи, а Черепаха, как образ острова в океане и прожорливый зной пожирает не только воду из тучи, но и пожирает также землю). Гаруда пожиратель змей, а образ слона и змеи часто заменяются в Ведах один другим.
Запад называется Гарудой тыловым (если стать лицом на Восток). Для полуострова Индостан, Запад – это страна Океана (Персидский залив), а потому и обитель повелителя вод Варуны, отсюда идут тучи, когда начинаются дожди. Далее Гаруда опять дает астрономические сведения. Здесь на Западе нарождается новый Месяц, как бы выходя из моря после заката Солнца, склоняясь к Западу, он «уподобляется Варуне и пьет влагу моря». С запада поднимаются тучи: гонимые ветром. Они, гремя, проливают дождь на землю, а потому «истощаются в странах»; отсюда выходит Ночь, обнимающая половину горы Меру, вокруг которой вращаются светила (так представляли древние Арийцы Землю). Ночь, как бы уносит половину живущих людей на земле в царство сна: сон уподобляется ежедневной маленькой смерти. Гималайский хребет своим «хвостом» доходит до океана, поэтому Хималая, как чудовище выходит из Закатного моря.
Затмение Солнца всегда бывает при появлении нового Месяца – Сомы, «выходящего из океана», значит отсюда и вылезает чудовище «пожирающее Солнце» и тем производящее затмение. Девушка останавливает всякого, кто направляется на Запад, это препятствие, чинимое морем тому, кто дошел до морского берега. Солнце, переходя из знака в знак по зодиаку, словно движется по звериной тропе.
На Западе Солнце – Вишну завершает свои знаменитых «три шага» (ступая на Восток, Зенит, и Запад) и «завершив путь» Солнце возвращается в свою обитель, вот почему здесь «стан безначального Вишну», покоящегося на змее Шеша в Молочном Море (Вечности). Грозы идут с океана, а потому здесь обитель и Маричи (вспышки молнии).
Гаруда, птица Солнца, крылатое Солнце, заканчивает свой обзор Севером, который слева, если ориентироваться на Восток, а потому он назван «левой стороной». В Пенджабе к Северу – Гималаи, а потому Север называется также «вознесенной, верхней стороной». Здесь неотлучно ходит «Золотой ковш» (семь звезд Большой Медведицы); горы, восходящие к небу – исконная обитель богов, поэтому здесь обитает «Водитель народов», Нараяна – Джишну. Сказалось и то, что арийцы, возглавляемые вождями (Нараяна), пришли в Индию.
Знаменитые шаги Вишну на Север можно толковать, как проникновение Солнца (Вишну) на Север, где живут десять апсар «Видьюта-прабха», то есть (происходящие от молнии или – радуги). Апсары – водяницы ясно связаны с водой, их блестящая красота пленяет даже мудрецов. Славянский фольклор называет радугу красой-девицей, что указывает на близость понятий этих образов.
Русь, Русская земля – название государственного образования восточных славян на Днепре. О существовании Руси свидетельствуют Константин Багрянородный в сочинении «De administrant imperia» (10 век), договоры Руси с Византией (10 век), показания русских летописных сводов 11-12 века.
Центрами Руси были Киев, Чернигов и Переяславль (Южный). Более поздние русские летописные своды позволяют точнее наметить границы древней Русской земли. По данным 11-12 веков, в состав Русской земли, кроме названных городов, входили Вышгород, Белгород, Торческ, Треполь, Богуславль, Корсунь, Канев, Шумск, Тихомль, Выгошев, Гнойница, Бужск. Это были большие племенные территории полян, части территорий северян и родимичей, сюда входили некоторые земли угличей и вятичей. Границы русской земли указывают на то, что Русь была не племенным и не этническим, а государственным (политическим) образованием. Дальнейшее развитие отношение с соседними территориями восточнославянских племён привело к образованию другого государства (Киевская Русь), получившего название по имени своего первоначального ядра – Русь. Теперь Русская земля понимались (наряду с древней Русской землёй) - все славянские племена, населявшие Восточную Европу. Такой смысл термина «Русская земля» встречается уже в «Повести временных лет»: «Се повести временных лет, откуда пошла Русская земля…».
В начале 13 века названия Русь, Русская земля стали применяться к северо-восточным землям Другого Русского государства: Ростово-Суздальской и Новгородской. После монголо-татарского завоевания 1237-41 годы, термин «Русь» закреплялся за этой территорией, хотя в памятниках 13-14 веков он встречается со значением более широким, имеющим в виду все земли, населённые восточными славянами.
В 13 веке и позднее, когда связь между различными территориями ослабла, появляются новые названия: Белая Русь, Малая Русь, Чёрная Русь. Это новообразования имели свои территории и исторические судьбы. Термин «Русь» стал также основой понятия «русский», «русские».

1. ИЛЬЯ МУРОМЕЦ
http://rushkolnik.ru/docs/235/index-461890-2.html

Младенствующая фантазия каждого народа индоарийской языковой группы, в своём фольклоре облекает в аллегорические формы все явления природы. Предания арийских народов были не только наилучшим образом сохранены в прародине Ариев – Индии, но и достигли наибольшей эмоциональной окраски, поскольку там бури и грозовые тропические ливни проявляются с потрясающей силой, и предстают перед взором человека в ужасающем величие.
Неудивительно, что древние Арии стремились выразить особым способом, по преимуществу иносказательно, о молнии, громе, ветрах, облаках, солнце, водных стихиях и других. Создавая эпические былины, Арии наделяли своих героев образами, обладающими сверхъестественной силой. Славянский Бог Перун, ни более, ни менее, как одно из проявлений индийского божества Индры. «Перунья» - грозовая туча, равнозначащая с гремящим Юпитером древних римлян.
В гимнах Ригведы «Перунья» представляет небо, как дождевое чрево, побивающее своими небесными стрелами злых духов, и орошает земную растительность.
С наступлением весны Перун катит на своей молниеносной колеснице, оплодотворяет дождями землю и затем, раздвигая тучи, освобождает из их темницы ясное солнце. Весенняя теплота, оживляла всю природу, является источником жизни, в противоположность зимнему холоду, несущему смерть. Старинная русская поговорка – «едет божок с перищем, мутит колесом», образно представляла молнию и громовые раскаты. Перище – от глагола прати, переть, напирать и пороть (стремится теснить, побивать), представляет воплощение силы природы, проявляющейся в грозе. От глагола прати слово праща – снаряд для метания камней. Ясно, что с такими атрибутами Перун оказывался божественным, победоносным. Вселяя страх и трепет, он поражает демонов мрака (тучи), наказывает всякое нечестие. Посылая бури, град и ливни безвременно, Перун, по мнению наших предков славян, карал людей неурожаем и голодом. Перун изображался в человеческом облике с драгоценным камнем в руке, символом огня или палицей «от слова «палить».
В Ригведе Индра,- вечный боец с Вритрою (от корня Врит – покрывать, облагать, задерживать), скрывающим благодатное семя дождя и золотые лучи солнца в своих тёмных пещерах туч. Индра при встрече и Вритрой всегда поражает его, но тот, после каждого поражения, восстаёт с новою силою и опять вызывает на битву своего победителя. Перуну с древности славяне посвящали один день в неделю – четверг, и гроза, разыгравшаяся в этот день, считалась нашими предками язычниками знаком благоденствия божества. И теперь, с чистым четвергом (на страстной неделе, т.е. вначале весны, когда наступают первые грозы), соединено в народном поверье с понятием о прибыли, считают деньги по утру, чтобы они не переводились круглый год, стригут детям волосы, чтобы лучше росли на радость, красоту и здоровье.
Если соединить все эти понятия, которые уживаются с именем Ильи Муромца, то из-под канвы былины ярко выступает аллегорический смысл воплощения народного любимца – Громовика Перуна. Не забудем, что демоны – враждебные силы, с которыми бился бог Громовик, являлись олицетворением чудодейственных образов великанов.
Но кто же, такой, побеждённый Ильёй Муромцем, Соловей? Не трудно произвести его от слова – слава. Вещий Баян – древний поэт русский в «Слове о полку Игореве» называется «соловьём старого времени». В летописи жрец Богумил, противящейся введению христианства при Владимире, тоже называется соловьём «сладко речи ради». О противнике Ильи Муромца былина говорит:
«Засвистит соловей по-соловьиному,
А в другой – зашипит разбойник по-змеиному,
А в третий – зарыкает он по-звериному».
В тех же выражениях в народном эпосе описывается конь Сивка-бурка, в образе которого, олицетворялись тучи. В этом же значении огромных грозовых туч видится Вритра в Ведах Ариев, с которым, по представленным гимнам Ригведы, вечно борется Индра.
Соловей разбойник в былине об Илье Муромце сменяется змеем Горынычем, а змей – те же тучи-Вритра, которые находятся в непрестанной борьбе с Индрою. В одном из вариантов былины, Илья Муромец побивает 12-ти голового змея, избавил от него красавицу королеву, - что опять не противоречит космическому типу Громовника, рассеивающего тучи, освобождая из плена ясное Солнце. Великан Святогор того же происхождения – олицетворение молниеносных туч.
Подвиги казака Ильи Муромца, как только у него появилась возможность встать на ноги, после сидения сиднем тридцать лет, чему в былине способствовали появившиеся неизвестные странники, просящие пить. Троекратное питьё пива, дало Илье Муромцу силу для поднятия меча-кладенца, надо понимать, как аллегорическое восприятие весны, приходящей после зимнего омертвления. Тёплое дыхание весны народ называет божьим духом. На этом построена картина явления чудодейских посланцев в одном варианте стиха об Илье, названных Христом с апостолами. Питьё пива – дождь, смачивающий землю и сообщающий ей способность растить плоды.
Аллегория сидения Ильи, следовательно, воплощение земного бездействия природы. Весенняя теплота разбивает ледяные оковы бессилия богатыря – представителя жизненного начала. Дождевые капли оживляют его и он в состоянии теперь поднять меч-кладенец, для громовых ударов. Почувствовав в себе силу, богатырь рвётся на простор, добывает чудодейственного коня и лук со стрелами. Конь богатыря, словно сокол - летит: с горы на гору перескакивает, с холма на холм перемахивает, реки, озера, и леса тёмные промеж ног пропускает, поля хвостом устилает. В этих образах нельзя не видеть характерные признаки ветра. Стрела Ильи Муромца, в борьбе с Соловьём разбойником, пущена богатырём из туга лука, по сыру дубу:
«Спела тетёвка у туга лука,
Угодила стрела в сыр кряковистый дуб,
Изломила дуб в чёрные ножовья».
Что это, как не действие удара молнии? Тождественность Ильи Муромца с Перуном-Громовником ясно открывается из сказаний и измышлений народной фантазии. Так в языческом заговоре говориться: «На море-окияне, на острове Буяне, гонит Илья Пророк в колеснице гром с великим дождём». От Ильи Пророка, по народному поверью, зависят росы, дожди, град, засуха. В день 20 июля, в день Ильи Пророка – Ильинским дождём умываются, чтобы спастись от болезней. Вёдро на Ильин день предвещает пожары. Илья Пророк почитается также как в старину – Перун.
Эти примеры указывают на тождество былинного казака Ильи Муромца с громовником Перуном. Илья Пророк удержала народная фантазия и в поэтическом представлении действий грома в народных поверьях, в период христианский не отступила от любимых до исторических поверий, вынесенных из общей родины славян, как Арийцев. В основе былин о казаке Илье Муромце находим многочисленные свидетельства глубокой их древности со времён арийской цивилизации. Следует здесь отметить, что былины и эпические произведения Ариев «Махабхарата» и «Рамаяна» написаны в стихотворной форме и передавались из уст в уста в песенном исполнении. Есть одна интересная особенность в исполнении былин на Дону казаками-ариями, где, в отличие от других регионов России, былины поются не соло, а в хоровом исполнении.

2. СВЯТОГОР БОГАТЫРЬ
http://www.university.kiev.uawww.uer.varvar.ru/arhiv/slovo/svyatogor.html

Все народы индоарийских племён вынесли со своей отдалённой родины предания о великанах, стихийные значения которых наглядно поясняются сверхъестественными качествами по наделу народной фантазии. Славяне не отстали от других народов в этом отношении, и Святогор единственный представитель отдалённой арийской эпохи – самою колоссальностью форм, ему приданных, доказывают древность своего оригинального образа. Былина заставляет великана жить на святых горах, то есть в облачных массах. Как индийский Вритра создал облачный и ледяной («прозрачный») город, где скрывает он тёплый луч Солнца (жену), так и Святогор возит свою жену в стеклянном сундуке, или сажает её в рукавицу, куда попал и казак Илья Муромец (Громовник), воплощение молнии. Святогор, следовательно, воплощение туч, путешествующих по небесам. Оттого-то и ездит великан, выказываясь выше леса, со своим стеклянным сундуком, сокрывшим Солнце-жену.
Полдень – наибольшая степень разгорячение атмосферы, в природе наступает бездействие: тучи или останавливаются, или скрываются в выси лазурного свода, расплываясь по краям небосклона, на иносказательном поэтическом языке представлен сном Святогора.
Святогор просыпается ближе к вечеру, когда спадает жара и надвигаются тучи. Эпизод, в котором Святогор разрывает свою жену на части за неверность, аллегорически передаёт процесс, протекающий в природе к вечеру, после жаркого летнего дня, когда происходит вытеснение тёплых воздушных, при распространении прохлады от туч. Теплу же или жаркому лучу свойственно переноситься к источнику огня – Громовнику.
В эпизоде с сумкой, в котором скрыта тяга земли, когда Громовник Илья безуспешно пробовал на ней свою силу громадную, аллегорически ясно показывает, - насколько сила Громовника незначительна, по сравнению с энергией. Заключённой в грозовых тучах. Характерно, что удар Ильи Муромца нисколько не беспокоили лежащего исполина Святогора: Илья воткнул Святогору меч в ногу, а тот подумал, что зацепил за прутик, а когда приметил безрезультатные усилия богатыря, то сказал ему: «А, это ты, Илья Муромец?! Ступай к людям и будь между ними силён, а со мною тебе нечего мерятся! Я и сам своей силе не рад, меня и земля не держит. Нашёл гору и лежу на ней». Смысл аллегории в том, что тучи количеством своей массы бесконечно превосходят электрическую силу молнии, которая как бы исчезает в них, не уменьшая их величие.
Предположение о вводных посторонних эпизодах, как, например, о жене Святогора и его свадьбе, это более позднее измышление. Подтверждение этому служит тот факт, что и стихийного великана благодаря позднейшим добавлениям по вкусу сказителей, - выходит живой человек, обитающий в обществе, уже знакомый с торговою предприимчивостью.
Колорит многих введённых эпизодов в наших былинах, со своими особенностями, даёт нам право заключить, влияние нашего Севера (Новгородской республики), с коммерческим уклоном вольного торгового города. Так что сложение былин о Святогоре, в дошедшем до нас виде, предполагают несколько вариантов: в одном из которых (усреднённом варианте), следует считать развитие не свойственных духу сказания подробностей, когда основной тип со временем уже утратил ясность и чистоту своего вымысла.
Поздние не совсем удачные обогащения былин, с добавлением красок действительного Новгородского быта, нарушают единство места и времени былины, с появлением множества несогласованного введённого материала народного творчества - с первоначальным Арийским замыслом. Подробности Новгородского быта, это дать народных сказителей вольному новгородскому Вече. В таком уже потемневшем виде дошла до нас оригинальная былина; разумеется, делающаяся малопонятною и почти утратившего для нас смысл своей поэтико-иносказательной, аллегорической основы.

3. ДОБРЫНЯ НИКИТИЧ
http://www.centre.smr.ru/win/pics/pic0282/fr0282_01.htm

В былинах роль Громовника нередко даётся не только Илье Муромцу, но и Добрыне Никитичу. Он чуть не двойник Ильи, по отстаиванию земли русской, в смысле Киева и Приднепровской окраины. Главная роль былинного Добрыни – борьба с тёмными силами, выраженными метафорическим языком. Оттого ему и выпадают поединки с многоголовыми змеями и другими чудовищами, под вымышленными формами.
Добрыня – это один из вариантов былинной аллегории Громовника в бою с тёмными силами (бои со змеем Горынычем и освобождении Царь-девицы), космологическое понятие борьбы света с тьмою, борьба физических явлений природы. Не следует исключать и позднейшие добавления к былине о Добрыне Никитиче, как участнику подлинных эпизодов борьбы русского народа с тёмными силами мстительной политики в Киеве.
В качестве примера космических начал былин о Добрыне: родственница оборотня угрозами заставляет Марину связать Добрыню обещанием взять злодейку замуж. Дав слово, Добрыня выполняет своё обещание, празднует свадьбу с Мариной, но после пира, оставшись с нею, убивает чародейку и разбрасывает изрубленные части её тела во все стороны. Этот трагический конец вполне подтверждает космическую основу всего эпизода страсти Добрыни и составляет вариант расправы из былины об Илье Муромце - Громовнике с сокольником. Также в повестях о подлинной женитьбе богатыря Добрыни на богатырке, напоминает подобный случай из похождений Ильи Муромца - Громовника. Несомненно, одно, что былины о Добрыне Никитиче – это варианты аллегории Перуна-Громовника в бою с тёмными силами природы.

4. ЕРУСЛАН ЛАЗОРЕВИЧ
http://skazka.mifolog.ru/books/item/f00/s00/z0000002/st001.shtml

Характерное отличие наших сказаний, что для постижения желаемого результата, на помощь витязю является другая сила, а именно – ветер, принимая формы сивки-бурки, волка, птицы, рыбы или иного зооморфического существа, вроде Бабы-Яги, объясняющей, что делать.
В былине Еруслан Лазоревич - сын-богатырь, отправляясь на поиски своего родителя, получает от матери в напутствие подарок – сияющий перстень, памятный подарок от его отца. Этот несомненный знак родственности открывает родителю-победителю в поединке со своим сыном истину - кто такой побеждённый. Приводя эту последнюю особенность сказки о Еруслане, читателю следует обратить внимание на атрибуты Перуна, указанные в Былине об Илье Муромце. Древние славяне правую руку своего истукана Громовника-Перуна снабжали сияющим драгоценным камнем, как идею о том, что Громовник вступая в брак с тёмными силами (существами, олицетворяющими облака и тучи (облачными девами)) – выражает живительную силу природы: молнию, подтверждая тем, космическое происхождение основного мифа. Встречая поэтому подобные аллегорические черты в сложении сказочного типа Еруслана Лозоревича (Лазоревич - от слова «лазоревый», небесная лазурь), можно без затруднений признать в нём общее черты арийских былин, аллегорически описывающие природные явления.

5. КОЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ
http://www.liveinternet.ru/community/solnechnolunnaya/post66625815/

Смерть Кощеева во всех пересказах одинакова: « На море на окияне, на острове на Буяне, растёт зелёный дуб. Под дубом тем зарыт сундук железный. В том сундуке – заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо». В народе заяц представляется аллегорически, как воплощение духа, предвещающего смерть. Остов Буян принимается в смысле другого мира, место загробного упокоения блаженных.
Необычайную трудность добыть смерть Кощееву, с преодолением множества охранных атрибутов, недоступных простым смертным, Кощей считает себя, как и другие называют его, - бессмертным. Умирает же Кощей с наступлением иного порядка вещей, когда недоступный другой мир – остров Буян, - делается достижимым благодаря ревностным пособникам Громовника, ветром, аллегорически воплощённым в птиц и зверей.
Дуб – дерево, посвящённое Громовнику и одному только силе – пробуждённым весенним громом и грозами, доступна победа над началом зимнего мрака и хмари – Кощеем Бессмертным!
Не в одних только русских сказках Кощей является похитителем красавицы – света солнечного. В немецких сказках встречается царевна с золотыми косами, живущая далеко за морем. В венгерской сказке, из глубины Красного моря (то есть светлого, солнечного) выходит каждое утро морская дева, купается в молочном океане. От этого купания тело её получает такую прелесть, что она представляется всем, каждый раз, как бы никогда до того не виданною. С этим образом уже очень близки: древнегреческий миф о рождении Афродиты из морской пены и индийский – о рождении Лакшми, супруги Вишну в волнах млечного моря. Под этими высоко поэтическими типами красоты, разумеется - весна.
Настолько очевидное сходство (даже в мелких подробностях) повествование о Кощее у разных народов, что это, несомненно, указывает на тождество основы этого поэтического представления - начало весеннего оживления и окончание зимнего бездействие природы – Царство Кощея. Разница в эпизодах не влияет на общий смысл аллегории и идее Громовника, победителя зимней хмари.

6. ЖАР-ПТИЦА
http://jus-prid.narod.ru/bilibin.html

Не одна громовая молния представлялась древними народами, их поэтами, в образе птицы. И восход Солнца в арийских Ведах уподоблен птице, возносящей из облаков с золотой головою и крыльями. Германцы и славяне уподобляли дневное светило, являющейся после бури, - «белоснежному лебедю» или богине, превращающейся в лебедя. Богиню зари древние греки представляли крылатою, называя «розопёрстою Эос». Есть много сказаний о богине-солнце, супруге дня. В браке с нею Солнце имело дочь, «белою золотопёрую лебедь».
Если же под видом Жар-птицы представлена молния, то искатель её, царевич, не может быть никакой другой, как Громовник. А волк, разорвавший его коня и потом возящий на себе царевича богатыря – вихрь. Похищение жар-птицы совершается при посредстве и поучении волка-вихря. Чудная птица света, заключённая в золотой клетке, находится в саду за высокой стеной, через которую царевич должен перелезть и схватить Жар-птицу без клетки, к которой проведены струны, чтобы разбудить сторожей. Несомненно, что это атрибуты грома и грозы. Царевич не послушался волка, выкрал Жар-птицу вместе с клеткой, произвёл гром, и был пойман на месте преступления. Неопытность царевича иносказательно представляет невозможность наступления весенней солнечной теплоты в раннюю предвесеннюю пору. Эпизод посылки царём Долматом провинившегося царевича за добычею золотогривого коня выражает идею выгадывания времени для большего приближения весеннего Солнца. По совету волка наставника, царевич должен был добывать коня золотогривого так, чтобы брать его без узды. И снова царевич не послушался волка, решил выкрасть коня вместе с уздечкой, что произвело гром, не меньший, чем при похищении клетки Жар-птицы. И снова царевич был схвачен охраной. В наказание за это царь Афрон посылает Иван царевича добывать царь-девицу (поэтическое представление, лучшего времени года – весны).
При помощи волка (вихря) царевич-Громовник был перенесён в царство Царь-девицы. Волк уже не доверил Иван царевичу похищение красавицы, а сам взялся за это дело; схватил Царь-девицу из её сада, во время прогулки. В этом выражен подлинный порядок изменения времени года, переход от зимы к весне.
Появлению весны предшествуют сильные ветры, прогоняющий холод, с заменою его теплотою. Похищение волком Царь-девицы из далёкой страны Иваном-царевичем изображено наступление самой красавицы-весны, когда без ветров не обходится ни одного изменения температуры.
С весною – Царь-девицей приезжает Иван царевич к царю Афрону, и волк-оборотень вихрь разыгрывает роль красавицы-девицы – весны. За мнимую красавицу весну отдаёт Афрон коня златогривого - теплоту солнечную. Далее волк превращается в коня златогривого, благодаря чему Иван-царевич получает Жар-птицу. Этим подвигом волка-вихря заключается благодетельная помощь Громовнику. Обладатель весны (Царь-девицы), молнии, солнечного света (Жар-птицы), царевич едет к родителю на своём златогривом коне. Во время сна нападают братья на счастливца, овладевают его добычею, рубят его сонного на мелкие куски. Благодетель волк узнаёт о гибели своего любимца, добывает живой и мёртвой воды и воскрешает царевича-Громовника. Здесь выражено естественное возрождение весенней грозовой силы с помощью ветра, дождя и испарения из земли. Оживлённый царевич возвращается к отцу. Царь-девица открывает вину братьев и достойная казнь их, - как гибель силы, противной наступлению благодетельной весны. Этим заключается иносказательная, поэтическая история подвигов Громовника, - добычей молнии, света и весны (Царь-девицы).

7. МЁРТВАЯ ЦАРЕВНА
http://lj.rossia.org/users/vospit/9928.html

Сказку «Мёртвая царевна» можно рассматривать, как отрывок из варианта иносказательных повестей о сне природы в зимнюю пору, общих для всех народов.
Суть мифа заключена в невольном продолжительном мёртвом сне красавицы природы под чарами дыхания зимы, изображаемый всегда злобным врагом рода человеческого, лютым чародеем. Этот миф сам по себе высоко поэтичен и глубоко древен. В нём со всей полнотой выражается могучий свежий язык фантазии человечества, началом которому положен древнеарийской цивилизацией.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Русь былинная.
http://www.liveinternet.ru/users/4231626/post253486574/

I. РУСЬ КОЛОКОЛЬНАЯ

Гудят колокола святые -
Живое эхо старины.
В них - кубков звоны золотые
И стоны тяжкие страны...
«Э гей, вы там, кто Русью правит, -
На передке, на облучке!..
Не повредите песен память -
Жар-птице тесно в кулаке...»

1. О БОЛЬШОМ ИВАНЕ И ГРОЗНОМ ИОАННЕ

Из-за дальних гор, океян-морей,
Из под ласковой утренней зореньки,
Над рекою туман разгоняючи,
По щитам, по кольчугам играючи,
Поднималося солнышко красное,
Озаряя всё полюшко бранное...

Выходил татарин перед войско русское,
Закричал он, вражина во всю голову:
«Выходи, казачина, поборемся,
У меня в плечах - косая сажень;
Я тебе, казак, ножку выломлю,
Твоим лаптем, твоё рыло мигом вычищу»...

Души русские возмутилися,
Бранью дружною разразилися...
Ой, крепка ты, ругань русская,-
И бедовые станут смирными.
На Руси до дела не хвастают,
А виновному - нет прощения.
Уж на что были богатыри славные -
Алеша Попович да Чурила Пленкович,
А и к ним, было, нет снисхождения...

Говорили Алеше Поповичу:
«Ты хвастунишка, поповский сын,
Ты живи, знай во Киеве со бабами,
Да не езди с нами по чисту полю...

Соберутся, было, к князю ласковому
Все богатыри могучие
За почестный стол на беседушку.
Испивали чаши, зелена вина,
Вели речи починному, истово,
Гостеприимство расхваливая...
Пировать бы им так до полуночи,
От полуночи и до бела света,
Да один из них прихвастнёт слегка...
И начнут над ним надсмехатися,
На чём белый свет стоит - ругатися.
Затрещат груди молодецкие,
Зубы по полу рассыпаются,
Кудри хлопьями разлетаются.
И уж так расходятся, разгуляются,
Белолицей княгини не смущаются,
Словом княжеским не укрощаются...

Как же туг, стерпеть - в чистом полюшке.
На широком русском раздолюшке,
Эти речи непристойные,
Похвальбища недостойные,
От татарина забритого,
Хоть и лысого, но не битого,
Басурмана нечестивого,
Страхолюдины постылого...
Оскорбились люди русские:
«Это мы - в плечах-то узкие?
Образина-каракатица,
Он нам шкурою поплатится...

Выходил казак Иван Большой,
Поклонился войску русскому:
«Вы доверьте мне, други верные,
Вырвать жало у татарина
И примерно наказать его
За хвальбу такую нескромную...

То не две горы скатилися -
Два детинушки схватилися.
Всякий борется по-своему,
Русский бой-борьба отличается:
С ножки на ножку перепадает,
Из-под ручки выглядает,
Правой рукой бьет повыше пупа,
Правой ногой пинает позади,
Над собою злодея воздымает,
На сырую землю кидает...
Не одежда вспархивала -
На татарине кожа треснула,
А лежачий татарин в драку не ходит -
Где упал, там и жить остаётся...
А Иван Большой - и рукавицы долой.

На Руси до дела не хвастают...
Терпелив мужик до зачину -
Ни кулаком, ни калачом не шутит,
А каков в бою, таков и на пиру:
Что есть - все спустит,
Что будет, и на то — угостит...

2. ЦАРСКИЙ ПИР

По исконному, по русскому обычаю
Все победы пиром отмечаются,
Долго русская земля потом качается...

Царь наш - свет Иван Васильевич
Всех зовёт на пир да на гульбище:
«Весь народ, пируй во славу русскую!»

Собирался народ на зореньке –
Тихой, теплой, погодливой -
На гульбище, игрище, играть-тешиться
До новой до зореньки до утренней.
Напасено всего, наготовлено:
Пива-браги ячменныя,
Старые меды стоялые...
Гости просто с ног сбивали,
Кашу «в лапти обували»,
Калачами заедали,
Брагой-мёдом запивали...
Эх, нам бы с царем покушать,
Гуся-лебедя порушить!..

Загудели, заиграли дудки-самогудки,
Запели струны стоголосые,
Поударили бубнами да блюдами,
И пошли дела неплохи –
Появились скоморохи:

«Вот и мы с пыли, с дороги,
У-ух! Под царские ноги!..
Каждой бороде поклон,
На том свете отдохнём!..
Чашу пенную на круг –
Огонёк в груди потух!..
Э-эх! дружки-ребятушки,
Красные сопатушки!
Больше браги, меньше баб!..
Я ли, Сенька, пьяный слаб?!.
Ну-ка, руки, ну-ка, ноги!
Ну-ка, лапотцы мои!..
Навалюсь голодным брюхом
Да на сытный стол с сивухой!..»

Ай, да Сенька-скоморох -
На весь свет переполох!..
Даже царь не удержался,
Словно сокол поднимался,
Стул откинул золотой,
Словно, как чужой, ногой!..
Почему бы не потешиться,
Если руки-ноги чешутся?!

Скоморохам пляска нравится -
«У царя-то - получается!..»
А царю все легче шутится:
«Из царя-то шут получится!..»
Ручкой-ножкой царь потряхивает,
Посошком своим помахивает,
В такт под музыку постукивает
Да при этом прибаукивает:
«Раз!» - по гладеньким по спинушкам...
«Два!» - по спинушкам детинушкам...
«Три!» - по знатным по головушкам,
По бобровым по головушкам!..
«Сколь ни пляшешь,- есть пословица,-
Всё ж когда-то остановишься»...

И ко царскому удивлению,
Ко всеобщему смущению,
Богатырь лихой - Иван Большой
Стал ругательства высказывати,
Кулаки всем им показывати:
«Расплодили дармоедов-скоморохов,
Где татары-басурманы, там им плохо;
Не Москва, но - прихлебаловка,
Не дворец, но - забегаловка...
Ах ты, Русь победоносная,
Для народа жизнь несносная:
Скоморохи — околпачивают,
А бояре - одурачивают.
Не плясать мне с дармоедами,
Я не так воспитан дедами!..»

«Ой, вы, ой, еси, палачи московские,
Палачи мои немилостивые!..
Вы возьмите казака за белы рученьки,
Отведите-ка на место торговое,
Отрубите ему голову хмельную,
Выньте из него сердце с печенью,
Принесите-ка мне на показание,
А дворцовым псам - на съедение...»

Причитал Алеша, Скуратов сын:
«Ты дозволь-ка мне, Иван Васильевич
Принести его сердце с печенью ...»
И снимал с казака платье белое,
Надевал на него платье чёрное,

Выводил на крыльцо красное,
Да повёл на место торговое.
Как Иван Большой передом идёт,
Вслед ему - палач на коне верхом.
На плече палач держит свой палаш...

«Что так скоро ты, Алеша, возвращаешься?
Отчего ты весь побитый и шатаешься?..»
Тут Алёша на колени опускается
Да горючими слезами обливается:
«Ой, же, ясный ты наш свет-Иван Васильевич!
Прикажи казнить раба недостойного
Смертью лютою, позорною,
Коль я волю царскую не выполнил:
Не убил я Ивана-разбойника,
Не принес, его сердце с печенью...
Как он, шельма, за волосы сграбился.
Потешался злодей поволочками,
Во все стороны перекидывал,
О колено сопатку расквашивал,
Измочалил до полного ослабления,
И на семя силушки не осталося...
Отродясь со мною не случалося,
Чтобы сердце так напужалося...»

Лико царское омрачилося,
Думой лютою помутилося...

3. ЕРМАК ТИМОФЕЕВИЧ

Живут казаки, люди вольные:
Все Донские, Гребеньские да Яицкие.
Бранным пламенем закаляются,
Только Богу одному поклоняются...
Как по морю синему разгуляются,
Песней вольною возгораются:
«Воля-вольная, ты зорька наша ранняя,
Эх, казачье наше дружное собрание!..
Вы, ребятушки-братушки, не робейте,
Знай, гребите, белых ручек не жалейте!..

По утру-та было раным-рано,
На заре-та было на утренней -
На восходе красного солнышка.
Собирались вместе вольные казаки
На крутом, на красивом бережке,
Против пристани матки Волги-реки,
Становились они во единый круг.

Речь Ермак говорил, как в трубу трубил:
«Думайте, ребятушки, думайте,
Да меня, казака, послушайте.
Где мы зимушку зимовать зачнём?
Здесь на Волге жить - все ворами слыть,
Да и быть нам тут переловленными,
Обезглавленными и повешенными»...
Крепко думали думу единую,
Со крепка ума, с полна разума:
«Не корыстна у нас шутка закручена,
Но веревка петлею закручена.
Царь пошлет на нас рать великую,
Чтоб надеть на нас кандалы-кандалики
И спросить у нас да повыспросить:
Где, казак, бывал? сколько погулял?
Сколько знатных душ ты загубливал?
Эх, беда-беда, клюква-ягода,
Станет красною Волга-мать вода...»

«Думайте, ребятушки, думайте,
Да меня, казака, послушайте:
А не лучше ль нам во Сибирь идти
На Кучума, царя татарского?
Мы возьмем Сибирь - не сломаемся.
На всё русское царство прославимся.
Не с пустыми руками заявимся
К царю Грозному, так представимся:
«Ты, наш батюшка, надежда царь,
Не дозволь казнить, дозволь речь говорить...
Много ты, наш царь, господ жалуешь,
Много любишь их, много балуешь.
Чем же ты своих казаков пожалуешь?
Ты пожалуй нас славным тихим Доном -
Снизу-доверху, сверху-донизу,
Да со всеми его притоками!..»

К Волге-матушке становилися,
На восход Богу помолилися,
Красну солнышку поклонилися
И пошли на царство Сибирское
Через Уральский пояс каменный,
Сквозь леса дремучие да болота вонючие,
И дошли-таки до Иртыш реки...

Понаделали чучел соломенных,
Палки длинные в руки им сунули,
На плоты те чучела поставили,
По Иртыш реки вниз направили...
Неразумные татары напугалися
И тому они диву дивовалися:
«Каковы люди русские крепкие-
В них летят стрелы каленые,
Что дожди осенние частые,
Как в деревья в них стрелы впиваются,
Но они стоят, лишь качаются,
И не единого убить не могут...»
И тогда татары покорилися,
К Ермаку с подарками явилися -
С дорогими соболями,
С чернобурками, с песцами -
Немалыми сороками...

Казаки победу справили,
Ермака с Иваном славили,
А Иван Большой и тем прославился -
За татарочку сосватался.
Дочка хана - раскрасавица,
Лишь о нем одном печалится...
Расступись, тайга дремучая,
Вековая и могучая,
Едет первая неузкая
По Сибири свадьба русская!..

Во Москве то было да во каменной,
В самом сердце царства русского...
Площадь Красная - не двор,
Всему миру есть простор!
Казаки по ней похаживают
Да бородушки, поглаживают:
Как один - Ермак Тимофеевич
Как другой - Иван Большой...
Сапожки на них шелком тачанные,
Шапки черные на рыжих на кудрях,
Ярко-красные перщатки на руках,
На могучих плечах - куньи шубоньки:
Полы правыя - по пятьсот рублей,
Полы левыя - близи тысящи...
Ну, не шубоньки - храмы божия!..

Говорит Ермак Тимофеевич:
«Я один явлюсь к царю-батюшке,
Коль помилует, так тебе дам знать,
И ты явишься - с неба свалишься!..
Не помилует — ты и сам с умом,
Не обманешься, догадаешься –
Казакам и Дону поклонишься,
За помин души хоть помолишься...

Царь принял Ермака за товарища,
Супротив себя посаживал,
Со вниманием расспрашивал:
Как Кучума-царя покорили?
Много войска его полонили?
Чем же мне казаков пожаловать?..
Отвечал Ермак Тимофеевич:
«Ты отдай нам, Государь, тихий Дон –
«Снизу-доверху, сверху-донизу...»

«Так и быть, Ермак, будь, по-твоему:
Принимайте Дон на веки вечные
Да со всеми его притоками...»
И устроил царь тут почестный пир:
Столы ставили дубовые,
Дак и хлеб-то у царя на столе,
Да питьё-то у царя на столе,
И яства-то у царя на столе!..
Столованьице было - почестный пир,
Во многие князья да бояра.
Да и все они пьют да едят,
Пьют-едят потешаючись,
За царя, за царицу Богу молятся.
Белый день идёт к вечеру,
Батюшка Грозный царь весел стал...

Не золотая труба вострубила,
Заговорил сам Иван Васильевич:
«Что же это у меня во беседушке
Никто ни о чем не похваляется?
Или нам, русакам, нечем хвастаться?..»

Один хвастает чистым серебром,
Другой хвастает красным золотом,
А и третий тоже хвастает:
«Двор у меня на семи верстах,
Светлица моя вся в седых бобрах,
Потолок у меня в черных соболях,
Крюки да скобы по булату злачены,
В кладовых, в погребах мёду - озеро,
Вина с брагою - море с речкою,
На гумне моём девятьсот стогов,
Горы товара тяжелого:
Железа да меди, да олова.
А злата-серебра - несть числа!..»

Лишь до солнца звезды блещут,
До царя -бояре тешат...
Не серебряная свирель возыграла,
Грозный царь слово вымолвил:
«Не делами вы похваляетесь,
Злато-серебро - не заступа,
Богатый двор - не оборона.
Вот я царь-государь, чем похвастаю:
Как повывел я изменушку великую -
Новгородскую, московскую да псковскую,
Мимоходом я взял царство казанское,
Да шутя, взял царство астраханское,
Как звезду сорвал царство сибирское!..»
И все пили, царя славили:
«Высоко живешь-летаешь,
Ясно солнце затмеваешь!..»

На Ермака царь удивляется:
«Отчего ты, Ермак, не похваляешься?
Отчего не ешь, не пьешь, не тешешься?
Отчего шубонька с плеч не снимается?..»
Не сине море колыхается,
Не сухой бор возгорается,
Воспылал то царь Иван Васильевич:
«Ой, ты, лихой казак Ермак Тимофеевич!
Пошто же ты царским столом гнушаешься?
Иди пойла на столе нехмельные?
Или мяда у царя несладкие?
Аль не сахарна закуска гуси-лебеди?..»

Поклонился Ермак Тимофеевич,
Отвечал он так царю Грозному:
«Уж ты, светлое наше красное солнышко!
Уж ты светишь, солнышко, во весь долгий день
Ты свети во весь день Москву камену!
Нам черпать - не исчерпать твоей милости.
И казнить ты нас волен, и миловать ...
Не могу я пить, православный царь,
Мне без друга казака колом водочка;
Он прославил нашу землю русскую,
Но дорога во дворец ему заказана:
Прогневил он тебя своей дерзостью -
Как он рвал Малюте усы, бороду,
Разлетались волосы по всему городу;
Царь ты наш, государь Иван Васильевич,
Кабы, я позвал на беседушку,
Да на званный пир удалого казака -
Не обнес бы ты его своей милостью...»
И сказал ему царь, с полна сердца:
«Усадил бы я гостя почетного
О праву руку вместе с тобой,
Одарил бы его золотой казной...»

Распахнул Ермак кунью шубоньку –
Из под правой полы друга выпустил...
Оба низко царю поклонилися
И о праву его руку садилися...

Все такому диву дивилися,
В один голос все припужахнулись;
Большие за малых попрятались...
(На пиру были гости бывалые,
Видят: дело тут выйдет немалое).
Только вскорости туча растучилась,
Засияло вдруг небо чистое —
Грозный царь широко улыбается,
Словно солнце горит-разгорается...
Тут и гости уже не стеснялися
И с царем от души посмеялися...

И сказал Грозный царь тут на радостях:
«Ах, донцы-молодцы, наши соколы,
Хорошо вы нас позабавили,
Да и землю ко царству прибавили,
Что попросите - всё пожалую!..»

Отвечает тут казак Иван Большой:
«Кабы, я ввечеру не так хмелен был,
Кабы, ныне не болела головушка,
Кабы, мне-то приоправиться...
Прикажи, Государь, нацедить вина,
Как не мало - полтора ведра...»
Брал он чару единой рукой.
Да единым духом опрокидывал,
Царю-батюшке в пояс кланялся:
«Православный царь Иван Васильевич,
Не с пустой полой я к тебе пришёл,
Для тебя есть важный подарочек;
Н е диковина заморская,
Но на царский пир будет вовремя...»
В шубонке он полу отворачивал,
Запускал руку в шаровары широкие,
Доставал простую бутылочку,
С деревянной липовой пробочкой:
«Накося, испей, Иван Васильев,
Из Иртышской заводи водицу,
Да гляди, не захмелей, родимый –
Далеко нам ещё идти до моря-океяна...»

Как дитя, с бутылочкой царь играет,
На ладонь ту водицу наливает,
Нюхает, глотками отпивает:
«Ой, казак, водица твоя хмельная,
И хлебнул-то из горсти, а пьяный,
Ой, напьюсь же я, как конь напьюся...
Молодчина ты, казачина,
От души мне ныне уважил...
Мы дойдем до морей-океянов,
Стала Русь нам душной берлогой,
Все лежим, как ленивые медведи...
Эх вы, други мои верные!
Вам моими б очами увидеть
Нашу землю с морями-океянами...
Вот расправим мы крылья-перышки,
Чтоб лететь нам до самой Балтии!
Поведём мы торг со всеми стягами...
На Руси у нас всё для моря есть:
Есть сосна у нас корабельная,
И полотна есть для паруса,
И железо есть для якоря...
Заживет-таки мужик русский,
Так что лучше-то жить и не надо!..
Эх, морская Русь! Русь Державная!
Колокольная! Православная!..

4. ГРОЗНЫЙ ИОАНН

То не черные тучи затучились,
То не сильные громы грянули –
Собирается с юга крымский хан
Захватить царство Московское.
И задумал он думу лютую –
Поделить, подробить Русь Великую;
Сам-де сяду в Москве белокаменной,
Мой старший сын - во Владимире,
А другой мой сын - в Нижнем городе,
А племянник - в граде Суздале,
А сородичи - во Звенигороде,
А боярину-конюшему
Повелю держать Русь старую...
Разъезжать по широкой, прохлаждаться.

То не сильные тучи с Запада
На страдалицу Русь надвигаются,
То войска литовские, шведские да польские...
Короли накопили силушку –
Много сметы нет боевым полкам...
Их послы входят к царю - не докладывают,
Во палаты восходят - не бьют челом,
Но кладут ярлыки на столы дубовые,
Чтобы отдали им города стольные
Без боя, без драки великия,
Без того уголовия смертного,
Преклонят бо всех до единого
Под мечи свои булатные...

Во Москве, среди пожарища,
За опаленными кремлевскими стенами,
Стоит Грозный царь Иван Васильевич,
И у ног его лежит царь-колокол
С ним-то царь-Государь разговаривает:
«Эх, колокол - родимец мой Великий,
Откуда с тобой зачнем плакать?..
Грабят Русь супостаты-браненосцы
И оружны, и конны, и людны.
Как воронье слетаются со всех сторон -
Богатую поживу чуют.
Королям; и ханам путь к Москве открыт,
Раздробят нас на крошки мелкие,
Все разделят басурманы ненасытные,
Всё растащит немчура кровожадная:
Золоту казну бессчетную,
Табуны коней, одежды драгоценные,
Города с пригородами,
Сёла с просёлками...
Увы, же мне - грешному,
Горе мне - окаянному,
Ох, же мне - скверному!..
Что бы мне изменить? Где совета взять?
У Господа Бога спросить -
Смею ли на такую Высоту дерзать?
Где мне взять Светильник Разума
Чудотворца нашего Кирилла?
Осветить путь убогому духом
И нищему благодатию.
Мала заря света разума...
Кому бить челом до лица земного?
Не поднять мне бояр из праха,
Не вернуть мне изменника Курбского...

Ой, же вы, гонцы скороходные!
Поспешите на Дон-батюшку
Да спросите у Большого Ивана:
Не зазубрились ли еще сабли казачьи?
Пусть посвищет по Дону молодцов,
Авось нагрянут соколы на стаи воронов.
Наденьте Ивану Большому мой крест,
Пусть он именем царя распоряжается,
Божьим именем священствует...»

Как во поле травка зашаталася,
Низко-низко до земли преклонялася,
То не белым степь забелелася,
То не черным степь зачернелася,
То слеталась стая соколов,
То донские казаки машуг саблями.
А Иван Большой передом идёт,
У Ивана меч обоюдоостр,
У Ивана-казака зверовиден конь.
Вихри в гривах разгулялися,
Мечи русские в крови купалися...
Степь не скатертью расстилается -
Изобильно вражьей кровью заливается,
Да поганые их головы катаются...
Вот уж будет пир чёрным воронам!
Господи Иисусе! Враг, как гуси - с Руси!
Кто живым ушёл - заклинается:
«Не дай, Господи, по Руси гулять,
И ни детям, и ни внукам, и ни правнукам
И давно бы пора врагу понять:
Отошла им честь - по Руси гулять!..

Закурили, на радостях, зелена вина,
Заварили, на радостях, мёды пьяные,
Пировали, на радостях, почестный пир.
Две недели царь победу праздновал,
В городах не смолкал колокольный звон!

5. ПОП

Жил да был-таки поп на погосте,
Ходил в церковь он реже, чем в гости.
Хлеба на погосте - ни горсти,
Но есть что слушать, - звону много...
Почернела до времени церковь,
Дожили: церкву вычинить нечем...

В кабаках царевых поп валяется,
Чуть просохнет - и вновь «накачается»,
Нагуливал крупную печень.
По базарам нередко шатался,
Говорил вслух крамольные речи,
Слово истины грамотно правил:
«Слишком истово на Руси живем,
Слёзы поздние, как водицу льём...» ,
Из под шляпы-то волосы всклочены,
В бороде - пух и перья запутаны,
Подпоясанный липовым лычком.
На плеч ах рясы чудом лишь держатся
(Можно бить об заклад - на них больше заплат),
А лаптишки худы - не годны ни куды...

Помолился поп колоколенке,
Поклонился он всем четырём ветрам
И пошёл искать доли счастливой.
Шёл он, близко ли, далеко ли,
Изустал... Пала новая в ноги дорога,
А на ней стоит царская стража:
- Кто? да что?
- Да так, мол, и так:
«Всех собак и ворон перекушал,
Да иду вот за долей счастливой...»
- А откуда идёшь?
- Всё оттуда...
- Так, понятно, а куды?..
- Да все ж туды...
- Ты, как раз, в нашем деле и нужен.
- Мы царю-то, как раз, и услужим...
- Да в охапку его, да в телегу
И, айда - во дворец, что есть мочи –
Самому царю пред грозные очи... ,

Царь кивнул, и все прочь удалились,
Много раз до земли поклонились.
Грозный царь с попом уединяется,
Неспеша, за беседушку принимается...
И царя болезнь не украсила:
Тело язвами изъязвлено
И до ужаса распухшее,
Очи красные навыкате,
Губы синие запенились.
Царь с трудом по горенке похаживает,
По словечку Государь выговаривает:
«Мой народ-то из царства уходит,
Словно как вода сквозь пальцы,
Без народа кем же я стану?
Словно колокол без языка...
Мужичина мне был, как природа.
Из него, как из речки водицу,
Черпал все я для духа и тела,
Да забыл про него, разве помнишь
О реке, когда пьешь её воду?
И бежит он, душа христианская
С исконных земель за новой долей...
Во дворце-то мне правду не сказывают,
Языками лишь только подмазывают.
Приказал я тогда своим слугам,
Чтобы беглого, разумного доставили...
Отвечай мне по совести, по чести:
Для чего ты уходить из царства?
За подачкой ли к хану подался,
Или к вольным казакам бродяжить?
Правду-матку наизнанку выворачивай,
Ничего не черни, не прикрашивай.
Знать хочу, что толкуют в народе
О царе и о царском правленье?
Не слукавишь - казной изобилую,
Но слукавишь - гляди - не помилую!..»

Государь ты наш Иван Васильевич,
Мне ведь Русь - не платье, но шкура,
А её добровольно не скинешь,
Смерть здесь слаще, чем жизнь на чужбине...
Босяки за рубеж не уходят -
Дым свой лучше огня на чужбине.
Не гневись, Государь ты наш батюшка,
Худо жить нам, но жить, всё же, хочется.
Волен всех казнить ты и миловать,
Знать, судьба моя незавидная.
Уж казнил ты всех своих опричников —
Палачей и кромешников отъявленных,
Неуемных своих собутыльников.
Да туда им дорога красная.
Уж казнил ты всех священников
По всей Руси православной,
Уж казнил ты сына своего Иоанна
Посошком-то пристукнул его востреньким;
А уж мне-то, рабу бесприютному,
Не спастись от твоей царской милости -
Во всём свете обо мне не скатится
Ни единая слезиночка...
Как отрекся ты вдругорядь от короны,
Да призвал на трон хана татарского -
Басурмана Семиона Бекбулатовича,
Говорили, что продал ты душу дьяволу...
Знать, не с мёду-воску побежал народ
Из того царства Великого,
Где во храмах божьих, лишь коты поют...»

Встрепенулся тут царь-Государь Васильевич:
«Есть в словах твоих слово истины -
Нет прощенья мне, псу смердящему,
Мне ответ держать перед Господом...
Ты возьми-ка, поп, это золото,
Раздавай всем нищим, где встретятся,
Пусть помянут всех, мною загубленных:
И бояр, и дворян, и опричников,
Всех казнённых в погромы Московские,
Новгородские и Псковские...
Есть созвездие в царстве Грозного,
Что виднеется и при солнышке:
То казак Ермак Тимофеевич
Да богатырь донской Иван Большой!
Только слава их не затмит моей,
И моя звезда - не прах земной,
И моя судьба ни с кого не списана...»

Не от грома земля содрогается –
Грозный царь-Государь наш кончается,
Суматоха в Москве поднимается,
Колокола гудят-надрываются,
Кричит русский народ, убивается:
«Закатилося солнышко красное,
Как мы станем жить без кормильца?
Как нам грешным жить без поильца?
Уж восстань-восстань, первый ты наш царь!
Православный ты наш царь-батюшка!..»

6. ПЕТР ВЕЛИКИЙ

Ой, велик ты, Пётр, велик –
То - красив, то - страшен лик...
Много ты земель прошел,
До всего своим умом дошёл:
Сам - ковал, сам - стругал,
Сам и саблей махал...
Но вот принялся лапти плести –
Концы с концами не смог свести...
Сами-то лапти сплел - и один, и другой,
Да на запятниках бросил,
Плюнул с досады и поддал ногой!
«Вот, скажи ты, беда:
На чухонцах-то обувь худа,
Хотел было сделать лаптежников
Из моих придворных пьяниц и картежников,
Да сам сию науку не одолел...»

Покончив с этим делом,
Петр принялся за другое -
Топнул об пол ногою:
«Позвать писаря - пьяницу и грешника,
Заядлого картежника и кромешника...»
- Рассказывай, писарь, что в Москве слышно,
Сердцем чую, как бы чего не вышло,
Не было ли где ночью разбоя?
- Как не быть? Нет никому покою:
- Случится, кому проехать или пройти,
- Рады, если ноги смогли унести...
- Эх, мужик, я его к свету волоку,
- Как волчонка к молоку,
А он, серый - упирается,
Словно сукин сын, огрызается.
Ему только бы сивухи нализаться,
Да на печи поваляться...

Выбью я Русь, как шубу со вшами и клопами,
Мужики мне спасибо скажут сами.
Пиши, писарь, Указ, чтобы не в бровь, а в глаз
Всюду, где пахнет русским духом,
Должны быть царский глаз и ухо,
Чтобы и в самых глухих местах


Налогами мужика достать.
Всех, кто не повинуется и лается –
До смерти пороть не возбраняется...
Вот отвоюем Балтийское море –
Русский вовек не будет знать горя...
Что еще в Москве слышно и видно?
Всё говори, хоть слышать постыдно...
- Кликуш по всей Москве «взяли»,
До поздней ночи пытали,
Все свое ремесло признали,
Что народ облыгали.
Лишь одна вины не признала
И на дыбе по-петушиному кричала,
Так что у палача рука онемела
Сечь её, пока она пела,
А под утро принялась опять
По-петушиному кричать...

- Пиши, писарь, новый указ,
Который избавит царство от преподобных проказ.
А заодно пиши указ о дураках и дурах
В самых крепких словах,
Чтоб отныне им в брак не вступать,
К наследству дураков не допускать,
Дабы государство не дураками укреплять,
Но их деньгами казну пополнять.
Да не забудь же указать,
Чтоб женатых уже - не разлучать...

Да, чуть не забыл, надо мой сон записать
И на досуге его разгадать:
Приснилось, будто я Россию с Европой повенчал,
А русский мужик за то на меня осерчал -
Какие-де мы пара? Россия - в худых лаптях,
А Европа - шибко узка в костях...
А что ежели взять, да вдруг -
Построить крепость Санкт-Петербург?!
Не быть мне без Балтийского моря,
Но со шведом воевать, кому нынче не горе?
Сорвать большое - звезда зовет,
А малое и само упадет!..
Ох, и круто мысль загнута,
Но и, то сказать: всю жизнь робеть,
Великого - не одолеть...

Пиши, писарь, указ, чтоб не забыть:
Отныне царю челом не бить.
Люди любого силача обескровят по мелочам.
Мне тягостны дела дворцовые,
Когда в груди - дела свинцовые!..
Но вот задача: чем казну пополнять,
Чтоб со шведом воевать?
Пушки нужны мне, как хлеб и вода,
А меди нет - вот, в чём беда.
С бород казны не настрижёшь -
Лица голые рядом да сплошь,
Мужик гол и хрен без хлеба доедает,
Купцы и дворяне - сами себя едва питают,
Князья да бояре со своими дворовыми
Ходят с кистенями большими дорогами...
Эх, тяжело быть царем на Руси -
Боже упаси!..

Эй, вельможи, пьяные рожи,
Что под царским окном за прохожий?
С утра туда-сюда ходит-бродит,
С царских окон глаз не сводит...
Что-то у него на уме есть такое —
Пока не узнаю, не будет мне покоя...
А ну, вельможи-господа,
Живо доставить его сюда!.

- Отвечай царю: чего ты хочешь?
Зачем мне глаза морочишь?..
- А прикажи-ка прежде мне чарку поднести –
- С похмелья тяжело языком плести...
Вина поднесли. Выпил. Закусил и забасил:
- Царь, ты хочешь удивить планету, а меди нету?..
- (Спросить - спросил и замолк, как язык прикусил.)
- Что же ты замолк, каналья?
- Говори же, что далее?.
- А прикажи, царь, поднести мне чарку вторую,
- Истинно - не опохмелился одною...
(Сколь ни досадна наглость такая,
Но важность сей речи большая...)
Поднесли вновь вина. Выпил. Закусил и забасил:
-У тебя, Государь, как у Бога - всего много...
На церквах колоколов -
Больше, чем на Руси голов...
Не будет большой петрушки,
Если половину их переплавишь на пушки.
А шведов побьёшь - пушки вновь на колокола перельешь,
Я тебе все пушки даром отолью;
Позволь, я себе третью чарку сам налью!..

- Пиши, писарь, указ:
Чтобы и пушек было вдоволь у нас,
И чтоб колокольный звон на Руси не угас!..

7. МАСЛЕНИЦА

Ой, народец ты народ!..
Ой, московский нищий сброд!..
Снег-то, Господи, прости –
И с ногами - не пройти,
А безногим как ползти?
Посмотреть - с ума сойти...
Все калеки у собора
Просят милостыню хором,
Шепчут синие уста:
- Ради Господа-Христа,
- Помогите убогому слепому,
- Безрукому и хромому,
- Сотворите милостынку-монетку
- Темному человеку...
- Мать Небесная Царица –
- У бояр-то скобленые лица!..
- Да молчи уж, едрена вошь,
Ты и с бородой в рай не попадешь...
- Подайте пытанному, застеночному...
-Глядите: милостивцы идут,
Денежки подают.
Успеть бы, как бы, не обделили...
- Батюшки!.. Слепенького задавили!..
- Такая сила люда бродячего,
- Раздавят, не то — слепого, и - зрячего...
- Вчера у лобного - и гроша не подали,
А семерых до смерти замяли...
- Батюшки-родители!..
Отцы-святители!..
Ой, сердце моё разорвется!..
Ай, душа с телом расстается!..
Ой, Иона-митрополит!..
Ой, глаза лезут из орбит!..

Пошёл праздник своим чередом:
Ходили славельщики - из дома в дом.
На перекрестках и площадях Халдеи
Творили бесовские идеи:
Ходили по всему городу,
Подпаливали встречным бороды.
Валялись по улицам пьяные гуляки,
Ползали по сугробам, как раки.
Орали песенники, не жалея пупа,
Бегали ряженые в вывороченных тулупах.
На Москве-реке до поры ночной
С утра кипел кулачный бой.
Для пропоиц на две недели
Бражные тюрьмы отворили двери...
«Вот жизнь-то»,- говорил подьячий,
На один глаз зрячий,-
«Бороду, кому не оскоблили, так опалили
И, как на смех, по-немецки нарядили...»
«А нам-то что за печаль», - возразил сапожник,-
За грехи-то все в ответе Пётр-безбожник...
Пусть всех хоть арапами размалюют,
Все одно - в лапти-то русские обуют...»-
- Да с сапожником-то говорить, только время терять:
Арапы-то на страшном суде, на какой стороне стоят?
У патриарха нету уж и сил молиться,
Видючи, какое поругание творится.
Не бывало такого на Москве-Руси,
Чтоб царевых сестер - в монастырь- Боже упаси!..
- А они - не балуй, воду - не мути,
Не становись поперек пути...
Хоть жена в семье воду замутит,
Что за муж, если бабенку не скрутит?..
- Полно вздор-то молоть хмельным делом,
Пока нам не отделили душу от тела...
-Я и пью, но разум не теряю,
Я царя Петра - во как почитаю!..
Вон, как боярам поспустил животы,
А то разжирели, как коты...
- Что ты, сапожник, али разумом плох?

Упекут нас в застенок, сохрани Бог!..
- А я и в застенке скажу то же,
Хоть царя сюда, за правду не сдерут кожу.
Небось, слыхал, про стрелецкого атамана,
Раскурил-таки трубку Разина Степана...
Погоди, погоди, матушка-Русь,
Я еще тоже подерусь...
Народ-то из года в год
Несет на своем горбу господ.
Только русский-то народ
Долго терпит, но больно бьёт!..

II. ТРУБКА РАЗИНА

1. СТРЕЛЕЦКОЕ ДЕЛО И ЦАРСКОЕ СЛОВО

Штык — не плата,
Честь - не злато,
Не хочу идти в солдаты,
Лучше пальцы отрублю...
Без штыка народ люблю.
(Из народной песни)

За Волгой, на синих горах,
При самой дороге,
На скалах отлогих,
Где только орел кружит –
Трубка Разина лежит...
Кто Свободу крепко полюбит
Да ту трубку покурит –
Сам себя не узнает,
Словно Разиным станет.
И все ему клади дадутся,
И песни о нем запоются...
Многие тую трубку держали,
Но раскуривать не стали –
Не хватило силы-духу
На такую поруху.

Прискакал ко дворцу атаман стрельцов.
Восходил в палаты царские,
На ковры ступал татарские,
Крест кладет по-учёному,
Кланяется по писанному:
На все три, на четыре сторонушки,
А царю с царицей на особице.
- Царь ты наш батюшка Петр Алексеевич,
Я пришёл к тебе за стрельцов просить:
Не можно ли нас, стрельцов, простить?
Признаём, что деяние наше пагубно,
Мы за то возьмём город, какой надобно...
Прикажи - и мы одолеем врага,
Без свинцу одолеем, без пороха,
Без снаряда царского дело сделаем –
Возьмем город грудью белою...

И сказал ему царь-батюшка:
- Ой, же ты, стрелецкий атаманушка,
Взбунтовались вы с жиру-сытости,
И не ждите от меня царской милости...
Ступай, собирай хоробрую дружинушку,
Приводи ее на Красную площадушку,
А кого - на Куликово поле —
Будет вам на поле раздолье:
Кого велю вешать, кого - казнить,
А с тебя, атаман - голову рубить...

Зашатался атаман, как в бурю дуб-великан;
Пошёл он на стрелецкую улицу,
А голова сама на грудь клонится...
Поклонился он стрельцам ниже пояса
Да и вскричал тут громким голосом:
- Ой, стрельцы-молодцы, добры молодцы,
Нет нам от царя Петра милости,
А чтобы пыток лютых не вынести -
Вон из города ступайте, убегайте,
Кровь свою без бою-драки не проливайте...

- Нет, - сказали стрельцы - добры молодцы, -
Лучше легко помрём,
Хуже, если кости помнут,
А умереть не дадут...
Не те нынче времена;
Не всходят казачьи семена...
Уж на что был Разин Степан удалой атаман,
Но Персией царю не сумел поклониться,
Как Грозному поклонился Сибирью Ермак...
Не с чем и нам к царю Петру явиться.
Остаётся с участью своей смириться,
Да царской плахе поклониться...
Авось-либо, смерть-то и минет,
Авось-либо, царь-батюшка и помилует...

- Ну, спаси вас Божья мать-царица,
Но не время ещё воронам мной поживиться...
Раскурю-ка я трубку Разина Степана!..
Кто из вас разделит участь атамана?..

Из всех стрельцов вперёд шагнул,
Лишь одноглазый Есаул.

2. ЕСАУЛ

Подходи ко мне скорей,
Говори со мной смелей...
(Старая русская поговорка)

-А ну-ка, есаул, поставить парус!..
Мигом поднимись на один ярус -
Марш на скамью, как в капитанскую рубку,
Зри в мою подзорную трубку,
Сказывай скорей, как по щучьему велению:
Что видишь окрест?..
Гляди с надеждой, как грешник - на крест!..
- Стою, смотрю, гляжу и вижу:
На воде - из бревен колода,
А в колоде, никак воевода?!.
- Молодец, есаул, зри верней, спрашивай скорей:
«Кто в наших водах гуляет?»
Да пусть живо отвечает,
А не то, так он и сам себя не узнает...
- Эй, кто ты таков?..
- Иван Пятаков...
- Пошто, ты в наших водах гуляешь,
- Или боли не ведаешь, не знаешь?
- Да я вас и знать не желаю,
- Где хочу, там и гуляю,
А не то - всех перестреляю!..

- Есаул, на словах с ним не будет сладу,
Живым его взять надо...
Снимай-ка штаны свои, и айда - в воду,
Подныривай под Пятакову колоду,
Да покажи ему, такому сыну —свободу!..
Ну, что ты стоишь, как баба,
Или у тебя кишки слабы?..
-Атаман, Дон-реку всю поперек по дну прошагаю,
А вот за Волгу-матушку - не ручаюсь...
Ну, да авось, колоду-то не проморгаю,
Даст Бог, за ноги Пятакова поймаю:
Что кусается - всё перекусаю,
Остальное - вывихну или переломаю!..
Ну, с Богом!.. Ныряю!..
- Так, есаул, сыграй с ним шутку,
Пока я тут выкурю капитанскую трубку...

Ой, есаул, ты явно перестарался,
Как только он жив остался?..
- Ничего, это ему будет наука,
- Тут ему все: и аз, и бука!..
- Гляди, атаман, он уже моргает,
- Всё, как миленький понимает...
- Да, есаул он совсем уж, как герой,
Окати-ка его еще живой водой!..
Отвечай, Пятаков, пошто колодой пужаешь,
Вольным людям плыть мешаешь?..
Чей ты, откуда и чем промышляешь?
Сказывай правду, если себе зла не желаешь...

- Рода и племени своего не знаю
И знать не желаю...
Надоела горькая доля,
Захотелось разгуляться на воле.
С утра до вечера в колоде отдыхаю,
Никого и близко не подпускаю.
Но блеснет лишь месяц среди небес,
Я - вон из колоды, да в тёмный лес:
Кто бы ни ехал по дороге -
«Стой!» кричу, «не то - переломаю ноги»...
Купец ли богатый,
Чин ли брюхатый,

Барин ли сопатый –
Всякого побью, все заберу,
Да на их же кобыле
До первой харчевни и пирую:
Ем, пью, сколько хочу
И ни гроша не плачу.
А утром залягу в свою колоду
И сплю, опустив ноги в воду...
Коль возьмете к себе служить,
Вам не придётся тужить...

- Ну, как, есаул, ты доволен?
- Хорош ли будет наш первый воин?..
- Да, атаман, я доволен вполне -
Воин нам нужен больше, чем на войне!..

3. ПЕРВЫЙ «БЛИН»

Руки - ноги сечены,
Носы – уши резаны...
(Из старинной рекрутской песни)

—Ну-ка, воин, поставить парус,
Да поднимись-ка на один ярус,
Марш на скамью, как в капитанскую рубку,
Зри в подзорную трубку.
Сказ
Посмотреть профильОтправить личное сообщение
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 4
Русская поддержка phpBB